В то же время.
На самом деле, Хо Сюэсян тоже принимал гостей. Правда, его гостями были Бо Лань-сяньцзюнь вместе с главами всех пиков, которые, услышав новости, поспешили его навестить. Они уже беседовали некоторое время, и разговор становился все оживленнее.
В данный момент громче всех звучал голос главы пика Тяньсюань, Сюэ Даньсина:
— Шичжи[1], значит, цветение мечеслив и вправду произошло потому, что Бай Лу несколько дней возился в алхимической лаборатории, что-то сотворил и спровоцировал цветение?
Ранее Сюэ Даньсин приходил жаловаться Хо Сюэсяну на то, что Бай Лу, похоже, поддался мирским чувствам. Он уже стар и выше положением, даже выше главы секты и Хо Сюэсяна на одно поколение, самый опытный среди глав пиков, да и мастер болтливости из него первоклассный.
— Угу, — ответил Хо Сюэсян.
Что значит «угу»? Глаза Сюэ Даньсина чуть не стали цвета сливовых лепестков. Он долго пялился, но Хо Сюэсян не реагировал (все-таки глаза у него закрыты повязкой).
Сюэ Даньсин не выдержал:
— Не говори, что ты не видишь, что это дар к алхимии!
Хо Сюэсян промолчал.
Сюэ Даньсин осознал уязвимость своих слов и поправился:
— Ага, понял! Неужели ты специально завязал глаза этой тряпкой, чтобы притворяться глухонемым… тьфу, слепым?
Хо Сюэсян невозмутимо произнес:
— Я вижу это, ну и что с того? На пике Дианьмэй тоже есть алхимическая лаборатория.
— Твоя лаборатория — проще некуда, там даже подземного огня нет, не говоря уж о всевозможных ценных материалах. У меня же одних лишь водных методов тридцать шесть видов… — Сюэ Даньсин закатил глаза.
Хо Сюэсян слегка склонил голову набок:
— Тогда, шишу, вы собираетесь подарить вашу лабораторию Бай Лу?
Сюэ Даньсин: «…»
«Полнейшее неуважение к старшим! Ну, притворяйся, притворяйся дальше».
— Шишу, успокойтесь. Судьба ученика и учителя уже предопределена, а ваши наставления все равно будут для него бесценны, — мягко вмешалась недавно возведенная в сан Чунмин-юаньцзюнь.
Хотя она и понимала сожаление Сюэ Даньсина, но во все времена три лучших абитуриента могли сами выбрать школу, которая проявила к ним интерес, что по сути и означало, что они отправятся туда, где смогут максимально раскрыть свой дар.
Даже если дарований несколько, все равно следовало сосредоточиться на одном основном, а остальные считать вспомогательными.
Но Бай Лу был иным. Он явился, и прежде чем все успели определить, в чем именно его талант, тут же заявил о желании стать учеником Хо Сюэсяна и всецело посвятить себя пути меча. Все были так ошеломлены, что ни у кого не возникло других мыслей.
Теперь же, спустя некоторое время после поступления, выявилось, что Бай Лу — истинный гений алхимии, способный самостоятельно исследовать и создавать снадобья, которые могут обратить природу вспять.
Будь это единственным его даром, можно было бы просто взять дополнительную специализацию. Но ведь у Бай Лу, похоже, и нет особых способностей к пути меча… Если говорить, выбирая выражения из уважения к Хо Сюэсяну, то этот ребенок просто выбрал не того учителя!
— Хорошо, но сначала успокойтесь, — Хо Сюэсян подтолкнул к ним тарелку. — Попробуйте печенье, которое испек Бай Лу.
Сюэ Даньсин взглянул и сокрушение его лишь усилилось:
— Нет, вы видите?!
Что видеть? Остальные не поняли.
— До какой же степени здесь идеально контролировался жар! — с болью в голосе воскликнул Сюэ Даньсин. — С первого взгляда ясно, что это прирожденный алхимик!
Каждый: «…»
Он немного успокоился и обратился к Хо Сюэсяну:
— Ладно, будем говорить прямо, без обиняков. Давай пойдем на взаимные уступки.
Хо Сюэсян не понял:
— Какие?
Сюэ Даньсин:
— Ты передашь мне своего ученика, а в следующий раз, когда будут выбирать главу секты, я проголосую за тебя…
Бо Лань-сяньцзюнь: «??»
Что это вообще такое?! Он в ближайшее время не собирается ни истинно возноситься, ни прибегать к освобождению от плоти!
— Я… буду считать, что шишу желает мне скорого вхождения в бессмертные, — попытался урезонить его Бо Лань-сяньцзюнь. — Пусть Бай Лу изучает алхимию как вспомогательный путь. Узы учителя и ученика между ними уже установлены, как можно так легко их разрывать? И раньше бывало, что кто-то нес бремя двух школ одновременно.
Сюэ Даньсин с сожалением произнес:
— Говорят, мол, мясо все равно не уйдет из котла… Но я всю жизнь был скупцом, как же я могу безропотно шить свадебный наряд для других!
Бо Лань-сяньцзюнь: «…»
Он медленно отвел взгляд. Разница в возрасте с Сюэ-шишу слишком велика, он просто не знал, как с ним общаться.
Сюэ Даньсин откусил печенья:
— Я успокоился, успокоился.
И сразу вслед за этим сказал Хо Сюэсяну:
— Помнишь, ты говорил про Бай Лу, что даже если ты сам не вознесешься, практикуясь под твоим руководством, у него, возможно, будет свой шанс? Так вот, я подумал: этот шанс — я!
Все присутствующие: «…»
«Вот уж воистину упрямый старик!»
— Если он захочет, то сам попросит, как попросил алхимическую лабораторию, — бесстрастно заметил Хо Сюэсян, и было непонятно, доволен он или нет. Затем он положил меч Мокун на стол. — Не так ли?
Сюэ Даньсин тут же дал заднюю:
— Мы, культиваторы, придерживаемся принципа: насильно мил не будешь.
С недовольством взглянув на Хо Сюэсяна, Сюэ Даньсин подумал: раньше ходили слухи, что Бай Лу собирался подарить цветы тому, кого любит. А теперь, при таком раскладе, этот постоянный одиночка все еще не отпускает его… Ха, определенно тут что-то нечисто…
***
— Бай-шиди, нужен ли тебе подземный огонь? Если нужен, мы оборудуем тебе алхимическую лабораторию, — приветливо сказал шисюн с пика Тяньсюань Бай Лу.
— Разве не вы говорили, что подземный огонь слишком опасен и мне не подходит? — ответил Бай Лу, продолжая есть пирожное. Когда он раньше хотел воспользоваться алхимической лабораторией, ему сурово отказали, сказав, что он не выдержит.
Теперь всякий раз, стоило ему вырваться в долину, чтобы собрать травы, как шисюн с соседнего пика уже тянет его поболтать.
— Тогда-то было тогда, а теперь шиди уже с честью достиг ступени закладки Фундамента! — шисюн с пика Тяньсюань поднял большой палец. — К тому же, за работой огня и воды, естественно, будут следить марионетки. У нас на пике Тяньсюань марионетки особые, созданные специально для нужд алхимии!
С этими словами шисюн с пика Тяньсюань потянул Бай Лу посмотреть.
Когда Бай Лу привели в алхимическую лабораторию, он не удержался от восклицания:
— Вау?!
И вправду, совсем другие…
Марионетки на остальных пиках почти не отличались от живых людей, а марионетки пика Тяньсюань были закованы в железные доспехи, вооружены с головы до ног, ростом не меньше двух метров и могли в одиночку поднять печь. Цюсо по сравнению с ними казалась попрошайкой в обносках.
У вас на пике Тяньсюань свой собственный Железный человек!
— Это новейшая модификация сюаньцзя-марионеток[2] нашего пика Тяньсюань, — с гордостью пояснил шисюн. — С ней не нужно бояться взрывов и травм. Она ориентируется по температуре, и как только почувствует, что печь вот-вот рванет, может сама разобраться и укрыть собой хозяина, защитив от осколков.
Еще больше похоже на Железного человека.
— …А летать умеет? — спросил Бай Лу.
— Имеешь в виду, сама по себе летать? — переспросил шисюн, смешавшись. — Нет, не умеет. Но ее часто взрывом отбрасывает, это считается?
Бай Лу: «…»
— В общем, намного лучше твоей деревянной марионетки. Твоя деревяшка для алхимии малопригодна, с обычными огнем и водой еще куда ни шло, а вот с мощным алхимическим пламенем не справится, — покритиковал шисюн, а затем сунул Бай Лу в руки книжку, многозначительно подмигнув.
Бай Лу взглянул: кроме того, что текст был на вэньяне, он пестрел кучей профессиональных терминов, разобрать что-либо было крайне сложно…
Бай Лу широко раскрыл глаза:
— Шисюн, что все это значит?
Шисюн подумал, что Бай Лу спрашивает о скрытом смысле его жеста. «Какой же он наивный», — подумал он и стал подмигивать еще выразительнее:
— Шиди, неужели нужно говорить еще прямее?
— Очень нужно!! — воскликнул Бай Лу.
«Шисюн, это и вправду опять слепая зона моих знаний!»
— Ах ты! — Шисюн, видя, что тот непробиваем, решил говорить прямо. — Мы все знаем, что у тебя выдающийся дар к алхимии. Это «Полное собрание рецептов пути Пилюль» нашего пика Тяньсюань. Возьми, почитай дома, если что-то непонятно, спрашивай меня. В алхимии важней всего опыт, будь то выбор почвы, форма алтаря, устройство тигля, управление огнем… У нас богатейший опыт.
Шисюн добавил многозначительно:
— Даже если ты не сможешь вступить в нашу школу пика Тяньсюань, дружеские чувства между нами останутся прежними. Тысяча пиков Сюаньшань — одна семья!
Вот оно что? Бай Лу вдруг осенило: выходит, пик Тяньсюань хочет уговорить его сменить специализацию?
— Шисюн, вы и вправду очень щедры, — со вздохом сказал Бай Лу.
Но, увы, у вас много опыта, и у меня тоже много опыта…
Шисюн потер руки:
— Не стоит церемоний, шиди. — Он о чем-то вспомнил и тихо добавил: — У нас на пике Тяньсюань много учеников, и внешностью они весьма приятны.
Бай Лу: «?»
С чего бы вдруг это самовосхваление?
— Ну, тогда поздравляю? — недоуменно произнес Бай Лу.
Шисюн: «…»
«Спасибо».
— Кстати, шисюн, ты еще не назвал свое имя. Как к тебе обращаться? — просто так спросил Бай Лу, но шисюн в ответ засуетился и отступил на несколько шагов. Бай Лу с еще большим удивлением посмотрел на него.
— Вообще-то… я вспомнил, что моя шицзе меня ищет по делу. Шиди, возвращайся домой и постигай все самостоятельно, я тебя не провожаю, — шисюн резко развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь.
Какое тут может быть представление! Он ведь тоже действовал по «намеку» своего наставника, чтобы передать записи. Если сяньцзун Меча узнает о попытке переманивания ученика, останется ли он после этого в живых?
А он еще мечтает когда-нибудь своими глазами увидеть цветущую мечесливу.
***
С тех пор как Бай Лу заложил Фундамент, в его расписании добавился урок фехтования.
Для Бай Лу это была настоящая проблема. Они, волшебники, всегда предпочитали атаковать на расстоянии, а тут вдруг приходится переквалифицироваться в спортсмена. Недаром Лян Маньгу и другим раньше приходилось так тяжко. Теперь и его очередь настала!
Тяжек вэньянь, но тяжек вдвойне, когда еще и спортсменом приходится становиться.
На глаза Бай Лу навернулись слезы, и он задал тот же вопрос, что когда-то задавал Лян Маньгу:
— Шизун, разве не говорится, что в практике бессмертия ценится озарение? Я только что озарением заложил Фундамент, разве нельзя и дальше продолжать озаряться?
Куда делась наша дружба, скрепленная подаренными цветами? И ты вот так меня мучаешь… Бай Лу с укором смотрел на наставника.
Это было не хуже, чем отплатить ему пятью гигабайтами экзаменационных билетов.
Хо Сюэсян сидел неподалеку под сливовым деревом, не поднимая головы:
— Без тяжелой работы, а лишь оправдываясь озарением далеко не уедешь. С древнейших времен это отговорка посредственностей. Практика бессмертия есть Путь долголетия, и требует он стойкой воли.
Бай Лу: «…»
Отлично, приходится одновременно и фехтовать, и заниматься чтением в попытке что-то понять.
Так и вышло: Бай Лу упражнялся с мечом под деревом, а Хо Сюэсян сидел рядом, давая устные наставления.
— Метод работы с сознанием и формулы меча можно использовать совместно. Я научу тебя трем приемам. Если сумеешь постичь их все, этого будет вполне достаточно, — сказал Хо Сюэсян. — Эти три приема: «Сезонный Дождь», «Встреча Весны» и «Смена Мира».
Он продемонстрировал это Бай Лу. Прием «Сезонный Дождь» рассекал водопад лепестков, энергия меча пронизывала воздух.
«Приемы… и впрямь красивые. Наверное, и у меня будут получаться мощно».
Бай Лу стиснул зубы:
— Я… я научусь!
«Зачем волшебнику нужно осваивать и магию, и оружие…» — мысленно хныкал Бай Лу, усердно отрабатывая приемы.
Наконец-то занятия закончились. Бай Лу, полностью обессилев, доплелся, как лапша, до галереи, достал и развернул книгу «Полное собрание рецептов пути Пилюль». После физической нагрузки нужно размять мозги, и задействовать другие его отделы, чтобы сменить настрой.
Хо Сюэсян почувствовал это, но ничего не сказал.
— Шизун, а что означает вот это слово? — Бай Лу, с изданием пика Тяньсюань в руках, сам потянулся к Хо Сюэсяну с вопросом.
Хо Сюэсян мысленным взором скользнул по тексту:
— Тиху. Это масло, вытопленное из сыра. Есть также выражение «тиху гуаньдин», то есть «озарение, нисходящее подобно маслу тиху», означающее полное, глубочайшее прозрение.
— А, — кивнул Бай Лу. В книге упоминалось, что иногда во время алхимического процесса на поверхности тигля выступает субстанция, похожая на снежную пыль. Если ее растереть со сладким соком, а затем выпарить и обработать, получится нечто, называемое «тиху-су»… то есть не пища, а ингредиент для пилюль. Говорят, он похож на весенний снег, невероятно сладок на вкус и прекрасно утоляет жажду.
Хо Сюэсян тихо переспросил:
— Ты только этому и учишься…?
— Мне кажется, больше ничего интересного тут нет, а эти штуки выглядят вкусными, — показал Хо Сюэсяну выписанные им самим «рецепты» Бай Лу.
— Если ты хочешь изучать путь Пилюль как вспомогательный, твой учитель не возражает, — проговорил Хо Сюэсян.
Он прождал несколько дней, но дождался лишь вопросов Бай Лу о значении слов, и невольно спросил сам.
— Десять тысяч методов ведут к духу, нет разницы между мечом, оружием, пилюлями или формациями.
Переход Бай Лу под начало Сюэ Даньсина был невозможен. Но Хо Сюэсян мог позволить Бай Лу изучать искусство алхимии, чтобы не погубить его выдающийся дар, способный изменять сроки цветения.
— Я знаю. Разозлился бы шизун, разве позволил бы мне пользоваться алхимической лабораторией? — Бай Лу был несколько озадачен. — Я же уже говорил шизуну, что это мои маленькие увлечения, они не мешают учебе. Пока я не нашел здесь интересных мне снадобий, только интересную еду.
Он не понимал, зачем наставник снова это подчеркивает. Кто же гонит человека на факультативы?
Осваивать и магию, и оружие уже достаточно утомительно.
Хо Сюэсян не ожидал, что мысли Бай Лу столь просты. Он на мгновение задумался, затем достал свой жетон, нажал на него, и тот разделился на две ажурные половинки, инь и ян:
— С моим жетоном ты можешь войти в хранилище свитков и взять для изучения продвинутые рецепты пилюль. Только не забывай в алхимической лаборатории держаться рядом с Цюсо. Огонь и вода безжалостны.
Не ожидал, что у пропуска может быть дополнительная карта. Бай Лу принял жетон:
— Спасибо, шизун! Кстати, шизун, шисюн в алхимической лаборатории говорил, что деревянная марионетка не выдержит алхимического огня, а Цюсо сказал, что его хватит только на три часа…
Не то чтобы ему действительно требовалась защита Цюсо, просто стало любопытно.
Услышав про «три часа», Хо Сюэсян спросил:
— Ты обычно задаешь Цюсо только такие вопросы?
Бай Лу:
— Э-э, ха-ха…
Не отвечает, а просто смешком пытается замять тему? Хо Сюэсян вздохнул:
— Расспроси его сам подробнее.
Бай Лу снова обратился к Цюсо:
— Ты вообще умеешь жечь огонь… нет, так спрашивать нельзя, видимо, прошлая формулировка вопроса была неудачной.
Он, наученный горьким опытом, поднял голову и сказал:
— Цюсо, если я буду готовить снадобье в алхимической лаборатории, и печь взорвется, или вырвется пламя, что ты сделаешь?
Цюсо ответил:
— Шао-чжу, в таком случае ледяная душа, заложенная в мое тело, выпустит стужу, чтобы погасить алхимический огонь. Кроме того, будет применен метод «Зеленое Дерево, словно Живое», чтобы породить тысячи ветвей, листьев и цветов, дабы рассеять и поглотить ударную силу.
— …О. Почему сразу не сказал?
Мысленно Бай Лу пообещал себе, что впредь не будет задавать каверзные вопросы.
***
Бай Лу с блюдом тиху-су поднялся на пик Кайян. Сегодня он договорился встретиться с несколькими однокашниками в читальном зале при хранилище свитков для совместных занятий и принес с собой свежеприготовленные сладости.
Мэн Цайцин принесла кувшин и разлила всем чай. Бай Лу взглянул на нее, Мэн Цайцин удивленно посмотрела в ответ, но Бай Лу уже отвел глаза.
На столе перед Лян Маньгу были разложены бумага для талисманов, кровь духовного зверя и кисточки. Как оружейнику-культиватору, ему было не впервой иметь перед собой подобное. Оружейники-культиваторы такие, с ними чего только не случается.
— В последнее время я пробую ковать кисти, только что закончил одну и тестирую ее, — таинственно сообщил Лян Маньгу. — Хочу создать кисть, которая сможет сама рисовать талисманы. Тогда она сможет заменить школу талисманного искусства.
Все присутствующие: «?»
«Какая грандиозная цель!»
Из чайника раздался шипящий звук, вероятно, от пара. Мэн Цайцин взглянула на него и поправила крышку.
— Кстати, Чэн-шиди, помоги мне протестировать кисть. Нужно сначала самому ею нарисовать талисман, а затем влить в нее духовную силу, и она сама сможет его воспроизводить. — сказал Лян Маньгу.
Шиди Чэн, который как раз практиковал талисманное искусство: «…»
«Нормально ли просить меня использовать то, что должно меня заменить?»
Однако, поразмыслив, он решил: кто знает, может, изобретение обернется благом, и им больше не придется самим выводить талисманы, нужно будет лишь их создавать. И с радостью принял кисть.
Мэн Цайцин с кувшином подошла к Бай Лу:
— Шисюн… ты… ты в порядке? Я слышала, школа алхимии очень хочет заполучить тебя.
На самом деле, Мэн Цайцин наслушалась куда больше разных слухов, но не решалась сказать об этом Бай-сюну…
Кувшин в ее руках вдруг издал звук:
— Что, ты раздумал становиться последователем пути меча?
Она чуть не уронила кувшин от испуга.
Бай Лу же, вздрогнув, воскликнул:
— Дух артефакта?!
Он наложил заклинание на маленькую пчелу, подаренную духу артефакта, пометив его, чтобы отныне обнаруживать его где угодно и больше не пугаться его появлений.
Чайник:
— Хм-хм.
Бай Лу словно видел, как дух артефакта, подобно чайнику, уперся руками в бока. Подперев щеку ладонью, он сказал:
— Я по-прежнему намерен идти путем меча, алхимия лишь увлечение. У тебя сегодня работа какая-то будничная.
Дух артефакта будто бы что-то пробормотал, но в итоге не привел никаких причин своей работы и продолжил гнуть свое:
— А мне нельзя посмотреть?
— Нет, почему же, мы же старые друзья, — подперев щеку, смотрел на него Бай Лу. — Смотри, мне так нравится это ожерелье с облачным самоцветом, я всегда ношу его. А где маленькая пчела, которую я тебе подарил? Ты можешь впредь украшать ею свое вместилище.
Дух артефакта расцвел от этих слов, вода в кувшине радостно забулькала:
— Ты тоже думаешь, что я смогу слиться с несравненным божественным оружием и обрести Столетнюю Остроту?
— Сможешь, сможешь, — не задумываясь, ответил Бай Лу. — Кстати, качество твоего облачного самоцвета просто отличное. Где ты его раздобыл?
— Я получил его за работу на секту! — с гордостью сказал дух артефакта. Ранее он уже предлагал Бай Лу полюбоваться своей коллекцией и сейчас выложил ее.
— Ого-го! Красиво! Не зря ты мой хороший друг, — перебирал самоцветы Бай Лу.
Дух артефакта оказался богаче, чем Лоло. О, теперь понятно, почему шизун говорил, что благородному мужу надлежит тщательно выбирать круг общения!
Дух артефакта буквально парил от комплиментов.
В этот момент Бай Лу сказал:
— Смотри, вот этот камень идеально подошел бы для глаз твоей изысканной маленькой пчелки.
Дух артефакта:
— Угу-угу.
Бай Лу:
— Помочь тебе его вставить?
Дух артефакта:
— Спасибо-спасибо.
Бай Лу:
— Кстати, у меня тоже есть маленькая пчелка.
— Эй, ты тоже вставь! У меня еще есть! — сказал дух артефакта.
— Спасибо-спасибо, — ответил Бай Лу.
Однокашники, наблюдающие за этим: «…»
Дух артефакта, получив улучшенную маленькую пчелу в свое владение, был вне себя от радости и еще меньше хотел уходить.
Лян Маньгу хотел пить, но не осмеливался воспользоваться этим кувшином и обошел его стороной, собираясь взять другой.
Дух артефакта, увидев, что Лян Маньгу не только проходит мимо, но и держится от него подальше, словно избегая, снова вспыхнул:
— Эй, Лян Маньгу, что ты имеешь в виду?!
— Э-э… — замялся Лян Маньгу. Он знал, что духу артефакта очень нравится искать себе хозяина. Будучи оружейником-культиватором, увешанным магическими артефактами, он, конечно, боялся подходить слишком близко.
— Неужели ты думаешь, что я позарился бы на твое старое железо? — Дух артефакта вскипел от гнева. — Хватит строить из себя несравненного красавца! Когда я рождался, было тысяча благоприятных знамений, понимаешь? Мне нужно только божественное оружие, только такое я и стану рассматривать! Думаешь, я сольюсь с твоей жалкой кисточкой?
Лян Маньгу: «…»
Не нужно называть его вещи старым железом, он считал их вполне хорошими…
Дух артефакта, обосновавшись в чайнике, присоединился к посиделкам, время от времени нанося Лян Маньгу болезненные удары. И, словно нарочно, этот дух артефакта был выходцем с их же пика и знал его как облупленного, каждым словом попадая в самую точку. Лян Маньгу то и дело вздыхал, делая заметки: его полностью автоматическая кисть для рисования талисманов была еще далека от совершенства, не хватало множества деталей.
Бай Лу взял в руки лежавшую перед ним бумагу для талисманов и с любопытством ее разглядывал. Если уж на то пошло, в мире магии тоже была традиция создания магических свитков, куда можно было запечатать заклинание, чтобы потом, когда понадобится, просто достать и использовать. Очень удобно!
Но, познакомившись в секте бессмертных Сюаньшань с восточной системой, Бай Лу понял: с точки зрения компактности восточные талисманы явно выигрывают в удобстве. Точно так же, как и вэньянь. Это своего рода сжатые пакеты, знак за знаком.
Согласно учению школы талисманов, и бумага, и тушь способны нести в себе духовную силу, а процесс их создания схож с созданием магического свитка. Сырье для магических свитков было редким и дорогим: драконья кожа, кровь фей и тому подобное. Бай Лу, конечно, не привез такого в мир культивации. К тому же, все это нужно было соотносить со звездными констелляциями[3] во время создания.
Но, видя все это, он начал размышлять: могут ли талисманы служить вместилищем для магии?
Если предположить, что носитель подходит, то оставалось найти соответствующее созвездие, материалы и, что важнее всего, сократить заклинание до размеров, позволяющих записать его на талисман. Это, можно сказать, был самый сложный шаг.
Чем больше Бай Лу об этом думал, тем больше ему не терпелось попробовать. Он спросил Лян Маньгу, может ли и сам испытать свои силы.
Лян Маньгу просто сказал:
— Бумаги много, все могут попробовать. Только кровью моего духовного зверя пользоваться нельзя, ее пик Яогуан поставляет ограниченно каждый год. Для тренировки можно использовать только киноварь.
— А если ты тоже тренируешься, зачем ты ее с собой принес? — спросила его Мэн Цайцин.
Лян Маньгу:
— Просто хвастаюсь, что она у меня есть.
Мэн Цайцин закатила глаза.
— Ничего, если есть у Лян Маньгу, значит, есть и у нас, — хитро сказал Бай Лу. — Кстати, разве в горах не полно духовных зверей? Зачем еще поставки с пика Яогуан?
Бай Лу вспомнил своих старых друзей.
— В горах? В горах их нет! Там либо обычные звери, либо демоны-культиваторы! — поправил его Лян Маньгу.
Бай Лу не совсем понял:
— Просто я видел, что многие из них предпочитают сохранять изначальный облик. Чем они отличаются от духовных зверей с пика Яогуан? А духовные звери с пика Яогуан могут стать демонами-культиваторами?
— Теоретически могут. Но у подавляющего большинства сознание зверя, разве что есть малая примесь крови демонического рода. А те, что в горах… некоторых, кого ты считаешь демонами, можно назвать духами, оборотнями, а есть еще, например, такие, как дух артефакта. Кроме того, понятие «демон-культиватор» слишком широко. Мы, люди, обобщенно называем их демоническим племенем, но внутри они разделены очень тонко, — пояснил Лян Маньгу.
Он понимал, что Бай Лу, вероятно, раньше жил в человеческих поселениях и мало сталкивался с демоническим племенем. На самом деле, многие культиваторы тоже плохо их различают.
— А еще есть древесное племя, водное племя, пернатое племя, о которых мы часто говорим. Строго говоря, их тоже можно отнести к демонам-культиваторам. Просто это демоны, которые развивались очень долго и уже создали свои уникальные экосистемы. Их внутренние связи очень отдаленные, ты не увидишь, чтобы представитель водного племени и представитель древесного племени говорили о братстве всех демонов.
— Ведь демоническое племя было чрезвычайно могущественно в древности. Среди Пяти Императоров древности Фэнхуан принадлежал к пернатому племени, Зеленый Владыка — к древесному, а Владыка Дракон — к водному. Каждый из них в одиночку возвысил свой род. Просто позже колесо судьбы повернулось, и в других народах тоже появились свои выдающиеся личности. В мирской пыли нет вечного правителя! — добавила и Дин Доухуа.
Точно так же, как и различные секты среди людей. Все по очереди становятся лидерами, трудно оставаться на вершине вечно.
— Какие же вы скучные, твердите только о теории! Разве он это хотел услышать? Совсем не о том говорите! — вмешался дух артефакта. Недаром старший товарищ, сплетен знает много. — Лучше послушайте меня. Один раз ученик пика Яогуан ошибся: долго обнимал, целовал и гладил духовного зверя, греющегося на солнце, а потом обнаружил, что это был демон-культиватор, зачисленный в ученики, который спал в своем изначальном облике. Тот потом пошел жаловаться на террасу Лазурных Облаков, требуя разобраться…
Все присутствующие: «…Ха-ха-ха-ха-ха-ха!»
Мэн Цайцин: «…………»
Болтая, угощаясь и экспериментируя, Бай Лу тоже взял лист бумаги для талисманов, немного подумал, взял кисть и начал выводить на нем магическое заклинание, пытаясь сделать его короче. И было непонятно, что именно он писал: издали казалось, будто страница вся испещрена значками.
Лян Маньгу с недоумением спросил:
— Бай-сюн, разве ты не собирался рисовать талисман? Зачем же ты пишешь рассказ? Такой маленький лист явно не вместит все…
Бай Лу: «…»
На его крошечном листке бумаги для талисманов не осталось ни клочка свободного места. К концу Бай Лу изо всех сил старался уменьшить иероглифы, но все равно места не хватило. Да и Бай Лу не очень умел обращаться с кистью, тем более писать мелко, так что в конце многие значки превратились в сплошное месиво.
Лян Маньгу обошел и посмотрел на лицевую сторону, после чего даже облегченно выдохнул:
— А, так ты не рассказ писал, а просто рисовал.
Бай Лу: «…»
Эти значки слились в единое пятно, и Лян Маньгу даже не мог разобрать, буквы это или руны.
— Хм… — Бай Лу взглянул на листок, который был и у Лян Маньгу (тот тоже пробовал свои силы), и с подозрением спросил: — А ты тоже просто малевал?
Это было уже слишком оскорбительно. Лян Маньгу, видя его искренне подозрительный вид, почувствовал, как кровь ударила ему в голову, будто ощутив то, что недавно испытывал дух артефакта, когда Бай Лу ранил его несколькими словами.
— Я ведь не последователь талисманного искусства! — у Лян Маньгу даже шея покраснела. — И я учился усердно! Я просто рисовал, вы просто не разбираетесь. Вот так я и рисую! И создание талисманов — это поиск изменений в постоянстве и постоянства в изменениях! У каждого свой способ рисовать талисманы!
— Но ты же смеялся надо мной, — поднял свой талисман Бай Лу. — А я просто не оставил пустого места.
«Оставить пустое место»… так ли это говорится?
У Лян Маньгу дернулся уголок рта:
— Ладно, у шисюна и вправду своеобразная манера…
Настоящий последователь талисманного искусства, брат Чэн, подошел, взглянул и вынес вердикт:
— Ладно-ладно, оба вы нарисовали бесполезные вещи, просто мазня.
Бай Лу, Лян Маньгу: «…»
Брат Чэн утешил их:
— Человеку уже большая удача, если он преуспел в одном-двух делах. Бай-шисюн, ты владеешь искусством создания пилюль и искусством создания пилюльных пирожных. Уже хорошо!
— И мечом еще… — тихо добавил Бай Лу.
«Шиди, ты даже не упомянул про меч».
Чэн-шиди:
— Да-да, у тебя еще есть сяньцзун Меча.
Бай Лу: «?»
«Хм? Хотя, вроде и не придерешься, так и есть».
Бай Лу не сдавался. Он выпросил у Лян Маньгу немного чистой бумаги для талисманов, чтобы забрать с собой. Он был полон решимости довести это исследование до конца.
Вернувшись, Бай Лу сначала систематизировал заклинания. На этот раз, наученный горьким опытом, он решил не пытаться объять необъятное. Сначала он выделил то, что считал «дыханием талисмана» — самую важную часть талисмана, также называемую «секретом талисмана». Без нее талисман просто не состоялся бы.
Остальные, менее важные части, можно ли как-то сократить?
Бай Лу, подперев щеку, долго размышлял, затем вдруг потянулся к своему блокноту и принялся его листать.
Наставник говорил: «Дух — за пределами слов». Почему бы ему не превратить магические заклинания в сжатые пакеты, прямо как вэньянь?
Или, может, попробовать «виртуальное написание»?
Бай Лу направил магическую силу в кисть, обмакнул ее в тушь и принялся выписывать заклинание в воздухе, касаясь бумаги лишь в ключевых точках. Первым делом он попробовал создать защитный талисман. Все-таки не хотелось пострадать от собственного же атакующего заклинания, если эксперимент провалится.
Закончив, он поднял листок и взглянул: хм, отлично, очередная макулатура.
Тогда попробуем… написать слоями?
Написать один слой, затем поверх него еще один… хм, к третьему слою бумага порвалась.
— …Наверное, нужна кожаная основа, — отложив в сторону испорченные талисманы, Бай Лу продолжил попытки. На этот раз он заменил больше заклинаний символами. Закончив, он почувствовал, будто по талисману еле-еле потекла магическая сила. «Еле-еле почувствовал», потому что ее была всего лишь ниточка.
Но хоть ниточка появилась…
Бай Лу просидел за этим полночи. Поскольку он занимался исследованием в свободное от занятий время, к тому моменту, как луна поднялась в зенит, сила полнолуния, казалось, прояснила его мысли.
— А если совместить все предыдущие методы? — подумал Бай Лу. Идея со сжатыми пакетами была верной, просто силу не удавалось как следует удержать.
Значит, нужно придумать способ, как одним важным символом «обернуть» вспомогательные заклинания.
На самом деле, среди магов тоже часто употребляли слово «абстрактный». Изначально оно означало «извлекать», «очищать» (как металл), а позже превратилось в «резюме». А для магов у него был еще один смысл: за любым символом скрывается целый мир. Хотя и не так, как во вэньяне, где все — сжатые пакеты, но этого достаточно, чтобы понять, что магические заклинания тоже можно сильно сжимать. Все зависит от умений и талантов самого мага.
Бай Лу отложил кисть и взял Ритуальный Кинжал. Напевая заклинание, он одной рукой выводил руны в воздухе, осторожно направляя магическую силу, чтобы та сгустилась в небольшом участке пространства перед ним. Лишь в конце он обмакнул острие кристального клинка в тушь из крови духовного зверя и нанес его на бумагу для талисманов.
Это по-прежнему было защитное заклинание. Бай Лу использовал символ в виде круга в центре с закрученными линиями по четырем углам в качестве основы — это была форма кельтского узла-щита, олицетворявшего защиту.
Затем он окружил символ щита знаками стихий. Так весь магический свиток оказался сжат на одном восточном желтом талисмане.
Закончив, Бай Лу естественным образом почувствовал: получилось! Гармоничная магическая сила перетекала по талисману.
Пользуясь моментом, Бай Лу нарисовал еще несколько штук подряд, пока его магическая сила почти не иссякла, после чего выпил зелье, чтобы восстановиться.
И, раз уж рука набита, Бай Лу снова осенило: если можно «упаковывать» магию, можно ли упаковать что-то еще?
Он попробовал еще несколько вариантов, пока и магическая, и духовная сила в нем не опустошились полностью, сознание не иссохло, а зелья не закончились. К этому времени луна уже клонилась к горизонту.
Бай Лу зевнул, чувствуя полную усталость и пульсирующую боль в голове. Все из-за чрезмерной концентрации сознания при использовании магии...
Он доплелся до кровати и рухнул на нее как подкошенный, провалившись в глубокий сон.
***
Ранним утром Цюсо стоял у входа в сад Шучуньюань, принимая письмо, которое затем передал Хо Сюэсяну.
Бай Лу, увидев это, тут же подскочил сзади к сидящему Хо Сюэсяну и заглянул ему через плечо:
— Шизун, кто вам пишет? Дайте подсмотреть!
Хо Сюэсян прикрыл письмо рукой и спросил:
— Хочешь посмотреть?
Бай Лу кивнул:
— Хочу.
На самом деле, он не то чтобы очень хотел, но раз Хо Сюэсян читает, ему захотелось приобщиться. А раз Хо Сюэсян прячет, значит, Бай Лу теперь особенно хочет посмотреть.
Хо Сюэсян протянул ему письмо:
— Тогда прочти его вслух и сделай для учителя полный письменный перевод.
Бай Лу: «…»
Бай Лу отступил на шаг, но Цюсо уже молча подошел сзади, преградив путь к отступлению.
Хо Сюэсян снова протянул письмо Бай Лу, не оставляя возможности отказаться:
— Ну же.
— Шизун, я же вам цветы дарил, а вы меня так подставляете…! — с горькой миной Бай Лу схватил письмо, и пробежал его глазами. Оказалось, это официальное послание с террасы Лазурных Облаков. — Вроде как пишут, что там-то и там-то случилось бедствие, и просят шизуна прийти на помощь… Разве у нас в Сюаньшань есть общественно полезные задания?
Было неясно даже, кто для кого проводил проверку на понимание текста.
Слова «общественно полезные» были понятны. Хо Сюэсян объяснил:
— Практика бессмертия не означает отречения от мира смертных. Мы все равно пребываем в мире людей. Тем более, Сюаньшань собрала в себе всю небесную и земную духовную энергию. У культиваторов есть заповеди «возвращения к обычаям» и «наставления миру». Достигнув определенной ступени, можно вернуться в мир людей, а некоторые даже поступают на службу при дворе. Это тоже передача огня: так Путь и Закон не прерываются. Когда династии в мире людей сталкиваются с неразрешимыми бедствиями, они часто обращаются за помощью к высоким вратам бессмертных сект. Терраса Лазурных Облаков, получив такое обращение, распределяет задания среди учеников секты в зависимости от сложности. Только достигшие ступени Летящего Бессмертного обычно освобождаются от таких поручений. Не только общественно полезные задания есть, но и уход в мир смертных для закалки характера, и даже служба чиновником может стать частью практики.
Но, если подумать, разве это не способ для секты бессмертных Сюаньшань делать себе рекламу? Ведь секта тоже начинала с малого и росла, ей нужны ученики. Лян Маньгу и другие ведь пришли сюда, наслышавшись о ее славе, создавая таким образом замкнутый круг.
— Но шизун давно достиг ступени Летящего Бессмертного, разве нет? — Бай Лу немного запутался. Значит, ему не нужно больше выполнять задания?
— Я давно основал собственный пик и не вхожу в список распределения. Это я попросил террасу Лазурных Облаков направлять мне письма по обычаю, — и сознательный наставник вынул письмо из его рук. — Я уеду на некоторое время, а по возвращении проверю твои домашние задания. Тебе тоже стоит подготовиться: раз уж ты вступил на ступень закладки Фундамента, тебе тоже могут что-то поручить.
— И новичкам тоже? — невольно пробормотал Бай Лу. — И что я смогу сделать? Не заставят же меня цветы сажать?
Хо Сюэсян тоже задумался. После того, как он спустится с горы и выполнит задание…
***
Хо Сюэсян ушел выполнять общественно полезную работу, и Бай Лу решил, что теперь сможет расслабиться и продлить свое утреннее валяние в постели на целых полчаса.
…Утренний свет падал на лицо Бай Лу, но тот по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Он натянул одеяло на лицо, потерся о него и издал довольное повизгивание.
Рука схватила Бай Лу и попыталась стащить его с кровати, но Бай Лу вцепился в простыню мертвой хваткой:
— Ну дай еще поспать, совсем чуть-чуть! Я же не отказываюсь учиться, я по гибкому графику занимаюсь: сейчас посплю полчаса, а вечером на полчаса позже закончу…
А он еще до утра исследовал талисманы… Бай Лу думал, что и так достаточно усерден, но, оказывается, практика бессмертия еще суровее.
Цюсо безразлично произнес:
— Перед отъездом чжуфэн изрек: «Лишь то, что в практике надолго не прерывается, приносит истинную пользу».
Наставник уехал, а тут оставил диктофон, вещающий афоризмами.
Бай Лу схватился за голову и спросил между прочим:
— А когда мой шизун вернется?
Цюсо прибыл на пик Дианьмэй не намного раньше Бай Лу, но у него была база данных. Подумав немного, он ответил:
— В прошлый раз чжуфэн отсутствовал три года.
— Что?! — Бай Лу взметнулся с кровати, в смятении воскликнув: — Три года я буду заниматься самообучением? Пусть я плату за учебу и не вносил, но так со мной обращаться нельзя…
Это окончательно прогнало сон. Придя в себя, он пробормотал, пытаясь утешиться: «Не может быть. Раньше меня не было, а теперь я есть. Шизуну нужно вернуться и проверить мои домашние задания».
Так, под надзором Цюсо, он несколько дней пытался находить лазейки, по пути пару раз пресекая попытки наставников со стороны алхимии прийти «проявить заботу»… И хотя сам наставник еще не вернулся, Бай Лу через Цюсо получил сообщение от Нин Яньху с вызовом на террасу Лазурных Облаков.
Если бы дело не было достаточно формальным, Нин Яньху не стала бы встречаться с ними там.
Добравшись до террасы Лазурных Облаков, озадаченный Бай Лу снова встретил там Лян Маньгу и, что неудивительно, уже находившуюся там Мэн Цайцин.
Втроем они переглянулись, все уставившись на Мэн Цайцин с немым вопросом в глазах «?».
Мэн Цайцин тяжело вздохнула:
— Эх… Даже не знаю, с чего начать.
— Пришли? — Нин Яньху вышла, зажав под мышкой пачку бумаг, порылась в них и сказала: — Вот в чем дело. Все ученики вашего набора уже достигли ступени закладки Фундамента и изучили основы методов, поэтому, согласно правилам, уже могут представлять секту бессмертных Сюаньшань, спускаясь с гор, чтобы решать проблемы, с которыми обращаются жители континентов. Это обязательный этап для каждого ученика нашей секты, и сейчас у вас будет первый раз.
На лице Лян Маньгу вспыхнула радость: неужели наконец-то можно будет спуститься с гор и покрасоваться?
— Но, с другой стороны… — Нин Яньху, глядя на них, смущенно произнесла: — Вы, ученики, при всех своих достоинствах, все же несколько… своеобразны.
Лян Маньгу, совершенно не понимая, о чем речь:
— В чем же своеобразие?
Нин Яньху уставилась на него:
— Ты заядлый игрок, — затем перевела взгляд на Бай Лу: — А ты… скользящие полеты на мече, приготовление пирожных в алхимической комнате, организация массовых пикников, чтение методов работы с сознанием нараспев…
— Да-шицзе! — закричал Бай Лу. — Я про себя не спрашивал!!!
Нин Яньху выдохнула, бумаги в ее руках затрепетали.
— Ладно. В общем, сначала отправлю вас двоих. Если вы оба успешно справитесь, то и весь ваш набор, наверное, уже можно будет выпускать.
Она задумалась, затем снова решила, что не совсем уверена, и что нужно добавить кого-то понадежнее.
— Цайцин, отправляйся с ними.
Мэн Цайзин нерешительно потопталась на месте:
— Шицзе, мне идти? Но этот поход займет много времени, моя техника Движения сквозь Землю еще не отточена, да и на террасе Лазурных Облаков много дел…
— Ничего. Я приставлю к вам демона-культиватора из пернатого племени, находящегося под юрисдикцией Сюаньшань, чтобы он помог вам с передвижением, — мгновенно определившись с кандидатурой, сказала Нин Яньху. — Он достиг великого совершенства на ступени закладки Фундамента и сможет присмотреть за вами троими.
Это было в порядке вещей. Ни один из них троих, ни в технике Движения сквозь Землю, ни в управлении мечом, не достиг уровня, позволяющего перемещаться свободно. Обычно в таких случаях использовали магические артефакты, но, чтобы не рисковать истощением духовной силы, проще было нанять культиватора и просто заплатить ему.
Нин Яньху передала Мэн Цайцин жетоны испытания вместе с материалами по их заданию.
— После подготовки встретьтесь с тем демоном-культиватором на Золотом Нефритовом помосте.
— Есть, да-шицзе.
Бай Лу, Лян Маньгу и Мэн Цайцин внимательно изучили материалы. Суть дела заключалось в том, что в одном из городов империи Даюнь на их континенте творятся скверные дела. Местные не могут с этим справиться и передали дело в секту бессмертных Сюаньшань, прося о помощи.
Поскольку, судя по всему, происшествия были мелкими и не угрожали жизни, для решения достаточно было отправить нескольких новоиспеченных учеников, заложивших Фундамент.
Но к первому спуску с гор Лян Маньгу все равно готовился, как к серьезной битве:
— Мне нужно сходить к шисюнам, попросить у них защитные артефакты.
Бай Лу, по аналогии, спросил:
— А я могу взять с собой нашего Цюсо?
— Конечно, нет! — весело сказала Мэн Цайцин. — Тогда я бы и свою да-шицзе с собой забрала!
Услышав это, Бай Лу возразил:
— А я бы тогда своего наставника взял.
Мэн Цайцин: «?»
— Это же не соревнование, шисюн.
Бай Лу:
— О, точно.
Втроем они договорились собрать вещи и встретиться на Золотом Нефритовом помосте. Бай Лу вернулся, велел Цюсо упаковать ему одежду и еду, подумал и взял с собой нарисованные талисманы, после чего отправился к месту сбора.
На Золотом Нефритовом помосте уже были Лян Маньгу и Мэн Цайцин, а также тот самый легендарный «водитель» — огромная птица, присевшая на перила и склонившая голову, чтобы поправить немного пострадавшее перо.
— Бай-шисюн, это Лоло-шисюн, которого да-шицзе направила сопровождать нас, — почтительно представила Мэн Цайцин. Хотя Лоло и не был принят в ученики Сюаньшань, его род из поколения в поколение жил в горах Сюаньшань и работал на секту, так что обращение «шисюн» было уместно. — А это шисюн Бай Лу. Лоло-шисюн … с вашим пером все в порядке? Не пострадали? Если ранены, может, лучше отдохнуть?
Птица Лоло скользнула взглядом по Бай Лу: ступень закладки Фундамента, начальный этап, Пурпурный Дворец не открыт, внутри пустота: уровень виден как на ладони. В косе украшения из духовных камней, внешность более чем привлекательная, но истинная сила явно не соответствует столь низкому уровню…
Так вот он какой, ученик сяньцзуна Меча, легендарный гений алхимии!
Хм, звучит немного странно, но такова реальность Сюаньшань. Поэтому Лоло тоже вежливо кивнул, а затем спокойно объяснил свою травму:
— Ничего страшного. Это следы схватки с еретиком-культиватором. Уже почти зажило.
Лян Маньгу с восхищением воскликнул:
— Шисюн даже сражался с последователями злого пути? Настоящий пример для подражания!
Лоло сдержанно улыбнулся:
— Это лишь мой долг. Защищая Сюаньшань, я, хоть и не являясь учеником, считаю себя частью секты… На этот раз Нин-шицзе выбрала меня для сопровождения, и это проявление доверия. Эх, я ведь говорил, что не нужно, а Нин-шицзе все равно настояла, чтобы я взял немного духовных камней. Сказала, что я потрудился!
Бай Лу кивнул:
— Понятно, шисюн — ученик на аутсорсе.
Лоло подумал, что он сказал «внешний ученик», и, внешне скромный, но внутренне преисполненный гордости, произнес:
— Мои скромные достижения в практике еще не позволяют называться внешним учеником.
Хотя его прогресс в практике был небыстрым, и он застрял на ступени закладки Фундамента так надолго, но, если бы ему дали шанс, кто знает, может, он бы и взлетел!
В этот момент Мэн Цайцин достала несколько плащей и доули[4] с вуалью, протянула один комплект Бай Лу и заботливо сказала:
— Шисюн, тоже надень. В дороге будет ветрено.
— Хорошо, спасибо, шимэй. — Бай Лу накинул плащ и шляпу.
Лоло, глядя на его экипировку, подумал: хоть снаряжение и стандартное… но оно невольно напомнило ему об одном человеке. Мороз пробежал по коже. Видимо, обожжешься на молоке, будешь дуть и на воду. Однако Бай Лу, заметив его взгляд, с легким недоумением посмотрел в ответ, и ему пришлось поспешно расплыться в добродушной улыбке старшего товарища на аутсорсе.
Бай Лу в ответ сладко улыбнулся.
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Шичжи (师侄) — почтительное обращение к племяннику или племяннице по школе (обращение старшего члена школы, секты к ученику своего младшего брата или сестры по школе или к ученику своего собственного ученика). В данном контексте — обращение главы пика Тяньсюань Сюэ Даньсина к Хо Сюэсяну, который является его младшим «братом» по школе, но при этом занимает очень высокий статус сяньцзуна.
[2] Сюаньцзя-марионетка (玄甲傀儡) — особый тип марионеток-слуг пика Тяньсюань, специализирующихся на работе в алхимических лабораториях. Сюаньцзя (玄甲) дословно означает «сокровенные/таинственные доспехи». В контексте культивации этот термин указывает на то, что доспехи марионетки не простые железные, а усиленные с помощью духовных методов, зачарованные или созданные с применением сокровенных знаний (техник формирования, защитных рун и т.д.), что делает их особенно прочными и функциональными для опасных алхимических процессов.
[3] Звездные констелляции — в данном контексте термин используется для перевода понятия «星象» (xīngxiàng), которое в магических и практиках культивации подразумевает не просто созвездия как группы звезд, а астрономические конфигурации, положения и движения небесных тел (звезд, планет, Луны) и их энергетическое влияние в конкретный момент времени. Это ключевой аспект многих эзотерических систем (как западной магической традиции, так и восточной астрологии и астрономии), где сила ритуала, создание артефакта или заклинания напрямую зависят от благоприятного или соответствующего расположения небесных тел. В западной магии это соответствует понятию astrological constellations / alignments.
[4] Доули (斗笠), традиционная восточная (в частности, китайская) плетеная бамбуковая шляпа с широкими полями, к которой часто крепится вуаль (纱) из тонкой ткани или сетки для защиты от солнца, пыли или для сокрытия лица.
http://bllate.org/book/12276/1229537
