Император-волк, который отродясь не ел рыбы, усердно трудился над трапезой — так что даже на усы прилипли рисинки.
Две крупные травяные карпы весом около пяти килограммов — больше половины исчезло в желудке Ци Ебая. В конце концов он вылизал даже бульон, смешав его с рисом до последней капли.
Живот императора-волка раздулся от сытости. Он лениво раслёгся на мягкой подстилке, демонстрируя миру свой округлившийся животик. А Су Мяо, новоиспечённая служанка, всё ещё суетилась вокруг, готовясь искупать своего «пёсика».
Глядя на волка, который блаженно отдыхал с закрытыми глазами, Су Мяо подумала: она сама никогда так не баловала себя.
Император-волк без тени сомнения встал в таз для купания. Су Мяо специально купила щётку для расчёсывания шерсти.
Она окунула щётку в воду и начала аккуратно прочёсывать шерсть от макушки до самого кончика хвоста. Ци Ебай незаметно дрогнул всем телом — он всегда только сам вылизывал свою шерсть, никто никогда не расчёсывал его.
Как вожак стаи, любящий одиночество, Ци Ебай, хоть и обладал высоким положением и властью, терпеть не мог, когда чужие люди приближались к нему. Купание и переодевание он всегда совершал самостоятельно.
Су Мяо усердно расчёсывала шерсть и плескала на него тёплую воду. Волк уже прищурился от удовольствия. «Настоящий эстет!» — подумала про себя Су Мяо и покорно продолжила ухаживать за этим капризным господином.
«Когда я вернусь во дворец, обязательно назначу эту женщину своей придворной поварихой и главной банщицей!»
Вымытый и чистенький «пёсик» стоял мокрый, вокруг лужа воды. Су Мяо взяла мягкое полотенце и тщательно вытерла шерсть «хаски» до полусухого состояния.
Затем она схватила полотенце за два края и внезапно накинула его на голову «хаски», быстро растирая её руками.
Мудрая голова императора-волка будто попала в стиральную машину — он ощутил головокружение и полную дезориентацию.
Су Мяо заметила, как в прекрасных ледяных голубых глазах «хаски» появилось замешательство. Этот обычно величественный и холодный «хаски» теперь выглядел глуповато и растерянно. Она не удержалась и фыркнула от смеха.
Взъерошенный император-волк широко распахнул глаза: «Наглец! Это бунт против власти!»
Су Мяо весело обняла ошарашенного «хаски» за шею и потерлась щекой о мягкую шерсть на его загривке. От девушки повеяло освежающим ароматом, и тело волка мгновенно окаменело. Его уши напряглись, усы задрожали.
«Женщины умеют заигрывать! Ладно, на этот раз прощаю тебя. Посмотрим, как ты себя поведёшь завтра».
После того как Су Мяо закончила купать императора-волка, она вернулась в свою комнату. Увидев, что она ушла, Ци Ебай немедленно начал практиковать ци. Благодаря полнолунию поглощение энергии из реликвии шло вдвое эффективнее. Ему оставалось не больше месяца, чтобы полностью впитать энергию предка.
Тогда он сможет свободно переключаться между волчьей и человеческой формами. Дни Сун Ляня, этого предателя, были сочтены. При этой мысли ледяные голубые глаза волка наполнились зловещим холодом…
*
На следующий день Лю-гэ’эр, слуга из кухни маркиза Бося, вовремя доставил продукты во двор Сичуэй. Су Мяо только что умылась, а «хаски» стоял под вязом на страже.
Продуктов сегодня было особенно много. По словам Лю-гэ’эра, главная госпожа лично распорядилась: «Пусть пятая госпожа хорошенько восстановится после того, как наглоталась воды».
Су Мяо недоумевала. Шуанъэр шепнула ей, что через несколько дней в Ци состоится ежегодный Праздник Весеннего Наслаждения, и в этом году его принимает Дом маркиза Бося.
Праздник Весеннего Наслаждения, как понятно из названия, посвящён наслаждению весенними пейзажами. Каждый год знатные семьи по очереди устраивают такие мероприятия, приглашая молодых людей и девушек из других родов любоваться садами и парками. На таких собраниях присутствуют все дети, независимо от того, рождены ли они от главной жены или наложниц.
Обычно на этих праздниках устраивают игры, связанные с поэзией и каллиграфией. Подобные встречи дают молодым людям возможность проявить себя, завести знакомства и даже найти себе суженого.
Главная госпожа специально распорядилась, чтобы Су Мяо хорошо питалась именно потому, что не хотела, чтобы на празднике эта девушка явилась перед гостями бледной и больной. Иначе слухи о том, как главная госпожа Дома маркиза Бося жестоко обращается с дочерью от наложницы, разнесутся по столице быстрее птиц.
Су Мяо лишь покачала головой. Эти дворцовые интриги ей были неинтересны. Лучше бы скорее найти повод и съехать отсюда.
Зато сегодня действительно привезли много продуктов. Мясо дорогое, но Лю-гэ’эр принёс много: курицу и свинину, причём лучшие части — куриное бедро, мясистую курицу на бульон и свиную вырезку.
В последнее время ей стали приносить самые разные овощи, и это немного утешило Су Мяо.
Из свиной вырезки лучше всего делать кисло-сладкие свиные котлетки — вкусно, аппетитно и никогда не надоедает. Курицу же она решила использовать для бульона под лапшу.
Су Мяо отправила Шуанъэр купить свежее коровье молоко — сегодня им снова нужно было продавать молочный чай на рынке. Сама же она осталась на кухне готовить.
Она сняла мясо с курицы, порубила кости на мелкие кусочки и положила их в глиняный горшок. Добавила воды, корицы, лаврового листа, бадьяна и соли, поставила томиться на маленькой печке.
Вырезку нарезала небольшими кусочками, обваляла в крахмальном тесте и опустила в масло. Когда котлетки зарумянились с обеих сторон и стали хрустящими, она вынула их из сковороды.
С помощью похвальной тарелки Су Мяо получила бутылочку томатного соуса. В соус она добавила воду, соевый соус, тростниковый сахар, белый сахар, рисовый уксус и соль, размешала до консистенции густой пасты и влила в разогретое масло. Когда соус приобрёл насыщенный цвет, она добавила в него готовые котлетки.
Котлетки равномерно покрылись ароматным кисло-сладким соусом. Су Мяо переложила готовое блюдо на тарелку.
Утром есть кисло-сладкие котлетки, пожалуй, слишком жирно, но Су Мяо боялась, что такое качественное мясо испортится.
Она вспомнила про купленные вчера на рынке ростки маша, бланшировала их и приготовила простой салат — отлично подойдёт, чтобы освежить рот.
Остатки вчерашнего риса тоже не пропали даром — Су Мяо сварила из них густую, белоснежную рисовую кашу. Хорошо бы ещё иметь сухариков — их можно было бы замочить в каше, получилась бы идеальная комбинация мягкого и хрустящего, жидкого и сухого.
После сытного обеда Су Мяо и Шуанъэр снова выкатили тележку с молочным чаем на рынок.
Сегодня торговля шла ещё лучше — уже образовалась длинная очередь. Су Мяо подсчитала: сегодня они заработали целых пятьсот монет, а в системном рюкзаке накопилось более четырёхсот похвальных тарелок.
Заработав столько денег, Су Мяо была в прекрасном настроении. Сегодня их молочный чай раскупили мгновенно, и они с Шуанъэр рано вернулись в Дом маркиза Бося.
Во дворе Сичуэй их уже поджидали не только «хаски», но и старая Ван, которую Су Мяо недавно выгнала.
Старая Ван улыбалась, как распустившийся хризантема, совсем не похожая на ту надменную женщину, какой была раньше. Она почтительно кланялась и держала в руках глиняный горшочек с супом.
Рядом «пёсик» лежал на земле, лизал лапы и время от времени бросал на старую Ван пристальный, оценивающий взгляд, надёжно охраняя вход во двор.
Старая Ван до сих пор побаивалась этой чёрно-белой «уродливой собаки» и стояла от неё на расстоянии добрых ста шагов, про себя ругаясь: «Этот зверь просто дикий!»
Увидев старую Ван, Су Мяо подошла к ней, но её взгляд был холоден и лишён всяких эмоций. Шуанъэр же с ненавистью смотрела на эту женщину.
— Как же может пятая госпожа так одеваться? — старая Ван подняла рукав, будто собираясь вытереть лицо Су Мяо.
Су Мяо резко оттолкнула её руку. В этот момент Ци Ебай тоже поднялся и встал рядом с ней, угрожающе уставившись на старую Ван.
Та, увидев такой приём, смутилась, но тут же заулыбалась:
— Простите мою грубую одежду, я ведь не должна касаться вас, госпожа. Просто очень переживала за вас и заторопилась.
— Сегодня главная госпожа попробовала суп из свиных ножек с тофу, который варили на большой кухне, и ей очень понравился. Вспомнив, что пятая госпожа недавно наглоталась воды, она велела мне принести вам горшочек.
Старая Ван протянула глиняный горшок с супом. Шуанъэр осторожно приняла его — вещи от главной госпожи нельзя было принимать небрежно.
Эта злая женщина и так уже ненавидела их; если бы она ещё донесла главной госпоже какие-нибудь выдуманные обиды, им пришлось бы несладко от всей знати Дома маркиза Бося.
Убедившись, что они спокойно приняли горшок, старая Ван поскорее распрощалась и ушла из двора Сичуэй. У выхода она бросила злобный взгляд и плюнула себе под ноги, прошептав:
— Да кто ты такая вообще? Посмотрим, доживёшь ли ты до завтра!
Суп из свиных ножек с тофу действительно был отличным: тофу нежный и свежий, ножки мягкие и упругие. Готовили его в фарфоровом горшке на медленном огне, сняв пену и вытопив жир, пока бульон не стал молочно-белым, прозрачным и ароматным.
Шуанъэр налила суп в миску и поставила перед Су Мяо.
— Главная госпожа теперь добра к вам только из-за Праздника Весеннего Наслаждения.
Су Мяо помешала суп ложкой и поднесла к губам, дуя на горячее. «Пусть присылают, что хотят. Дарёному коню в зубы не смотрят. Какая разница — искренняя ли это забота или показная?»
Едва она собралась отпить первый глоток, как её обычно послушный «хаски» внезапно словно сошёл с ума и прыгнул на стол, опрокинув миску.
Су Мяо так испугалась, что вскочила на ноги. Она уже собиралась отругать этого сумасшедшего «пёсика», как вдруг заметила, что пролитый на пол суп начал пениться.
Брови Су Мяо нахмурились. Сердце её сжалось от дурного предчувствия. Она посмотрела на Шуанъэр — та побледнела.
Шуанъэр сразу всё поняла. Она вытащила из волос простую серебряную шпильку и опустила её кончик в лужу супа.
Серебро почернело. Рука Шуанъэр дрогнула, и шпилька упала на пол. Хотя она была ещё молода, в знатном доме она повидала немало грязных дел.
Ци Ебай, занятый тем, что вылизывал свою шерсть, про себя ворчал: «Как можно пить такой вонючий суп? Если бы я сегодня не учуял яд, эта женщина уже была бы мертва».
— Значит, главная госпожа решила избавиться от вас?
Су Мяо покачала головой:
— Не думаю. До Праздника Весеннего Наслаждения рукой подать. Смерть дочери от наложницы — не лучшая реклама для дома маркиза.
— Тогда кто же?
— Тот, кто так старается нас отравить, явно не важная персона, — холодно сказала Су Мяо. Всего несколько дней прошло с тех пор, как она заняла это тело, а её уже пытаются убить!
— Пока никому ничего не говори. Я хочу поймать её с поличным и отдать в суд. Дом маркиза Бося не выдержит такого позора, но мне-то что за дело!
В полночь в комнате открылись три пары глаз. Вокруг царила полная тишина, не было слышно ни звука.
Су Мяо внезапно завязала «пёсику» глаза — эти красивые голубые глаза так ярко светились в темноте. После того как она закрыла их, комната погрузилась в ещё более глубокую тьму.
Было так тихо, что слышался шелест листьев за окном и шорох ветра.
Скрипнула дверь — её тихонько приоткрыли. Незнакомые шаги громко отозвались в комнате, словно гром среди ясного неба.
Кто-то есть!
Су Мяо и Шуанъэр сжимали в руках дубинки, их лица были напряжены.
На полу появилась чёрная тень. Раздался шорох — кто-то осторожно пробирался к кровати.
Су Мяо собралась с духом и со всей силы ударила дубинкой. Ци Ебай одним прыжком сбил злоумышленника с ног. Шуанъэр бросилась вперёд и принялась колотить его палкой.
Су Мяо зажгла светильник и увидела, что старая Ван уже истекает кровью, у неё опухло лицо, и она лежит на полу, тяжело дыша, как загнанная собака.
Так и есть — Су Мяо ничуть не удивилась. Вероятно, несколько дней назад она пригрозила пожаловаться главной госпоже Дома маркиза Бося, и старая Ван, как загнанная крыса, решила действовать.
Су Мяо никак не ожидала, что эта женщина осмелится так далеко. Пусть даже прежняя хозяйка этого тела и занимала низкое положение в доме, но она всё равно была настоящей госпожой. Как она посмела подсыпать яд в еду?
Глаза старой Ван забегали:
— Сегодня так холодно… Я… я боялась, что пятая госпожа замёрзнет, поэтому пришла проверить, хорошо ли вы укрылись. Не хотела вас напугать… Сейчас же уйду, сейчас же.
Чистейшая ложь! Шуанъэр была вне себя:
— Ты врёшь! Ты специально пришла убить госпожу!
Старая Ван не смела смотреть на них, её ноги дрожали от страха.
— Я не понимаю, о чём вы говорите. Я просто беспокоилась за здоровье госпожи.
Су Мяо холодно рассмеялась. Эта лгунья не признается, пока не увидит гроб.
Она схватила со стола горшок со свиными ножками и тофу. К этому времени ароматный бульон уже остыл, жир застыл. Она вылила содержимое прямо на голову старой Ван.
Холодный, жирный суп стекал по её волосам и шее, тофу прилип к платку. Запах был отвратительный.
— Есть ли у тебя намерение убивать — я не стану слушать твои оправдания. Завтра утром ты пойдёшь в суд и всё расскажешь следователю. Может, он, видя твою «заботу о госпоже», смягчит наказание.
http://bllate.org/book/10438/938112
Готово:
