Так в кабинете Цинь Муцзяня разгорелась настоящая драка.
Мать Хун Чэн, не выдержав, замахнулась и ударила.
Бабушка Хун Чэн, жалея внучку, бросилась ей на защиту.
Три женщины толкались и ругались — словно на театральных подмостках разыгрывали целую оперу.
Цинь Муцзянь незаметно отступил в коридор.
Его рецепт для непослушных детей был прост: если одной взбучки недостаточно — продолжать до победного.
—
Шэнь Цюйцюй весь день просидела у дверей главного зала, устроившись на стуле и не сводя глаз с экрана-пайфэнь.
Даже обычно невозмутимый Шэнь Ичжи уже несколько раз проверил телефон.
Цинь Муцзянь так и не ответил на его сообщения.
— Старший брат, разве Третий брат не должен был вернуться в пять? — тихо спросила Шэнь Цюйцюй, оглянувшись на настенные часы.
Этот доктор Цинь — загадка: когда рядом — бесит, а как исчезает — всё время думаешь о нём.
— Наверное, задержался на работе! — неуверенно предположил Шэнь Ичжи.
Он вышел во двор и набрал номер Цинь Муцзяня.
Несколько попыток — и ни одного ответа.
Шэнь Цюйцюй смотрела на спину старшего брата, беззвучно надув губы. Её интуиция подсказывала: между старшим братом и доктором Цинем что-то не так.
В девять часов вечера Цинь Муцзянь углубился в изучение зарубежных и отечественных случаев расстройства множественной личности, размышляя о второй личности Шэнь Няньцюй.
Внезапно телефон издал звук уведомления. Он подумал, что снова пишет Шэнь Ичжи.
Открыв сообщение, услышал робкий голосок Шэнь Цюйцюй:
— Третий брат, ты поужинал?
Цинь Муцзянь отложил телефон и продолжил работу.
Через несколько минут пришло ещё одно голосовое сообщение:
— Э-э… И ещё… мне сегодня не надо принимать лекарство, верно?
Цинь Муцзянь, который изначально не собирался возвращаться в дом Шэней, снял белый халат, схватил ключи от машины и быстро вышел из кабинета.
Проезжая через самый оживлённый район города, он припарковался у магазина «Хуанцзи Шуанпи най».
«Хуанцзи Шуанпи най» — знаменитое место, где даже в десять вечера перед входом толпились девушки.
Цинь Муцзянь, выше метра восьмидесяти, стоял среди них, привлекая всеобщее внимание.
— Ого, какой красавец!
— Не смотри, он точно с девушкой. Раз покупает шуанпи най — значит, есть подруга.
— Почему это покупка шуанпи най означает, что у него есть девушка?
— Потому что шуанпи най едят женщины!
— Врешь!
Цинь Муцзянь делал вид, что не слышит перешёптываний вокруг.
Простояв в очереди около десяти минут, он наконец оказался у прилавка.
На мгновение замешкавшись, сказал:
— Две порции, пожалуйста!
Автор примечает:
(В восемь утра) Цинь Муцзянь: Сегодня я не вернусь в дом Шэней.
(В девять вечера) Цинь Муцзянь: Пора возвращаться в дом Шэней.
В половине одиннадцатого
Шэнь Цюйцюй, до последнего боровшаяся со сном, наконец услышала скрип тормозов за воротами.
Она радостно выбежала во двор.
Цинь Муцзянь в чёрной рубашке вошёл в калитку, и свет упал на его изящное лицо.
Шэнь Цюйцюй вдруг почувствовала неловкость.
Увидев её, Цинь Муцзянь поднял бумажные стаканчики с десертом.
— У лакомки нос всегда чует сладкое.
Шэнь Цюйцюй сдержала радость и фыркнула:
— От такого сладкого ночью сахаром задавишься!
Но, несмотря на слова, она тут же зачерпнула ложкой большую порцию.
Аромат молока долго lingered во рту, и она с удовольствием облизнула губы, затем перевела взгляд на вторую порцию.
— Доктор Цинь… — Ты что, такой скупой? А эта кому?
Её глаза с жадным упрямством смотрели на вторую чашку.
Цинь Муцзянь опустил взгляд на неё, вздохнул про себя и сказал:
— Это для Сюй. Не смей трогать!
Помолчав, он повернулся к Шэнь Ичжи:
— Старший брат, тебе нужно было меня найти?
Шэнь Ичжи глубоко вдохнул:
— Нет, ничего особенного.
Шэнь Цюйцюй была права в одном:
она больна, а Цинь Муцзянь — лекарство.
Больной не обязательно любит лекарство, но без него не может обойтись.
Как член семьи пациента, Шэнь Ичжи тоже не любил это «лекарство», но сейчас менять лечащего врача было бы неразумно.
Ему больше не о чем было говорить с Цинь Муцзянем.
Тот преподал ему урок: как член семьи пациента, он обязан всячески сотрудничать с врачом, независимо от личных чувств.
Шэнь Ичжи провёл весь день дома с Шэнь Цюйцюй и не успел разобраться с делами в компании.
На следующее утро, собираясь на работу, он встретил в саду вернувшегося с пробежки Цинь Муцзяня.
— На работу?
— Да. Позаботься, пожалуйста, о Цюйцюй, — ответил Шэнь Ичжи, хотя лицо его оставалось хмурым.
Обязанность — она и есть обязанность, напоминать не нужно.
Цинь Муцзянь спокойно напомнил:
— Когда я искал твою сестру, в туалете увидел девушку, которая работала на приёме.
— Тан Сяомо? — нахмурился Шэнь Ичжи.
Он хорошо помнил эту сотрудницу — очень ответственная.
Цинь Муцзянь припомнил: на бейдже, кажется, было именно это имя, хотя тогда он думал только о Шэнь Цюйцюй и не запомнил точно.
Он просто пересказал то, что мог связать:
— У этой девушки Цуй Цичэн украл бизнес-план. Возможно, её горе вызвало появление второй личности у Шэнь Няньцюй, и поэтому…
Шэнь Ичжи нахмурился ещё сильнее. Он уже знал, что сейчас последует — рассказ о том, как Цюйцюй кого-то избила.
— Ладно, я пошёл.
Он развернулся и вышел за ворота, даже не оглянувшись.
Цинь Муцзянь ещё немного позанимался гимнастикой во дворе, затем, стоя под деревом османтуса, крикнул:
— Шэнь Цюйцюй, вставай!
Из окна послышался сонный стон.
— Доктор Цинь, ты такой надоедливый!
Шэнь Цюйцюй даже глаз не открыла. Ей всю ночь снились кошмары.
То она гонялась за кем-то, чтобы избить, то кто-то гнался за ней.
— До начала занятий осталось два дня. Ты каждый раз будешь опаздывать?
Голос Цинь Муцзяня действовал лучше любого будильника.
Шэнь Цюйцюй мгновенно пришла в себя и потянулась за телефоном на тумбочке. Было всего семь пятнадцать.
Да, да! Ей предстоит превратиться из бездельницы, живущей за чужой счёт, в студента, полного энтузиазма к учёбе и жизни.
Ах, как это непросто!
Без особого аппетита Шэнь Цюйцюй сидела за завтраком.
Сюй налила ей кашу и принялась ворчать:
— Ночью нельзя есть перекусы, особенно сладкое. Вся еда на улице грязная…
В этот момент Цинь Муцзянь откинул бамбуковую занавеску и вошёл. Сюй тут же замолчала.
Она проработала в доме Шэней пятнадцать лет и видела, как росли Шэнь Яньлай и Шэнь Няньцюй.
В семье Шэней строго соблюдали режим: кроме основных приёмов пищи, даже сладостей почти не было.
Сюй бросила взгляд на Цинь Муцзяня и пошла наливать ему кашу.
Когда она вернулась, он уже сидел за столом.
— А дедушка? — спросил Цинь Муцзянь.
Он вчера не был дома и не знал, что старый господин уехал в поместье Хуэйлань.
Шэнь Цюйцюй знала, что он уехал в поместье Хуэйлань, но не знала причин.
— Ах да, скоро годовщина кончины молодого господина Шэня. Каждый год в это время старый господин уезжает в поместье Хуэйлань, — пояснила Сюй.
Отец брата и сестры Шэней звали Шэнь Хуэйлань.
Цинь Муцзянь внимательно посмотрел на Шэнь Цюйцюй, желая понять её реакцию на это имя.
Глаза девушки тут же наполнились слезами. Вот почему дедушка вчера был таким грустным!
А она всё думала только о вчерашнем приёме и даже не заметила, не сказала ни слова утешения.
Перед её мысленным взором возник образ деда, медленно уходящего в одиночестве, опираясь на трость.
Губы её дрогнули, и она чуть не расплакалась.
Подняв глаза, она случайно встретилась взглядом с Цинь Муцзянем и испугалась.
Глубоко вдохнув несколько раз, она с трудом сдержала слёзы.
Что за странный взгляд у доктора Циня?
Точно смотрит на жалкого котёнка!
У неё и так пропал аппетит, а теперь и вовсе невозможно есть.
Цинь Муцзянь заметил, как она бессмысленно водит ложкой по тарелке.
— В следующий раз не куплю тебе шуанпи най.
Сюй тут же подхватила:
— Правильно! Вся уличная еда с добавками. Если хочешь, днём сама сделаю тебе молочный пудинг.
Цинь Муцзянь серьёзно произнёс:
— Пудинг тоже не надо делать!
— Почему? — обиженно спросила Шэнь Цюйцюй.
Он кивнул на её тарелку.
— Фу! — надула нос Шэнь Цюйцюй. — Не надо — так не надо.
Она отодвинула тарелку и, топая ногами, убежала в свою комнату.
— Ай! — воскликнула Сюй и сердито посмотрела на Цинь Муцзяня.
Ребёнка надо баловать! Разве не понимаешь?
Но Цинь Муцзянь был не из тех, кого легко сбить с толку.
Он спокойно выдержал её взгляд и доел кашу с двумя мягкими булочками.
Затем отодвинул тарелку и неторопливо встал.
— Спасибо!
— Не за что! — ответила Сюй. — Вылечи барышню, и я буду готовить тебе целые пиршества!
Выходя из главного зала, Цинь Муцзянь потёр нос. Ему казалось, что он скоро станет врагом всего дома Шэней.
Хорошо хоть, что злость Шэнь Цюйцюй проходит так же быстро, как и приходит.
Это признак ещё несформировавшейся зрелости.
Цинь Муцзянь постучал в дверь комнаты Шэнь Цюйцюй — скорее для видимости.
Дверь была не до конца закрыта. Он прислонился к косяку и заглянул внутрь.
— Собираешься сбегать из дома?
Шэнь Цюйцюй как раз складывала вещи.
Она подняла глаза и увидела только его длинные ноги в дверном проёме.
Фыркнув, она нарочито проигнорировала его.
Цинь Муцзянь вошёл.
Шэнь Цюйцюй делала вид, что не замечает его, и продолжала собирать вещи.
Его намерения были очевидны, но он всё равно спросил спокойно:
— Так ты правда хочешь сбежать?
Шэнь Цюйцюй едва сдержала смех, потом тихо сказала:
— Ты противный!
— Ага, — кивнул Цинь Муцзянь, совершенно серьёзно. — Когда ешь мою еду или заставляешь меня что-то делать, почему тогда не находишь меня противным? Похоже, у госпожи Шэнь есть дурная привычка — использовать людей и выбрасывать их сразу после.
Шэнь Цюйцюй странно посмотрела на доктора Циня.
— У тебя сегодня прекрасное настроение!
— Нормальное, — ответил он.
Шэнь Цюйцюй пробормотала себе под нос:
— А ведь скоро годовщина твоего отца!
У Цинь Муцзяня перехватило дыхание, и выражение лица стало странным.
Он подумал: ничего, со старым Цинем всё в порядке — у него крепкое здоровье.
На мгновение в комнате повисла тишина.
Шэнь Цюйцюй поняла, что ляпнула глупость, и прочистила горло:
— Я не собиралась сбегать! Просто скоро начнётся учёба, и я подумала, что надо собрать вещи для общежития.
Цинь Муцзянь рассмеялся:
— Кто сказал, что ты будешь жить в общежитии?
Шэнь Цюйцюй растерялась:
— Все студенты живут в общежитиях… разве нет?
Теперь уже Цинь Муцзянь моргнул и промолчал.
— Доктор Цинь…
Её мягкий, нежный голосок звенел в ушах, словно объёмный звук.
Цинь Муцзянь опустил ресницы. Хотел спросить о том, что случилось на приёме, но вспомнил её слёзы.
Он долго колебался и наконец ответил:
— Нет, не будешь жить в общежитии.
— Но университет далеко! — нахмурилась Шэнь Цюйцюй, хотя в душе облегчённо вздохнула.
Честно говоря, ей совсем не хотелось жить в общежитии.
С незнакомыми людьми под одной крышей — неизвестно, справится ли она.
— Я знаю, — вздохнул Цинь Муцзянь с многозначительной паузой.
— Так что же?
— Значит, тебе придётся вставать рано!
Шэнь Цюйцюй заскрежетала зубами от злости.
Она тщательно изучила все маршруты от дома до университета — на метро, на автобусе, даже на велосипеде, чтобы точно знать, сколько времени уйдёт в пути.
В день зачисления, первого сентября, она встала в шесть утра.
За окном только начинало светать, во дворе царила тишина.
Старший брат, наверное, ещё спал.
Неужели он забыл, что она сегодня идёт в университет?
Разве ему нечего сказать?
Шэнь Цюйцюй удивилась, но тут же подумала: ну да, всего лишь восстановление в университете — он такой занятой, вполне может забыть.
Но доктор Цинь точно помнит.
Ладно, она уже не надеется, что он когда-нибудь станет милым.
Между ними — просто взаимная выгода!
Каша у Сюй ещё не была готова, но булочки уже испеклись.
— Подожди немного.
http://bllate.org/book/9877/893438
Готово:
