Как бы то ни было, хоть Вэнь Сяои и «лишилась милости», оказавшись под домашним арестом в Икуньгуне, но после строгого внушения императрицы Ли никто — ни во дворце, ни на кухне — не осмеливался проявить к ней малейшее пренебрежение. Прочие наложницы, как бы сильно ни клокотало в них любопытство, всё же не решались вызывать недовольство императрицы и вынуждены были держать свои догадки при себе.
В Икуньгуне Вэнь Чжи уже полмесяца томилась в постели от скуки и наконец «поправилась» настолько, что смогла встать и передвигаться.
— Госпожа, вот те семена, которые вы просили, — с тревогой глядела Люйхуан на стоявшую во дворе Вэнь Чжи. — На улице становится холодно, а ваше здоровье ещё не окрепло. Лучше вернитесь в покои. Я сама всё посажу — обещаю, цветы будут прекрасными!
Инцао тут же поддержала её, тогда как А Ци и А Цзю без колебаний исполняли приказ Вэнь Чжи: велели мелким евнухам принести горшки и землю, ожидая, когда госпожа начнёт заниматься рассадой.
Да, несмотря на скромный ранг сяои, Вэнь Чжи имела целых четырёх служанок — это уже соответствовало положению чаои. Кроме того, помимо первоначально назначенного ей Сяофу, к ней прикрепили ещё двух евнухов — Сяо Шуня и Сяо Ци. Оба были молоды, но происходили из влиятельных кругов: один — ученик Хэаня, доверенного евнуха императора, другой — приёмный сын Лю Си, правой руки императрицы. Плюс к тому, за безопасностью Вэнь Чжи следили двое тайных стражников — просто именуемых Ань У и Ань Цзю, — которые так плотно опоясали Икуньгун, что прочие наложницы не могли выведать о ней ни единой подробности.
— Наверное, в императорском саду уже почти не осталось цветов, — задумчиво произнесла Вэнь Чжи, которой от безделья начало казаться, что на теле растёт мох. В эти дни она особенно увлеклась актёрством и то и дело разыгрывала перед окружающими сцены скорби и тоски. — Моё тело слабо, я не могу быть рядом с императрицей, чтобы скрасить ей одиночество… Остаётся лишь посадить пару горшков цветов в дар её величеству. Неужели и этого мне нельзя?
Она стояла хрупкая и изящная, лицо её слегка побледнело, а глаза наполнились слезами. Такой образ печали и беспомощности заставил даже Люйхуан и Инцао покрыться мурашками.
— Простите нас, госпожа! — взмолились они. — Сажайте цветы, сколько душе угодно, только перестаньте так смотреть — аж жуть берёт!
А Ци и А Цзю весело переглянулись. Их госпожа Вэнь Сяои и вправду была удивительной женщиной. Бедные Инцао и Люйхуан каждый раз пугались до полусмерти, но, похоже, так и не научились избегать этих театральных выходок.
Вэнь Чжи с удовлетворением отпустила этот взгляд — он, признаться, и ей самой уже начинал надоедать. Она задумалась: «Какие ещё приёмы есть в дорамах, кроме слёз „беленькой невинной девочки“? Разве что „ревущий конь“, который трясётся всем телом… Но такой номер явно не подходит для хрупкой больной красавицы».
Между тем её мысли блуждали где-то далеко, а руки уже бросили семена в заранее подготовленную тёплую воду. После последнего улучшения пространства все три водоёма внутри него увеличились, а их свойства усилились. Теперь Вэнь Чжи капнула одну каплю зелёной воды из пространства в тёплую воду, чтобы проверить, как она повлияет на растения в обычных условиях.
Это был ещё один плюс от того, что она открыто заявила о своей практике: теперь можно было спокойно создавать необычные вещи и жить при этом куда комфортнее. Исследования в пространстве показали, что зелёная вода после улучшения не только превращает обычные растения в духовные и помогает им эволюционировать, но и способна изменять генетику растений, вызывая ненаправленную оптимизацию и мутации. Поэтому Вэнь Чжи решила попробовать вывести цветы, устойчивые к холоду, чтобы добавить немного красок в суровую зиму.
— А?! — воскликнула Инцао, протирая глаза. — Неужели мне показалось? Семена будто стали крупнее?
— Да ладно тебе, — невозмутимо соврала Вэнь Чжи, — просто оболочка разбухла от воды. Ладно, хватит тут торчать и мешать мне. Где мои горшки? Давайте быстрее!
Инцао решила, что действительно померещилось, и больше не стала об этом думать. Вэнь Чжи внутренне перевела дух: видимо, сила воды из пространства всё ещё слишком велика — даже в таком разбавленном виде она слишком сильно ускоряет рост растений.
Она быстро выловила семена и посадила их в горшки, присыпав сверху землёй. Но не удержалась и всё же полила их этой же «подправленной» водой, после чего велела расставить горшки под окнами.
Инцао снова забеспокоилась:
— Госпожа, ночи сейчас ледяные. Как только ростки проклюнутся, их сразу же заморозит!
— Ага, — бесстрастно отозвалась Вэнь Чжи. — Что у нас сегодня на обед? Я проголодалась.
Инцао: …
«Как вообще ухаживать за такой странной госпожой? Кто-нибудь, подскажите, срочно!»
— Бархатцы, африканские маргаритки, гортензии… Это Вэнь Сяои прислала? — императрица Ли с недоумением и лёгкой улыбкой оглядывала комнату, внезапно превратившуюся в пёстрый, чуть ли не вульгарный цветочный базар. — Что она задумала?
— Ваше величество, наша госпожа хотела как лучше… — А Ци с трудом сдерживала смех, рассказывая обо всём по порядку. — Ей стало немного легче, и она решила заняться цветами ради развлечения. Но, как оказалось, у неё к этому настоящее дарование! Посадила — и на следующий день ростки уже проросли, а через десяток дней зацвели все сразу. Госпожа подумала, что сейчас мало цветов в саду, и велела мне преподнести их вам, чтобы скрасить ваш досуг.
— Скрасить досуг? — императрица фыркнула. — Ты уверена, что она не хочет устроить мне головную боль?
А Ци тоже не могла не улыбнуться, но всё же попросила императрицу удалить всех присутствующих и тихо объяснила:
— Наша Сяои сказала, что в прошлый раз слишком истощила свою духовную энергию, повредив меридианы. Сейчас энергия частично восполняется, но из-за повреждений часть её постоянно утекает наружу. А поскольку её корень стихии — дерево, это особенно сильно влияет на растения.
Императрица вздохнула. Винить Вэнь Чжи в этом действительно было не за что.
— Ещё наша Сяои сказала, — продолжала А Ци, понизив голос, — что с древних времён императорам нужны благоприятные знамения. Если вашему величеству понадобится… даже зимой можно устроить цветение всех цветов сразу.
— Какая дерзость! — резко сказала императрица. — Больше ни слова об этом!
Хотя все прекрасно знают, что большинство «благоприятных знамений» создаются искусственно, народ всё равно склонен верить в чудеса. Подобные вещи требуют особой осторожности и взвешенного подхода, а не болтать о них направо и налево. Императрица Ли покачала головой: Вэнь Сяои, хоть и умна, но всё же слишком наивна.
— Не волнуйтесь, ваше величество, — заверила А Ци, серьёзно глядя на неё. — Наша Сяои сказала, что такие слова она может сказать только вам. Она искренне благодарна вам и хочет помочь, чем сможет. Если вам что-то понадобится, наша госпожа даже готова пожертвовать собственной силой ради вас.
А Ци и А Цзю изначально были людьми императрицы, поэтому искренне ей преданы. Именно поэтому Вэнь Чжи и поручила им передать это сообщение — заодно и расположение к себе заручиться. На самом деле у неё давно был план: в гареме трудоголика-императора надеяться на постоянную милость глупо. Как только государь погрузится в дела, наложницам остаётся лишь вести себя тихо и не создавать проблем. Значит, главное — наладить отношения с императрицей. Под крылом главной хозяйки гарема можно не бояться интриг со стороны прочих наложниц.
Вэнь Чжи была женщиной XXI века и совершенно не питала романтических чувств к императору с его «конюшней» жён. Зато императрица Ли — умная, сильная, красивая и добрая — ей очень нравилась. Поэтому она и решила, пока выглядела слабой и хрупкой после болезни, постепенно отказаться от прежнего холодного образа и начать «ласково ухаживать» за императрицей, намеренно дистанцируясь от самого императора. Ведь если уж выбирать, за чью ногу цепляться, то лучше за ту, которая нравится.
Императрица Ли, конечно, чувствовала эту попытку сблизиться. Она понимала, что Вэнь Чжи ищет у неё защиты, но при этом не просто использует её в корыстных целях. Ведь Вэнь Чжи могла бы потребовать повышения ранга или даже равноправия с императрицей — император Цзяньсин, ради пользы для государства, наверняка согласился бы. Однако Вэнь Чжи всегда передавала всё через неё, полностью доверяя ей организацию дел. Это было не просто проявлением уважения и послушания, но и попыткой объединить их интересы. Такой подход «выгоды для обеих сторон» императрице нравился гораздо больше, чем привычные методы других наложниц — «выгоды себе ценой вреда другим» или даже «вреда другим без всякой выгоды себе».
Подумав об этом, императрица смягчилась и тихо сказала А Ци:
— Раз ты теперь служишь Вэнь Сяои, слушайся её во всём. Насчёт «благоприятных знамений» я поговорю с государем. Но вы ни в коем случае не должны больше никому рассказывать о способностях вашей госпожи. Поняла?
А Ци радостно поклонилась.
Вечером, когда император пришёл к императрице на ужин и услышал об этом, он сначала с восхищением обошёл пёстрые горшки, а потом обеспокоенно спросил:
— Как поживает Вэнь Сяои? Это не вредит её здоровью?
Хотя возможности «ночной близости» пока нет, ему всё равно нравилась эта девушка — живая, с характером и приносящая реальную пользу. Но тут же в душе закралась обида:
— Почему она обо всём рассказывает тебе, а мне даже не докладывает?
Императрица просто проигнорировала последнюю фразу и спокойно ответила:
— Вэнь Сяои говорит, что всё под контролем. Ей нужно лишь немного времени, чтобы восстановиться — месяца через три всё придёт в норму.
Затем она перевела разговор на тему «благоприятных знамений»:
— У государя есть какие-то мысли по этому поводу?
— Мысли?.. — император почесал короткую щетину на подбородке. — Вообще-то есть одна идея.
— Слушаю внимательно.
— Может ли Вэнь Сяои ускорить рост заморских культур? — глаза императора загорелись. — Если да, то «дар небес» — и я не верю, что эти старые упрямцы ещё посмеют возражать!
— Отличная мысль, — кивнула императрица. — Завтра же пошлю к ней человека с вопросом. Но есть одно условие, — она серьёзно посмотрела на императора, — если Вэнь Сяои не сможет этого сделать, государь не должен её винить.
— Разве я такой несправедливый? — император Цзяньсин чуть не заплакал. — Мне кажется, Цзы Тун, тебя испортила эта Вэнь Сяои. Ты всё чаще не даёшь мне хорошего настроения и даже начала сомневаться в моих качествах как человека. Это очень меня тревожит.
— Прошу прощения, государь, — императрица формально присела в реверансе и закатила глаза. — Ваше великодушие и понимание простят мне эту вину.
Император: …
Что ему оставалось делать? Конечно, простить.
Хотя императрица Ли и сама чувствовала, что, возможно, действительно немного поддалась влиянию Вэнь Чжи и начала подражать её прямолинейности и открытости даже при императоре. Но между ними была разница: Вэнь Чжи позволяла себе такое поведение потому, что ей было всё равно — отсутствие желаний делало её свободной. А императрица Ли — потому что полностью доверяла императору и знала его как никто другой; их связывало долгое сотрудничество и взаимопонимание.
Сам император Цзяньсин, впрочем, не возражал против такого общения. Раньше императрица, хоть и была разумной и дальновидной, казалась какой-то отстранённой, будто надела маску «идеальной супруги». Сейчас же она стала гораздо живее и естественнее. А император — тоже человек: весь день спорит с министрами, а вечером хочется просто отдохнуть в спокойной обстановке. Поэтому он всё чаще стал заходить в Куньниньгун.
Что до прочих наложниц, которых он игнорировал… ну, он ведь полностью доверял императрице и был уверен, что она позаботится о них.
Не подозревая, что получила от императора своего рода «сертификат доброты», императрица Ли уже перевела разговор на детей:
— Я слышала, у принца Пина сейчас здоровье пошатнулось. Государь навещал его?
— Просто простудился, кашляет немного, — император отмахнулся. — Приказал лечить в медицинской палате, ничего серьёзного.
Значит, пинь Ли снова использует сына для привлечения внимания? Императрица приподняла уголок глаза: пора бы ей напомнить о своём месте.
— Лоэр уже семь лет исполнилось. Пора подбирать ему товарищей для учёбы. Государь уже определился с кандидатами?
— Ты напомнила — я совсем забыл! — император хлопнул себя по лбу. — Только на этот раз ни в коем случае не из аристократических семей! Посмотри, чему научили тех компаньонок моих принцесс Мэй и Яо: «не показывай зубов при смехе», «будь кроткой и добродетельной»… Я предпочёл бы, чтобы мои дочери были немного дерзкими, чем потом всю жизнь страдали из-за этой «добродетельности»! — разозлился он. — Лучше выбрать девочек из военных семей — пусть даже скачут верхом и играют в мяч! Моим принцессам нужна стать и величие.
Императрица с улыбкой согласилась.
Разговор переходил от темы к теме, и время незаметно стало поздним. Император, естественно, остался на ночь в Куньниньгуне. Это чуть не вывело из себя пинь Ли, которая весь день старательно играла роль плачущей ивушки перед государем, надеясь привлечь его внимание.
http://bllate.org/book/11207/1001752
Готово:
