— А?
— Это он сам захотел выйти.
Она опустила голову и стала играть ногтями, но глаза предательски покраснели. Прошептав себе под нос, она добавила:
— Это он первым меня бросил.
Именно он начал всё это.
Воспоминания растянулись во времени, будто она в одно мгновение вернулась на много лет назад.
Она помнила, как перед зимними каникулами в десятом классе он бросил её посреди дороги — в лютый мороз, даже не оглянувшись.
Помнила, как во втором семестре того же года они договорились, что он будет помогать ей учиться. Она день и ночь зубрила, перешла из гуманитарного класса в математический… А он тайком попросил учителя вернуть её обратно в гуманитарный.
Помнила, как незадолго до выпуска вручила ему признание в любви — то самое письмо, которое он выбросил в мусорку. Оно до сих пор лежало у неё в шкатулке...
Она помнила даже каждое его слово.
«Не ходи за мной».
«Ты бы хоть чем-то занялась, а не бездельничала».
«У тебя совсем мозгов нет?»
«Ты мне надоела».
В те времена весь её мир вращался вокруг него. Она бегала за ним, как собачонка, хотя он ни разу не обернулся.
И всё это — больное, мучительное, но связанное с ним — она хранила в сердце. А он, наверное, и не помнил ни единого момента?
Внезапно водитель прервал её размышления:
— Дождь пошёл.
За окном начали падать капли. Ещё минуту назад было ясное небо, а теперь тучи стремительно затянули горизонт. Дождь усиливался, и весь город окутался влажной, душной пеленой. На миг ей показалось, будто она снова оказалась в тот день сильнейшего снегопада: дорога покрыта ледяной коркой, а голос Ян Жана холоднее самого льда.
«Выходи».
Сколько тогда выпало снега и сколько он шёл — она уже не помнила. Помнила только его решительную спину, уходящую прочь.
Теперь, оглядываясь назад, она понимала: он всегда был с ней жесток.
— Может, развернёмся? — осторожно спросил водитель.
Ногти впились в ладонь. Чан Сяосянь глубоко вдохнула:
— Не надо.
Грянул гром. Она повернулась к окну.
Семнадцатилетняя Чан Сяосянь без колебаний бросилась бы вслед за ним. Но теперь… никогда больше.
* * *
В тренерской комнате бассейна старенький вентилятор гудел и скрипел без ритма.
Этот вентилятор достался от прежнего тренера, который воспитал немало спортсменов уровня сборной — их регулярно можно было видеть на Олимпиадах.
Нынешний тренер верил: раз уж вещь осталась от такого мастера, значит, и удачу принесёт. Хоть бы одного отправить на Олимпиаду — и то счастье.
Он постарался говорить мягко:
— У тебя что-то случилось?
Чан Сяосянь, не поднимая глаз, ковыряла пальцы. Услышав вопрос, она взглянула на него:
— А?
Затем покачала головой:
— Ничего.
Её большие глаза широко распахнулись, будто она вообще не слушала его. На лице так и написано: «У меня проблемы». Но он ведь всего лишь её тренер — в личное лезть не положено. Он лишь тихо вздохнул:
— Днём отпускаю тебя на полдня.
Подумав, добавил:
— Только не сиди в общежитии за играми. Прогуляйся, развеяйся. Каждый час присылай мне фото с улицы. И не смей меня обманывать.
Чан Сяосянь не ответила:
— Разве сегодня не тестирование?
— Боюсь, ты уснёшь прямо в бассейне, — сказал он и приподнял ногу. — Беги, пока не передумал!
Едва его подошва коснулась её голени, девушка ловко отскочила назад:
— Бегу-бегу! Уже лечу!
И выскочила из комнаты.
Прямо у дверей она столкнулась с Мэном Яном из мужской команды.
Тот три секунды пристально смотрел на неё:
— Ты что-то переживаешь?
Чан Сяосянь удивилась, потом горько усмехнулась:
— Так заметно?
— У тебя всё написано на лице, — сказал он, подходя ближе и потянувшись, чтобы поправить ей очки для плавания.
Но она резко отклонилась, и его рука замерла в воздухе. Смущённо убрав её, он спрятал разочарование в глазах:
— Если правда всё в порядке… может, угостить тебя апельсиновой газировкой?
Апельсиновая газировка?
Апельсиновая газировка…
«Ян Жан, держи! Ты же её обожаешь. И я попросила добавить семь частей сахара». Под палящим солнцем девушка запыхалась, опершись на колени. По лбу струился пот. «Это последняя порция в кафе, повезло, что я успела! Пей скорее!» — щёки её пылали, она весело наклонила голову и моргнула.
Парень поправил золотистые очки и сделал глоток. Брови тут же нахмурились:
— Слишком сладко.
— А? — девушка выпрямилась, перевела дыхание и снова засмеялась. — В следующий раз попрошу меньше сахара. Пять частей? Или три?
— …Хм.
Теперь, вспоминая, она понимала: он тогда был чертовски равнодушен. Почему же она этого не замечала?
— Я давно уже не пью это, — сказала она.
Всё, что она полюбила из-за Ян Жана, постепенно теряло для неё значение.
Мэн Ян хотел что-то сказать, но девушка уже ушла, прихватив сумку.
Он редко видел её такой. Обычно она улыбалась — легко, искренне, и её хорошее настроение заразительно передавалось всем вокруг. Но сейчас… ему тоже стало грустно.
Днём, когда тренировок не было, Чан Сяосянь решила заглянуть в свою квартиру за пределами кампуса. Там уже почти неделю никто не убирался — на мебели лежал тонкий слой пыли.
Она усердно вымыла всю квартиру раз пять или шесть, прежде чем рухнула на кровать. Взгляд случайно упал на фотоальбом на книжной полке.
Как раз в этот момент зазвонил телефон — звонила Руань Ии.
— Что наденешь на встречу выпускников? Я подобрала несколько платьев, посмотришь? Ты где? Можно видеозвонок?
Старик-мусорщик подозрительно уставился на девушку, которая, держа зонт, быстро подбегала к урне. Увидев, что она с жадным интересом смотрит на его тележку с мусором, он защитно встал перед ней:
— Эй, девочка! Дедушке и так трудно зарабатывать на хлеб. Не отбирай у меня работу!
Чан Сяосянь смутилась:
— Я случайно выбросила важную вещь.
Старик недоверчиво отступил. Девушка запустила руку в урну и вытащила толстый альбом.
— Лучше подождите дождя дома, — сказала она, уже уходя, но вдруг вернулась и протянула ему зонт. — Вы ведь без зонта. Мой дом прямо здесь, наверху. До свидания, дедушка!
Руань Ии ничего не поняла:
— Что ты там выбросила?
— Альбом, — ответила Чан Сяосянь.
Руань Ии замерла, платье так и осталось в поднятой руке.
Она знала об этом альбоме. Обложка с Рюка Фурукавой, а внутри — одни фотографии Ян Жана. Весь университет знал, что Чан Сяосянь без ума от Ян Жана. И все также знали, что он никогда всерьёз не воспринимал её чувства.
Этот альбом она берегла как зеницу ока. Говорила, что подарит его Ян Жану на совершеннолетие.
Но в итоге он остался у неё…
— Зачем ты его не выбросила? — спросила Руань Ии.
В трубке раздался тихий смешок — такой, что у Руань Ии сердце сжалось от жалости.
— Это урок, — сказала Чан Сяосянь. — Урок на всю жизнь.
* * *
Без напоминания Руань Ии Чан Сяосянь чуть не забыла про встречу выпускников.
Раньше она согласилась пойти, потому что знала: Ян Жана не будет в городе. Но теперь… она вдруг испугалась.
Ведь по дороге из аэропорта она едва не велела водителю развернуться.
— Чем больше боишься, тем смелее надо действовать! Покажи ему, что ты прекрасно живёшь без него! — Руань Ии выбрала красное платье, подчёркивающее её дерзкий характер. — Поэтому… — она помахала рукой прохожему, потом подмигнула подруге, — я нашла тебе парня, который затмит его во всём!
Высокий стройный юноша поднял зонт. Чан Сяосянь удивилась:
— Мэн Ян?
Руань Ии перевела взгляд с одного на другого:
— Вы знакомы?
— А? А! Мы с Сяосянь учимся в одном университете, — Мэн Ян легко улыбнулся и кивнул. — Какая неожиданность.
Руань Ии хлопнула в ладоши:
— Отлично! Раз знакомы, вам будет ещё проще играть роль пары!
Дождь стучал по зонту. Чан Сяосянь уклонилась от его зонта и вежливо сказала:
— Не стоит. Не хочу отнимать у тебя время. Прости.
Мэн Ян рассмеялся:
— Ничего страшного. Если понадоблюсь — звони.
Когда он ушёл, подруги молча смотрели друг на друга.
Чан Сяосянь понимала: Руань Ии хотела ей помочь. Но она не умеет притворяться. Боится, что он сразу всё поймёт — и станет ещё хуже.
Ведь он всегда видел её насквозь… Только вот её любви так и не замечал. Если, конечно, нарочно не игнорировал.
— Угощаю тебя месяц чаем с молоком, — потянула она Руань Ии за рукав.
— Ты прогнала моего красавца! — возмутилась та. — Минимум два месяца!
— Ладно.
— Хм! Ладно уж, сама извинюсь перед Мэном Яном и назначу ему свидание.
— ??? — Чан Сяосянь почувствовала себя обманутой. — Ты просто сама хочешь подцепить парня!
— Ни в коем случае! — Руань Ии покачала указательным пальцем. — Это сестринская солидарность!
— Да иди ты!
Они, поддразнивая друг друга, дошли до ресторана.
Первая часть вечера закончилась около девяти. Компания вывалилась на улицу — дождь уже прекратился.
Староста завёл песню про караоке. Все сдались под его напором «милого» наигрывания и двинулись за ним.
Так на улице появилась процессия из пятнадцати человек, похожая на бандитскую сходку. Прохожие недоумённо оборачивались.
И во главе этой «банды» шла девушка.
Чан Сяосянь, которую «уважительно» поставили впереди всех, только руками развела.
Весь день Ян Жан не появлялся, и она постепенно успокоилась.
— О чём задумалась, Сяосянь? Иди сюда, поболтаем! Мы же так давно не виделись! — окликнула её Лиза, школьная отличница по английскому (настоящее имя — Ли Са).
Чан Сяосянь подсела, как раз вовремя услышав, как они заговорили о Ян Жане. Она замерла.
Ли Са радостно потянула её к себе:
— Мы вспоминаем школьных красавчиков. Оказывается, многие сильно облезли, а Ян Жан всё так же красив!
Чан Сяосянь не могла улыбнуться.
Ли Са решила, что та смущается, и толкнула её:
— Ой, краснеешь! Кстати, а где твой жених сегодня?
Прежде чем Чан Сяосянь успела отрицать этот «жених», в разговор вмешалась староста по литературе:
— А? Разве Ян Жан не был влюблён в старосту их класса? Я часто видела, как они вместе ходили домой. Однажды даже заметила, как она его поцеловала…
http://bllate.org/book/9182/835686
Готово:
