В одно мгновение Бай Лу все понял.
Еще во время «просвещения» под старым сливовым деревом Хо Сюэсян взмахом руки добавил фонетическую транскрипцию ко всем книгам. Бай Лу думал, что это касалось только тех, что были перед ним. Но он и представить не мог, что Хо Сюэсян тогда добавил транскрипцию ко всем книгам секты бессмертных Сюаньшань!
Видя всеобщее недоумение, Бай Лу сначала хотел объяснить, но потом передумал: в секте бессмертных Сюаньшань вряд ли найдется второй ученик, которому для чтения нужна фонетическая транскрипция. Пусть уж это останется еще одной загадочной историей.
Пусть это станет его с шизуном секретом. В конце концов, это никого больше не касается, кроме них двоих!
Нин Яньху, не придя к какому-либо выводу после обсуждения, грациозно удалилась, решив оставить это странное дело подвешенным в воздухе.
***
Бай Лу тихонько посмеялся про себя и отправился искать материалы.
Шиди и шимэй перешептывались у него за спиной: «Смотрите, Бай-шисюн, стоит ему только перестать заниматься культивацией, как он сразу счастлив…»
Фонетическая транскрипция и вправду очень облегчила Бай Лу задачу. Сначала он нашел летопись секты, где записаны все большие и малые события, включая упоминания, связанные с мечевыми сливами. Но о том, почему цветы не распускаются, ничего сказано не было.
― Эй, может, поискать книги в разделе Ботанического сада Бацюань!
Это у Лян Маньгу возникла идея. Это место в секте специально отвечало за выращивание духовных растений, а также за учет всех видов флоры в тысяче гор.
― Тоже верно.
Бай Лу продолжил поиски и наткнулся на материалы, связанные с пиком Тяньсюань.
Поскольку на пике Тяньсюань практиковали алхимию и создание котлов, Ботанический сад Бацюань также находился в их ведении. И действительно, в соответствующих разделах нашлись записи обо всех растениях секты.
Но, увы, здесь лишь описывались конкретный сорт мечевых слив, срок их роста, условия взращивания и тому подобное.
Поискав случаи в мире культивации, Бай Лу обнаружил, что действительно существуют растения, меняющиеся под влиянием настроения хозяина, что передавалось как удивительные истории. Однако, вспоминая свое взаимодействие с наставником в саду Шучуньюань и только что найденные в книгах Ботанического сада Бацюань материалы, Бай Лу чувствовал, что они не совпадают.
― Мне почему-то кажется, что те мечевые сливы еще можно спасти! — Бай Лу смотрел на шиди и шимэй умоляющим взглядом. — Может, мы спасем мечевые сливы?
Остальные: «…»
Лян Маньгу пробормотал себе под нос:
― Э-э, мы… спасем мечевые сливы?
У него возникло абсурдное чувство, но не от того, что он хотел увильнуть, а от логичного вопроса: на каком основании он вообще должен спасать эти мечевые сливы…
«Может, еще предложишь нам стать главой секты?»
Лян Маньгу тяжело вздохнул:
― Бай-сюн, мой совет: если хочешь порадовать шизуна, лучше поищи сливы того же сорта и пересади их.
В сознании всех мечевые сливы были воплощением легенды о Хо Сюэсяне. Как могли они, простые ученики, их спасти!
Предложение брата Бай слишком уж невыполнимо для них, даже гению с этим не справиться.
Бай Лу, подперев лицо руками, серьезно размышлял:
― Действительно, нужно придумать подходящий способ. Но пересадка вариант так себе, мечевые сливы уже мутировали, пересаженные будут другими.
― Может, есть техника, чтобы стимулировать цветение? Как в легендах, — сказала Мэн Цайцин, а затем добавила: — Но применять техники можно только начиная со ступени закладки Фундамента. Сам ты, шисюн, еще не заложил Фундамент и не сможешь действовать. Но мы тебе поможем.
Для начала решили помочь Бай Лу разузнать подробности. Мэн Цайцин часто бывала в разных местах и на каждом пике была знакома со старшими учениками; остальные одноклассники также принадлежали к разным пикам. Они договорились найти эрудированную старшую сестру и спросить за Бай Лу.
― Кстати, нельзя говорить о нашей истинной цели. Тайна — залог успеха, — с важным видом произнес Бай Лу, использовав поговорку. ― Проговоришься, и ничего не выйдет.
Все: «…»
«Не волнуйся, шисюн, откуда у нас такая смелость».
Та старшая сестра по школе, к которой они обратились, как раз читала в комнате для самостоятельных занятий, уткнувшись в книгу.
― Шицзе, вы не знаете, какая техника может заставить цветы распуститься?
Шицзе, вытащенная из интересной книги, протерла глаза и флегматично произнесла:
― Вам для себя? — На ее лице был написан неизъяснимый сарказм.
Мэн Цайцин указала на Бай Лу.
Насмешливое выражение лица шицзе вдруг смягчилось, и она нежно сказала:
― В каждом наборе находятся юнцы, которые наслушались легенд, и которые хотят выучить показные техники, чтобы угодить кому-то. Жаль, это непрактично.
― Ну так как? — Бай Лу проигнорировал ее намеки.
― В общем, вам, находящимся на ступени закладки Фундамента, это не под силу, — хотя голос шицзе был нежным, он звучал категорично. — Стимулирование растений — это техника, приводящая в движение силы природы. Звучит просто, словно даже деревенские колдуны могут, но на самом деле для нее требуется как минимум уровень ступени Сокровенного Рубежа. Если же хочешь создать пилюли или артефакты с подобным эффектом, то, без сомнения, потребуется еще более высокий уровень. Если ты из рода древовидных духов, то лишь чуть-чуть проще. В павильоне, конечно, есть каноны, описывающие конкретные методы культивации, но вы не сможете их практиковать. У вас даже нет права брать эти книги.
Книги с техниками, превышающими уровень ученика, ему не выдают, чтобы, прочитав, он не навредил себе: например, не впал в одержимость из-за насильственной практики.
Шицзе, движимая добрыми намерениями, спросила:
― Если ты хочешь угодить какой-нибудь шицзе или шимэй, не обязательно использовать именно эту технику. Может, есть другие способы? Например, иллюзорная техника для создания искусственных цветов. Или прибегнуть к внешней помощи — попросить своего шичжана или раздобыть какие-нибудь пилюли.
― Все же лучше настоящие цветы… — Бай Лу не особо расстроился, лишь поблагодарил: — Спасибо, шицзе, мы подумаем над другими способами.
Шицзе пробормотала себе под нос:
― Юность влюбчива… В кого же это он так втюрился, что так старается?
― Может, как сказала шицзе, выучить какую-нибудь иллюзорную технику? — осторожно предложила Мэн Цайцин. — Сяньцзун Меча, зная о твоих добрых намерениях, тоже будет тронут.
Однако Бай Лу, похоже, уже принял решение. Некоторые слова шицзе вдохновили его, и в голове сложился план. На словах же он отказался:
― Я еще не заложил Фундамент, как я выучу иллюзию?
Мэн Цайцин: «…»
«Интересно, и как бы ты спасал мечесливы?!»
― Просить помощи у других? Что именно Бай-сюн собирается делать? — пошутил Лян Маньгу. — Неужели ради цветов станешь еретиком? Будешь приносить кровавые жертвы сливам?
У всех них уровень закладки Фундамента или ниже, возможности ограничены.
Бай Лу, подумав, сказал:
― Мне сначала нужно кое в чем убедиться. Спасибо всем за помощь сегодня.
Вспомнив о пиньинь, он снова рассмеялся. Хм, он тоже подарит своему шизуну кое-что.
Все: «?»
«Чему это он так радуется?»
Э-э, но шисюн улыбается так мило, что и остальные невольно улыбнулись:
― Хорошо, что шисюн не расстраивается.
***
Вероятно, никому другому и в голову не пришло бы, что Бай Лу, повсюду расспрашивающий о цветах и растениях, затеял это ради мечевых слив.
С тех пор как Бай Лу поступил в секту бессмертных Сюаньшань, о нем постоянно ходили разные диковинные слухи: от поведения при поступлении и выбора школы до недавних выступлений и полета на мече… Неизвестно, сколько тем для разговоров он поставлял шичжанам.
И вот снова свежая история, которая с быстротой молнии разнеслась по Сюаньшань. И причина при этом полностью исказилась.
Даже глава пика Тяньсюань, Сюэ Даньсин, услышав от учеников о предполагаемой «ранней влюбленности» Бай Лу, пришел уговаривать Хо Сюэсяна:
― Твой ученик все еще не заложил Фундамент, так, глядишь, он с первого места скатится на последнее.
Хо Сюэсян никогда не замечал на занятиях, чтобы Бай Лу витал в облаках или ленился, и, подумав, ответил:
― Должно быть, ты ошибся.
― А еще этот полет на мече вплотную к земле, ты в курсе?..
За всю жизнь Сюэ Даньсин не слышал о таком. Вспомнить только, как талант Хо Сюэсяна на Пути Меча заставлял бесчисленных культиваторов меча вскрикивать о несправедливости небес, а ученик у него вот такой.
Хо Сюэсян на мгновение замер, затем невозмутимо произнес:
― Он еще не заложил Фундамент, но уже способен привести в действие летающий меч. Это само по себе редкость.
Из-за вопросов преподавания у Хо Сюэсяна в последнее время стало больше тем для общения с другими главами пиков, но он по-прежнему часто чувствовал себя не в своей тарелке, и взаимное непонимание сохранялось.
«…»
Сюэ Даньсин опешил. Спустя мгновение он неохотно вымолвил:
― Старик советую тебе: измени подход к обучению ученика. Нельзя же учить только драться. Может, дать тебе несколько пилюль, чтобы ты немного подтолкнул рост… Эй, не уходи же!
Когда Хо Сюэсян вернулся на пик Дианьмэй, Бай Лу сидел на веранде в саду Шучуньюань. Рядом с ним на низком столике стояли чай, книги, письменные принадлежности, а также был разложен круг кристаллов. Цюсо также сидел со скрещенными ногами рядом, а шарфы на шеях деревянной и снежной марионеток были заменены на новые: на этот раз это были восточные узоры, которые Бай Лу выучил – бабочки, играющие с кошками.
Бай Лу, подперев подбородок, читал книгу. Весенний ветер еще хранил холод, отчего кончик его носа покраснел.
Деревянная марионетка взяла воду, с помощью заклинания подогрела ее до теплой, и только тогда Бай Лу отпил глоток. Его зеленые глаза, казалось, тоже затуманились от пара. Подняв голову и увидев Хо Сюэсяна, он, словно был переполнен множеством слов, которые хотел сказать, но с силой проглотил их и вместо этого произнес:
― Шизун, у меня вопрос по иероглифу!
Ха-ха, он придумал план!
Хо Сюэсян тоже не знал, откуда в секте взялись такие нелепые слухи. Бай Лу ведь все время усердно занимался в саду Шучуньюань. Он подошел ближе:
― Какой?
― Недавно, когда я ел с одноклассниками, они сказали, что я очень люблю поесть, прямо как настоящий «лаотао», и я тут же инстинктивно согласился! — с серьезным видом произнес Бай Лу. — Но что такое «лаотао» на самом деле? Они же не обругали меня втихую?
В конце концов, в мире культивации, кажется, не особо поощряют любовь к еде. Все постятся, словно иначе не соответствуешь образу бессмертного.
― … Таотэ[1] изначально был древним божественным зверем, невероятно прожорливым. Поэтому лаотао[2] и правда описывает того, кто любит поесть, — пояснил Хо Сюэсян.
― А как пишутся эти иероглифы? — Бай Лу успокоился, услышав, что это не насмешка. — Быть обжорой неплохо, запишу-ка я это в конспект.
Хо Сюэсян взял кисть и написал на полях конспекта Бай Лу иероглифы «таотэ».
― Так сложно?! — выражение лица Бай Лу изменилось, в глазах отразился крайний ужас. — Тогда я не буду обжорой. Легкий пост тоже хорош.
― Хм, — Хо Сюэсян нисколько не удивился. ― Письменные знаки, это лишь внешняя оболочка, смысл лежит за пределами слов. Сейчас ты уже хорошо направляешь духовную силу, нужно больше размышлать.
Хо Сюэсян на мгновение задумался, но так и не заговорил о его полете на мече вплотную к земле.
Бай Лу смотрел на Хо Сюэсяна: «Шизун, ты издеваешься над иностранным студентом…»
Хо Сюэсян терпеливо продолжал:
― В древности, еще до появления письменности, тоже были культиваторы. А в глубокой древности даже пастушок, постигнув истинные слова, обрел Дао. Если бы отличное знание иероглифов повышало уровень, разве все ученые книжники уже не достигли бы Дао?
Бай Лу, словно что-то поняв:
― Значит, мне можно не читать книги?
Хо Сюэсян: «…»
― … Не совсем. Все же сначала закончи домашнее задание.
― Я пошутил, — Бай Лу дотронулся до руки Хо Сюэсяна и не удержался: — Шизун, я пару дней назад, читая в хранилище книг, обнаружил, что вы тогда добавили транскрипцию и ко всем книгам.
― Да, — Хо Сюэсян заметил легкое движение Бай Лу и лишь мягко, склонив голову, сказал: — Ты так долго в секте, а в хранилище книг читаешь впервые?
Бай Лу: «…………»
Хо Сюэсян снова вспомнил, как другие приходили жаловаться. Возможно, Бай Лу отправился в хранилище книг все же не ради культивации.
Бай Лу:
― Я же не виноват! В нашем саду Шучуньюань так много книг, я и их все не могу одолеть, у-у!
― Ладно, — Хо Сюэсян, подражая ему, тоже дотронулся до его руки, а затем увидел, как Бай Лу с недоумением поднимает на него глаза. — Я просто поинтересовался, чтобы в будущем, если встретишь в текстах сложности, тебе было проще, и ты мог бы ко мне обратиться.
― … Спасибо, шизун.
Бай Лу продолжал скрывать секрет с подарком. Сохранять тайну — очень трудное дело, но пока не закончишь, говорить нельзя.
Закончив домашнее задание, Бай Лу сообщил Хо Сюэсяну, что хочет сходить в Ботанический сад Бацюань за кое-какими вещами.
Хо Сюэсян снова вспомнил слова Сюэ Даньсина. Хотя он им и не верил, в нем проснулось легкое любопытство. Зачем же это Бай Лу? На мгновение просканировав пространство сознанием, он все же сказал:
― Иди.
***
Ботанический сад Бацюань включал в себя долину и террасные поля по обеим сторонам, засаженные различными растениями. Еда в секте тоже была собственного производства, и в основном для учеников, еще соблюдающих легкий пост, так что требовалось ее не много.
Бай Лу еще от своего знакомого, поступившего на пик Тяньсюань, узнал, что смотрителем Ботанического сада Бацюань был шисюн по имени Тайлао. Но когда Бай Лу пришел в Ботанический сад Бацюань, он не увидел этого шисюна, и его встречали лишь несколько коров, лениво жующих побеги на поле.
При появлении Бай Лу один бык настороженно поднял на него голову.
― Откуда коровы? Духовные звери с пика Яогуань сбежали?
Бай Лу огляделся. Неужели Тайлао-шисюн ленится? Даже не знает, что поле скоро подчистую съедят.
― Смотрите-еель! Шисюн Тайлао-ооо!! Иди сюда быстрее, у тебя травы воруу-уюют! — закричал Бай Лу.
Бык на поле поднял голову и изрек человеческим голосом:
― Кто ворует мои травы?
Бай Лу: «…»
Бай Лу на мгновение смутился. Никто же не говорил ему, что Тайлао-шисюн — культиватор-оборотень.
― Э-э…
Стоп. Если шисюн Тайлао оборотень, то что насчет тех коров рядом с ним?
Пока Бай Лу размышлял, Тайлао обратился к коровам:
― Вторая тетушка, вы пока ешьте, я пойду пообщаюсь с тем шиди.
― Му-у.
Тайлао подошел к нему и принял человеческий облик, но на лбу у него остались два массивных рога. Культиваторы-оборотни обычно гордятся своей изначальной формой и любят сохранять некоторые черты, даже принимая человеческий облик.
Тайлао сначала хотел сказать: «Что ты так смотришь? Это поле как раз отведено мне на прокорм». Но, подойдя ближе и разглядев зеленые глаза Бай Лу, он остановился и спросил:
― Ты ведь Бай Лу-шиди с пика Дианьмэй?
― Да. Тайлао-шисюн знает меня?
Бай Лу не особо удивился, ведь его внешность была довольно заметной.
― Конечно… Я давно восхищаюсь сяньцзуном Меча, жаль… — Тайлао не договорил. Он очень уважал Бай Лу за то, что тот смог стать учеником сяньцзуна Меча. Сам он тоже когда-то хотел учиться непревзойденным мечным приемам, но одновременно жаждал и истинного вознесения… Конечно, это были мысли самой зари его пути. Быки, только начав культивацию, всегда несколько наивны.
Теперь-то он понимал, что, возможно, ни то, ни другое ему уже не светит.
Бай Лу и не подозревал о сложном ходе мыслей Тайлао. Он бережно, двумя руками, протянул несколько накопленных им пилюль би-гу и пилюль Очищения Ци:
― Тайлао-шисюн, я хочу кое-что у вас обменять. Подойдут ли эти пилюли?
Пилюли би-гу он не ел, а пилюли Очищения Ци принимал, вот и вынес несколько для обмена.
Тайлао знал, что у новоиспеченных учеников вряд ли есть что-то ценное. Вот две руки, с трудом накопившие эти пилюли… Бедняжка.
Он почему-то проигнорировал усыпанные жемчугом и нефритом украшения на Бай Лу. Самому Тайлао с его уровнем культивации эти пилюли были уже не нужны, разве что его многочисленным родственникам, тоже работавшим смотрителями полей. Но он не взял их, а озадаченно сказал:
― Я уже слышал, что Бай-шиди хочет постичь технику Естественного Творения. Неужели пришел просить меня научить? Этому не научишь, ты же еще не заложил Фундамент.
Управляя Ботаническим садом Бацюань, включавшим в том числе и посевы для нужд секты, он часто использовал технику Естественного Творения для ускорения роста. Если говорить о тех, кто в секте владеет этой техникой, он смело мог назвать себя первым, и никто не посмел бы это оспорить.
Те, чей уровень был выше его, применяли ее реже.
Но учить Бай Лу он ни за что не осмелился бы. Тот ведь еще не заложил Фундамент, шутка ли! Если с учеником сяньцзуна Меча что-то случится из-за его обучения, что ему тогда делать?
― Тайлао-шисюн, — Бай Лу тут же пояснил, — я не хочу изучать технику Естественного Творения, я пришел обменяться.
― Значит, хочешь обменять на необычные цветы или травы? — Тайлао потрогал свои рога. — М-м, есть довольно красивые…
― Нет, — сказал Бай Лу. — Я хотел спросить: шисюн, нет ли у вас больной пшеницы или риса? Не могли бы вы мне немного дать?
Тайлао: «…»
― А?
***
Мэн Цайцин с трудом вылезла из-под одеяла, умылась и отправилась на поверку. Старшая сестра по школе уже ждала ее.
― Сегодня патрулируем горы, — сказала Нин Яньху и одним взглядом окинула ее.
Так называемое «патрулирование гор» включало многое. Нужно было обойти огромную территорию секты бессмертных Сюаньшань и проверить, нет ли нарушений правил.
― Есть! — Мэн Цайцин потуже затянула пояс, чтобы потом не болела спина, и приготовила две кружки черного «бобового сока» для себя и да-шицзе.
Нин Яньху применила искусство восхождения на облака, и они с Мэн Цайцин встали на облако.
― Ты часто видишься с Бай Лу. Он все еще не оставил попыток ухаживать за той ученицей?
― Да-шицзе, это и вправду слухи, еще нелепее, чем про то, что шиди насильно целовал духа артефакта, — Мэн Цайцин чуть не выплюнула бобовый сок, но она обещала Бай Лу не болтать.
Видя ее замешательство и неловкость, Нин Яньху равнодушно спросила:
― Какие цветы он хочет ей подарить?
Мэн Цайцин занервничала еще больше. Мечевые сливы… Сказать это все равно, что все раскрыть.
Нин Яньху недоумевала: что за секретность? Что, Бай Лу хочет подарить цветы главе секты?
― Техника Естественного Творения — высокое искусство. Вместо того чтобы заниматься этой ерундой и бегать в Ботанический сад Бацюань, ему лучше серьезно практиковаться хотя бы в боях, — Нин Яньху с облака неспешно оглядывала окрестности: все как на ладони.
― Э-э… — Мэн Цайцин вдруг подумала, что в этом есть доля правды. У Бай-шисюна ведь талант к дракам! — Просто шисюн Бай… он это из добрых побуждений.
Она хотела сказать «из сыновней почтительности», но удержалась.
Нин Яньху уже собиралась продолжить, но ее взгляд, скользя по местности, вдруг застыл на одном месте. Она не могла поверить своим глазам:
― Э-это… что?
Мэн Цайцин, видя, что шицзе чем-то потрясена, тоже заволновалась:
― Что случилось? Опять кто-то потерял управление мечом и врезался в навозную кучу духовных зверей пика Яогуан?
Ее взгляд упал на одну из горных вершин. Среди темной зелени склонов пылало малиновое пятно, да такое яркое, что, казалось, могло растопить холод ранней весны. Этот красный был ярче пламени, и даже издалека он напоминал устремленную к небесам остроту меча, с которой не могли сравниться цветы и деревья других мест.
Это был пик Дианьмэй.
Мэн Цайцин вскрикнула:
― У Бай-шисюна получилось?!
Нин Яньху громко ахнула:
― Что ты сказала??!
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Таотэ (饕餮) — мифическое существо из древнекитайской мифологии, часто изображаемое на ритуальных бронзовых сосудах как зверь с устрашающей мордой. Его главная характеристика — ненасытная, безудержная жадность и обжорство. В современном языке «таотэ» стало нарицательным для описания чрезмерной алчности или страсти к еде.
[2] Лаотао (老饕) — это современное, несколько шутливо-уважительное разговорное слово, образованное от «таотэ». Оно означает «гурман», «знаток еды», «обжора» (часто в положительном ключе). Его используют, чтобы похвалить того, кто любит и разбирается в еде.
http://bllate.org/book/12276/1226487
