Хотя в прошлой жизни он действительно производил такое впечатление, но ведь то была прошлая жизнь! Да и тех девушек он так и не принял. Разве нельзя взглянуть на человека по-новому?
Цзян Лижань всё думал об этом и даже сам стал чувствовать себя обиженным. Наконец он тяжело вздохнул, и лёд в его глазах медленно растаял.
— Мне не нравится, когда ты так торопишься вытолкнуть меня прочь. Это… очень унизительно.
— Нет, я вовсе не…
Цяньфэй встревожилась. Она же этого не делала! Просто в последнее время Цзян Лижань явно нервничал и говорил, как ему тяжело, когда они не видятся, — вот она и решила быть благоразумной и великодушной женой. Но ведь она вовсе не собиралась его «выталкивать»!
— Я искренен с тобой, супруга, но до сих пор не заслужил твоего доверия. Видимо, я недостаточно старался, — опустил глаза Цзян Лижань. С того ракурса Цяньфэй видела тень от его густых ресниц — в ней чувствовалась странная хрупкость.
— Я не могу справиться со своей тревогой. Ведь совсем скоро мне предстоит покинуть дом. Мысль о разлуке с тобой причиняет мне такую боль, будто тысячи муравьёв точат изнутри. Раньше я никогда не испытывал подобного, поэтому и не знаю, как с этим быть…
— …Но я и не думал, что ты сочтёшь…
Цзян Лижань оборвал фразу на полуслове и молча взял кувшин с вином, наполнил чашу и одним глотком осушил её.
Цяньфэй в это время задумчиво смотрела вдаль. Искренние слова Цзян Лижаня, его обиженный тон, уязвимое выражение лица и грустная аура — всё это потрясло её до глубины души.
Не из-за других девушек? Цзян Лижань так расстроен… из-за неё? Он… не хочет уезжать?
Цяньфэй видела, как уезжал после свадьбы её старший брат. Его жена долго плакала, и ещё несколько дней её глаза были опухшими от слёз. Но сам брат почти не проявлял эмоций — он уже привык к таким расставаниям. Для него дела всего рода всегда стояли выше семейных уз.
А ведь это Цзян Лижань! Ему уж точно должно быть всё равно. Да и возвращается он через два-три месяца… Цяньфэй даже не смела думать, что всё может быть иначе.
Тем временем Цзян Лижань уже выпил несколько чаш подряд. Когда он снова потянулся за кувшином, его руку мягко прикрыла маленькая ладонь Цяньфэй.
— Дай мне.
Она взяла у него кувшин, всё ещё выглядя растерянной, но уже чувствуя, что должна извиниться.
— Это моя вина — я неправильно тебя поняла. Позволь мне загладить свою ошибку.
Сказав это, Цяньфэй повернулась и выпила чашу сама, затем налила ещё одну и протянула мужу.
Внутри у неё всё трепетало от волнения. Цзян Лижань — человек гордый и благородный. Раз она не заплакала и не устроила истерику, требуя, чтобы он не брал наложниц, он наверняка обижен. Простит ли он её?
Пока она размышляла, чашу из её рук забрали. Увидев, как Цзян Лижань одним духом осушил вино, Цяньфэй наконец перевела дух.
Однако настроение Цзян Лижаня по-прежнему было подавленным. Исчезла его обычная тёплая улыбка; если же он и улыбался, то лишь едва заметно, на мгновение.
Цяньфэй стиснула губы, не зная, что делать. Если бы он просто злился — всё было бы проще: достаточно искренне извиниться, и она отлично умеет это делать. Но сейчас он выглядел обиженным и сдержанным одновременно… С такой ситуацией у неё не было никакого опыта.
Молча придвинувшись поближе, Цяньфэй мысленно подбодрила себя:
— Не злись, хорошо? В следующий раз я так больше не буду.
Цзян Лижань взглянул на неё. Девушка нервно теребила пальцами край одежды, взгляд её метался, будто она готова была в любой момент убежать. Но, несмотря на страх, она оставалась на месте.
— Я не злюсь. Просто… немного расстроен.
— …Прости.
Цяньфэй опустила голову, чувствуя глубокую вину. Она действительно ошиблась.
Цзян Лижань обнял её, заключив в широкие объятия. В душе он вздохнул: на самом деле вина целиком на нём. Он не сумел дать Цяньфэй чувство безопасности и не смог передать ей всей глубины своих чувств.
— Это не твоя вина. Тебе не за что извиняться. Просто я недостаточно хорош, раз в твоём сердце сложилось впечатление, будто я ненадёжен.
— Нет, я просто хотела…
— Я знаю.
Цзян Лижань перебил её:
— Я знаю, что ты хочешь быть снисходительной и великодушной женой. Но иногда мне хотелось бы, чтобы ты была чуть более ревнивой. От этого я был бы только счастливее.
Но стоит женщине стать ревнивой, начать цепляться за каждую крупицу внимания, как те, кого она так хочет удержать для себя одной, редко отвечают ей взаимностью.
Цяньфэй молчала, прижавшись к нему. Она пробовала быть ревнивой — но кроме унижения и страданий это ничего не принесло.
Если бы не было прошлой жизни, не пришлось бы ли ей так мучиться? Но она уже прожила одно существование — это нельзя стереть. Хотелось бы верить Цзян Лижаню всем сердцем, но… это оказалось так трудно.
* * *
Перед отъездом Цзян Лижаня в дом Цзян пришло множество гостей, среди которых были знакомые Цяньфэй молодые девушки вроде Пэйшань.
Разве он не уезжает в дальнюю дорогу?
— Пэйшань не смогла расстаться с тётей, — начала одна из девушек. — Она думала, что теперь, когда у тёти появилась невестка, ей будет с кем проводить время. Но в тот день вы с братом Цзян оба покинули дом, оставив тётю совсем одну. Пэйшань не вынесла и попросила мать позволить ей остаться.
— …
Цяньфэй стояла спокойно, не меняя выражения лица и сохраняя вежливую улыбку. От этого Пэйшань ещё больше разозлилась: какая же эта женщина бесстыжая!
— Мы слышали, что брат Цзян скоро отправляется в далёкое путешествие. Поэтому мы, его двоюродные сёстры, специально пришли проводить его и пожелать удачной дороги. Не знаете ли, дома ли сейчас брат Цзян?
— Э-э… Я не уверена, вышел ли Жань сегодня из дома. Афэй, Жань ходил сегодня в лавку?
Госпожа Цзян улыбнулась и обратила вопрос к Цяньфэй, полностью переложив ответственность на невестку. Как бы та ни ответила, госпожа Цзян не собиралась вмешиваться.
— Сестра по мужу, я только что спросила у служанки по дороге сюда. Она сказала, что брат Цзян последние дни вообще не ходил в лавку. Неужели как раз сегодня, когда мы пришли, он решил отправиться туда?
Пэйшань тоже уставилась на Цяньфэй, не скрывая вызова в глазах. С тех пор как брат Цзян женился, они больше не видели его ни разу. Наверное, Ся Цяньфэй чувствует себя виноватой и потому так их боится? Похоже, она сама понимает, что не в силах удержать такого мужчину!
— Муж сегодня действительно дома. Просто вчера он немного перебрал с вином, и сейчас у него болит голова. Боюсь, ему неудобно будет принимать сестёр.
Цяньфэй говорила с лёгкой улыбкой, совершенно не обращая внимания на вызов Пэйшань.
Пэйшань презрительно фыркнула:
— Сестра по мужу даже не удосужилась спросить у брата Цзян, как он сам относится к встрече! Разве после свадьбы ты можешь решать за мужа? Я ещё не замужем, но даже я знаю, что жена должна повиноваться мужу. То, что ты делаешь, — настоящая непристойность!
— Пэйшань, ты сама сказала, что ещё не замужем. Откуда же ты можешь знать все тонкости супружеских отношений? Если не веришь мне — что ж, я не возражаю. Попроси мать послать кого-нибудь за мужем. Только если он рассердится, матушка, вы уж заступитесь за меня.
Цяньфэй надула губки и посмотрела на госпожу Цзян. Она уже сделала всё возможное, чтобы помешать этой встрече, но сначала служанка всё выдала, а потом Пэйшань начала обвинять её без всяких оснований. Положение невестки оказалось крайне незавидным.
— Тётушка, мы же все вместе росли с братом Цзян! Он никогда не сердился на нас. Сегодня мы пришли проститься с ним и пожелать удачи в пути. Он точно не откажет нам во встрече!
Пэйшань смотрела на госпожу Цзян большими влажными глазами, наполовину капризничая, наполовину ласкаясь.
По её мнению, брат Цзян хоть и всегда держался отстранённо и не проявлял особой близости, но и гнева никогда не показывал. Да и все они — милые, нарядные девушки. Неужели он сможет устоять?
Госпожа Цзян, конечно, хотела, чтобы сын как следует отдохнул. Услышав слова Цяньфэй, она даже собралась лично проверить, насколько сильно болит голова у Жаня. Но Пэйшань не давала ей передохнуть, повторяя просьбу за просьбой и намекая, что Цяньфэй просто лжёт. В конце концов госпожа Цзян не выдержала, бросила на Пэйшань холодный взгляд и велела Лулу пойти за сыном.
Пока ждали Цзян Лижаня, Пэйшань была в прекрасном настроении. Даже недавний холодный взгляд тёти не испортил ей настроения. Она весело болтала с госпожой Цзян, не обращая внимания на то, отвечает ли та, и то и дело бросала колкие взгляды на Ся Цяньфэй.
Она ждала зрелища. Брат Цзян — не из тех, кого можно легко обмануть. Цяньфэй думает, что, не пуская их к нему, создаст иллюзию счастливого брака? Давно пора раскрыть правду! Как брат Цзян мог выбрать Ся Цяньфэй? Кроме её кокетливого личика, что в ней хорошего? Посмотрите, как она нервничает — маска вот-вот спадёт!
В отличие от Пэйшань и её подруг, которые еле сдерживали злорадство, Цяньфэй действительно волновалась.
Цзян Лижань прекрасно держал вино, но вчера действительно перебрал. Причём настаивал, что пьяным сделало не вино, а она сама: «Вино не пьяно — человек сам себя опьяняет». От этих слов Цяньфэй так и хотелось его ударить.
Но он действительно был немного пьян. Его улыбка стала такой сладкой и нежной, что сердце замирало. Он крепко обнимал её и не отпускал… Хотя, честно говоря, это было… довольно мило.
Цяньфэй мысленно отругала себя: как она посмела подумать о Цзян Лижане такое слово? Видимо, слишком много хороших дней подряд — голова совсем разболталась!
Но факт остаётся фактом: после вчерашнего у него действительно болела голова. Утром, пока были слуги, он держался величественно и невозмутимо, как всегда. Но стоило им уйти — сразу начал стонать, жаловаться на головокружение и боль то здесь, то там. Цяньфэй чуть не поверила — что с ним происходит?
Поэтому она не соврала, сказав, что он отдыхает. В последние дни он вообще не ходил в лавку, предпочитая проводить всё время с ней под предлогом помощи в освоении бухгалтерских книг. Честное слово, чем он там занимался эти дни!
…
Их двор находился недалеко от покоев госпожи Цзян, но всё же прошло немало времени, прежде чем слуга вошёл и доложил, что Цзян Лижань прибыл.
Лицо слуги было бледным, и сердце Цяньфэй сжалось: неужели он действительно разгневался?
В этот момент в дверях появился Цзян Лижань. Он шагал широко, развевая полы одежды, высокий и стройный, с величественной осанкой. Но лицо его внушало страх.
Брови его были нахмурены, взгляд ледяной, тонкие губы сжаты в прямую линию, а вокруг него витала аура «не подходить».
Как только он вошёл, болтливые девушки, окружавшие госпожу Цзян, мгновенно замолкли, будто им вырвали языки. Некоторые даже инстинктивно отступили на несколько шагов назад — настолько пугающим был его вид.
— Здравствуйте, матушка, — учтиво поклонился он госпоже Цзян, как всегда изящно и вежливо, но сейчас в этом поклоне чувствовалась какая-то иная, холодная дистанция.
— Жань, тебе уже лучше?
— Гораздо лучше, матушка. Просто вчера я позволил себе лишнего, поэтому сегодня чувствую себя не лучшим образом. Простите, что заставил вас волноваться.
Цзян Лижань улыбнулся матери, но улыбка получилась вымученной.
Госпожа Цзян сжалилась: лицо сына было таким бледным! Почему она послушалась этих девчонок и позвала его? Какая же она глупая — Цяньфэй гораздо больше заботится о здоровье Жаня.
— Скажи, зачем ты позвала меня, матушка?
— Твои двоюродные сёстры узнали, что ты скоро уезжаешь, и захотели лично попрощаться и пожелать удачи в пути…
— Брат Цзян! — перебила госпожу Цзян Пэйшань, её голос звучал нежно и томно. — Ты уезжаешь на несколько месяцев, и мы будем очень скучать. Пожалуйста, прими наши пожелания!
Она тайком наблюдала за выражением лица Цзян Лижаня. Обычно в такие моменты он хотя бы вежливо улыбался — и даже эта сдержанная улыбка заставляла сердце биться чаще.
http://bllate.org/book/10549/947112
Готово:
