Услышав это, Тан Фэй мгновенно наполнилась решимостью. Левой ногой она топнула по земле — под её стопами возник круглый золотой талисман. Не сходя с места, она вычертила мечом новый знак: каждое движение было острым и стремительным.
— Первый удар — врата Небес распахиваются! Второй — гром и молния! Третий — путь к бессмертию! Четвёртый — злые духи и демоны исчезают! Рассейся!
Одним взмахом она начертила заклинание изгнания нечисти. Золотой талисман превратился в клетку и устремился прямо на Ван Цзяна. Она вернула себе свою кровь, и теперь все её заклинания действовали с максимальной силой. К тому же её техники напрямую противостояли адским искусствам, так что этот удар заставил даже такого противника, как Ван Цзян, ощутить сопротивление.
Тому потребовалось немного времени, чтобы разрушить талисман Тан Фэй. Холодно взглянув на неё, он спросил:
— Мне непонятно: те люди так тебя оскорбляли — зачем ты им помогаешь?
— Ван Цзян, дела человеческого мира нельзя объяснить парой слов. Этот мир не так ужасен, как тебе кажется, но и не так плох, как ты думаешь.
Она подняла глаза на Сяо Юэ и добавила:
— Если я не ошибаюсь, передо мной — сам Дицзан-вань, давший обет милосердия буддхизма ради спасения злых духов ада? Я не понимаю: что такого сказала тебе девятихвостая лиса, что ты так разгневался и даже решил уничтожить всё человечество?
Конечно, она никогда бы не поверила в какую-то «божественную любовь» между Циньгуань-ванем и Дицзан-ванем. В мире мёртвых эти великие существа могут рождаться мужчинами в этой жизни и женщинами в следующей. Они не люди — у них нет пола и сложных человеческих чувств.
Главное различие между бессмертными и демонами в том, что бессмертные лишены эмоций, тогда как демоны, как и люди, полны желаний, гнева, привязанностей, злобы, любви, ненависти и страсти.
Даже такой, казалось бы, простодушный правитель ада, как Ван Сюэсюэ, на самом деле лишь притворяется. Чтобы лучше понять людей, они надевают любые маски характера.
Сейчас она шутит с Ван Сюэсюэ, а в следующий миг тот может безжалостно уничтожить её. Такова суровая реальность общения с великими владыками преисподней.
То же самое касается и Ван Цзяна: конечно, у него и его «давнего напарника» Дицзан-ваня не могло возникнуть человеческой привязанности. В аду они выполняют разные обязанности, и для Ван Цзяна Дицзан-вань — всего лишь коллега, пусть и близкий.
До этого Сяо Юэ смотрела вперёд, словно одурманенная, но теперь её брови дрогнули. На лбу выступила испарина, и наконец она сумела разорвать оковы заклинания Циньгуань-ваня.
С её лица сошла обычная робость. Теперь она склонила голову, её взгляд стал мягким и полным сострадания. Сложив ладони, она тихо прошептала:
— Спокойствие и терпение подобны земле, глубокая сосредоточенность — сокровенному хранилищу.
Она поднялась и направилась к Тан Фэй. Посмотрев на неё, затем на Ван Цзяна, Сяо Юэ вздохнула:
— Ты никогда не понимал моих слов. Я хочу спасти не самих злодеев, а тех, кого они обидели. Так было во всех шести жизнях. Во всех трёх тысячах малых миров есть те, кто достоин спасения, кто заслуживает выйти из ада.
Возьмём, к примеру, эту жизнь Сяо Юэ. Её судьба изначально была совсем иной.
Раньше Сяо Юэ страдала от комплекса неполноценности из-за внешности, с детства получив психологическую травму и став чрезвычайно чувствительной. После того как мачеха и сводная сестра постоянно унижали и вытесняли её, она воспользовалась всплеском популярности сетевой литературы и стала знаменитостью в литературном мире, ещё в старших классах зарабатывая огромные деньги.
Получив богатство, она начала менять себя, но при этом не забывала ненависти. Ей было больно видеть, как мачеха и сестра живут в достатке. Чем лучше у них шли дела, тем хуже становилось ей самой. Она не могла простить себе этого и довела себя до психического расстройства.
После пластической операции она вмешалась в отношения сводной сестры с её мужем, а потом задушила ребёнка сестры. В итоге она не только не вернула то, что считала своим, но и полностью погубила собственную жизнь. После смерти она стала злым духом и теперь вечно страдает в аду.
Дицзан-вань дал обет очистить ад и спасти этих несчастных злых духов.
Некоторые дети разрушены школьным буллингом. Другие — из-за неполных семей. Третьи — из-за насмешек, презрения и нищеты…
И вот Дицзан-вань путешествует по трём тысячам малых миров, вселяясь в тела таких несчастных детей, чтобы наставлять их учением Будды и кардинально изменять их судьбу.
«Сяо Юэ» посмотрела на Ван Цзяна и продолжила:
— Я хочу спасти не истинное зло, а тех, кого обстоятельства толкнули на путь зла. Возможно, они не заслуживают сочувствия, но я хочу дать им шанс.
Тан Фэй, услышав эти слова, словно что-то поняла. Она спросила:
— Вы хотите сказать этим детям, что, хоть каждый и рождается в разных условиях, главное — отношение к жизни? Как один директор школы, которого я знаю: он пережил самые ужасные события, но сумел выбраться и стал замечательным человеком. На самом деле Циньгуань-ваню вмешиваться не нужно — Сяо Юэ сама справится, верно?
— Именно так, — ответила Сяо Юэ, в которую вселился Дицзан-вань, глядя на Ван Цзяна. — Ты — повелитель преисподней, не твоё дело вмешиваться в дела живых. Дацзи показала тебе лишь исходные судьбы героев тех трёх тысяч миров, но не те, что я изменил. Если хочешь увидеть — я покажу.
Дицзан-вань протянул ему руку:
— Кто прощает себя — тот день ото дня становится благороднее. Кто не прощает себя — тот день ото дня набирается знаний. Ты — глава десяти адских судей. Где тьма — там и ты, где свет — там и ты. Ты слишком долго смотришь на тёмную сторону ада; пора увидеть и нечто прекрасное.
Ван Цзян холодно посмотрел на неё, но в конце концов подошёл ближе. Дицзан-вань повернулся к Тан Фэй:
— Дацзи находится на кладбище за городом. Она собирается поглотить жизненную силу всего города, чтобы усилиться. Возьми этот нефритовый талисман — он поможет тебе.
Тан Фэй раскрыла ладонь, поймала талисман и кивнула:
— Тогда я пойду первой.
*
На кладбище за городом завывал чёрный ветер. Из-под земли выползали трупы, словно армия зомби, направляясь к надгробию, на котором стояла женщина.
Она была одета в кремовое ципао, её фигура извивалась, как у змеи, а глаза и брови источали соблазн. Между пальцами её руки клубился розовый туман, опутывавший парящую в воздухе маленькую лисицу.
Цзы Бай Сяо становилась всё слабее и слабее. Она сердито крикнула:
— Мать, почему ты до сих пор не можешь меня отпустить?
На губах Дацзи появилась холодная улыбка, её голос звучал безразлично:
— Дочь моя, тебе уже тысячу лет, а ты всё ещё так наивна.
Она подняла глаза к ночному небу и вздохнула:
— Небесный Путь несправедлив — всё живое лишь игрушка в его ладони. То, чего я когда-то хотела, теперь мне не нужно. Сейчас я хочу лишь выжить.
Розовый туман всё сильнее сжимал маленькую лисицу. Та чувствовала, как будто её сердце вот-вот раздавят, а тело слабело с каждой секундой.
В этот момент железный меч рассёк розовый туман. Появились Тан Фэй и Дисинь.
Армия мертвецов бросилась на них. Тан Фэй достала телефон, сняла короткое видео идущих зомби и отправила его в групповой чат, приложив голосовое сообщение:
— На кладбище за городом крупный заказ! Кто хочет заработать — бегите скорее! Ещё тут есть девятихвостая лиса тысячелетнего возраста — отличный материал для создания артефактов! Кто успеет — тот и заберёт!
Чат мгновенно взорвался:
[Даос Крючконосый]: «Ё-моё! Бегу!!! Зима на дворе — самое время сшить себе шарф из лисьего меха!»
[Цинсюаньцзы]: «А-а-а-а! Первый, не смей убегать! Лиса моя! Хочу шубу из лисьего меха!»
[Цайцайцзы]: «Внимание! Девятихвостая лиса! Девять хвостов! Вы вообще понимаете, что это значит? Это девять шарфов!»
[Студент, усердно готовящийся к экзамену по английскому языку (уровень 4)]: «У-у-у… Только что был с девушкой, а теперь надо бежать. Она спросила, куда я иду, я сказал — на кладбище за городом. Она дала мне пощёчину. Блин… Жизнь даоса — это ад. Забронируйте мне один хвост для девушки — никому не отдавать, пожалуйста!»
[Сюйцаоцзы, усердно пишущая роман]: «Вы — за лису, я — за зомби!!! А-а-а, какие милые зомби! Столько фильмов про них посмотрела, а теперь можно и самой повоевать! Я пришла! Убью пятьдесят! Нет, сто! Ребята, у меня есть пилюли Сюйцао — если устанете, подзарядитесь. Сегодня точно не спать! Волнуюсь! Вперёд!!!»
В группе состояло триста даосских наставниц, из них пятьдесят шесть находились в городе А. Большинство не стали писать — просто схватили свои артефакты и помчались на кладбище.
*
У подножия холма с кладбищем выстроилась длинная очередь из такси, перекрыв дорогу. Водители опустили окна и приветствовали друг друга:
— Старина Ван, и ты сюда приехал? Думал, только я один.
— Не знаю, говорят, сегодня сюда приехало человек двадцать-тридцать. Что они тут делают? Все молодые! Неужели не боятся?
— Хрен его знает. С горы доносятся жуткие вопли. Может, они там вечеринку устроили?
— Да ну, чушь какая. Танцы на могилах — это уже перебор. Если бы это был мой ребёнок, я бы ноги переломал.
Приехавшие даосские наставницы были в основном молодыми — студенты, офисные работники, почти все добирались на такси. Так как здесь было невозможно поймать машину обратно, при выходе они давали водителям немного денег, чтобы те подождали.
Водители вышли из машин, прислонились к дверям и закурили, весело болтая. В самый разгар беседы с горы снова донёсся пронзительный вой — на этот раз без музыкального сопровождения.
Один из таксистов затянулся сигаретой, выпустил дым и указал пальцем вверх:
— Эти дети совсем охренели? Если уж танцевать на кладбище, так хоть включите «Бескрайние просторы — моя любовь»! Просто прыгать — скучно же! Совсем не понимаю эту молодёжь.
— Старина Ван, ты ничего не понимаешь, — возразил другой. — Их вой — это и есть самый натуральный бит. Ты уже стар, тебе не понять современную моду.
Водители продолжали перебрасываться шутками, ожидая «танцующих» молодых людей.
…
Когда наставницы подоспели, Тан Фэй уже провела первый раунд с зомби. Тем временем Цзы Бай Сяо, Дисинь и Дацзи застыли в напряжённом противостоянии. Дисинь не осмеливался нападать на Дацзи — боялся случайно ранить дочь.
Он сжал кулаки и сердито уставился на Дацзи, стоявшую на надгробии:
— У нас ведь были супружеские узы! Бай Сяо — твоя дочь! Почему ты так беспощадна? Она ведь ещё ребёнок! Если уж злишься — нападай на меня!
— Напасть на тебя? Ха… — Дацзи холодно рассмеялась, её голос звучал соблазнительно и томно: — Мой повелитель, видимо, ты действительно запечатал всё. Ты помнишь, как вонзил нож мне в грудь? Ты называл меня бессердечной… А сам-то какой? Ты не имеешь права! Ты недостоин!
Её последнее слово прозвучало особенно тяжело. Она резко сжала ладонь, и розовая цепь, обвивавшая шею Цзы Бай Сяо, тоже сжалась.
Цзы Бай Сяо схватилась за горло, не могла говорить, лишь смотрела на Дисиня. Она и представить не могла, что мужчина, всё это время бывший рядом с ней, — её отец. Эта новость поразила её. Она никак не могла поверить: отец, который когда-то совершил самосожжение, смог возродиться.
Она вспомнила все моменты, проведённые с ним в наше время. Сердце её сжалось от горечи. Воспоминания детства и настоящего слились воедино: мужчина, который ловил для неё игрушки в автомате и гулял с ней по торговому центру; мужчина с щетиной, который целовал её щёки, заставляя плакать от щипания; мужчина, который раздавил своё сердце, чтобы дать ей новую жизнь.
Все эти образы всплыли перед глазами. Её глаза наполнились слезами, и одна за другой они катились по щекам. Бесшумно шевеля губами, она прошептала:
— Папа…
Дисинь прочитал по губам и почувствовал острую боль в груди. Сияние вокруг его сжатых кулаков усилилось, на предплечьях и лбу вздулись жилы. Он зарычал:
— Отпусти её!
Зловещий смех Дацзи разнёсся по кладбищу, смешавшись с воем духов:
— Больно? Вот именно этого я и добивалась! Я хочу, чтобы ты мучился, чтобы не знал ни покоя, ни смерти, чтобы всю жизнь сожалел!
Она сжимала цепь всё сильнее, и дыхание Цзы Бай Сяо становилось всё слабее. Дисинь занёс кулак, но Дацзи тут же крикнула:
— Посмеешь ударить — я немедленно сотру её в прах, тело и душу!
Ярость в кулаке Дисиня угасла. Дацзи наслаждалась его муками — чем сильнее он страдал, тем радостнее ей было.
Тёмная ночь, леденящий душу вой, похожий на рык диких зверей, разносился по холмам. Из земли выползало всё больше зомби — плотная масса, которую невозможно было уничтожить полностью.
Тан Фэй метнула талисман, и трёхметровый светящийся шар разнёс в пыль сразу десяток зомби. Остальные наставницы тоже сражались с азартом. Кроме Тан Фэй, все использовали весьма современное оружие.
Наставница, по основной профессии судья, размахивала молотком — одним ударом убивала целую толпу. Наставница-визажист махала кистью для макияжа — в воздухе возникал острый, как лезвие, порыв ветра, сносящий головы нескольких зомби. Даже школьница-наставница, слишком маленькая ростом, прыгала с пеналом в руках, колотя им по головам мертвецов, и, пока никто не смотрел, тайком собирала в него мертвящую энергию, чтобы потом изготовить артефакт для списывания на экзаменах.
http://bllate.org/book/11326/1012343
Готово:
