***
Неделю спустя Джин Эрхардт вновь встретил наследного принца Максимилиана Йоахима. Причиной тому стал вечерний приём, устроенный эрцгерцогом Робером Йоахимом, на котором, собственно, Джин и присутствовал.
Максимилиан в растрёпанном виде лежал в одном из углов сада при дворце эрцгерцога. Джин растерянно уставился на его рыжие волосы с застрявшими в них листьями. Он даже не нашёлся что сказать, потому как потерял дар речи от абсурдности ситуации. Неизвестный ему мужчина, забравшийся верхом на наследного принца, судя по всему, до этого мгновения не замечал присутствия Джина и уже был с наполовину расстёгнутыми брюками.
– Вот же…, – пробормотал Максимилиан, наблюдая за поспешными сборами вещей последнего и его последующим бегством.
Жилет на кронпринце сполз, воротник помялся, но даже при этом выглядел он куда пристойнее своего сбежавшего партнёра по забаве.
– …прошу прощения, – наконец выдавил из себя Джин после долгого молчания.
Максимилиан Йоахим, прищурившись, посмотрел на него, даже не удосужившись подняться с земли. Джин опустил взгляд. Ему пришла мысль поскорее убраться отсюда. Он уже прикрыл лицо шляпой и намеревался отвернуться – и, вероятно, так бы и ушёл, если бы Максимилиан не выдохнул короткое «А-а».
– Галант семьи Эрхардт, – произнёс наследный принц.
Джин застыл, точно пригвождённый к земле. Медленно обернулся. Максимилиан всё так же лежал, лишь слегка приподняв корпус. Опираясь одной рукой о землю – в позе, достойной героини живописного шедевра.
– Верно? – спросил он.
Выглядел он так естественно, будто опавшие листья служили ему одеялом, а земля – постелью. На шее виднелся лёгкий след от поцелуя. Джин не ответил. Лишь теперь, с глубоким опозданием, он начинал понимать: та прежняя грубость при их прошлой встречи вовсе не являлась проявлением наивности принца или же его беспечности.
– … Ваша шутка заходит слишком далеко.
Мужчине пришлось приложить немалые усилия, чтобы не назвать происходящее откровенной грубостью. Максимилиан мягко улыбнулся. Поднялся и отряхнул одежду.
– Шутка?
Он шагнул вперёд, резко сократив дистанцию между ними. Джин плотно сомкнул губы.
– Кто сказал, что это шутка?
С этими словами Максимилиан положил руку ему на жилет. Чуть выше V-образного выреза. Вслед за этим кончики пальцев неторопливо коснулись внутренней стороны рубашки. Максимилиан медленно и даже несколько откровенно скользнул ими дальше. Джин перехватил его руку, намереваясь спокойно её отстранить.
– Вот как.
Однако кронпринц уже вцепился в чужой жилет, усиливая хватку.
– Разве вам неизвестно, что лишь готовый к смерти осмелится так опрометчиво коснуться члена императорского рода?
Джин моргнул.
Такой закон действительно существовал, хотя до недавнего времени его соблюдали не слишком строго. Однако, если бы Максимилиан решил потребовать ответственности за столь грубый проступок здесь и сейчас, возразить было бы нечего. Дом Йоахимов стремительно приходил в упадок и, в подтверждение тому, охотно проливал кровь по самым ничтожным причинам. Джин промолчал. Раздался смешок.
– Просто шучу, шучу, – сказал Максимилиан, убирая руку с жилета.
Его пальцы легко коснулись кончика подбородка мужчины. От них исходил слабый запах табака.
Джин стоял молча. Это был идеальный момент, чтобы извиниться за проявленную дерзость, но делать этого не хотелось.
Возможно ли, что принц и вправду намеревался разглядеть его подлинные мысли? Потому как он неожиданно резко подался вперёд, приблизившись почти вплотную. Прежде чем Джин успел отреагировать, их взгляды встретились. Это были те самые светло-пепельные глаза, которые он видел неделю назад. Теперь они внимательно смотрели на него. Точно изучая.
Джин не отвёл взгляда. Подражая собеседнику, он оглядел его лицо, не упуская ни одной детали. Черты наследного принца были настолько изящны, что определение «красавец» подходило ему без оговорок. Небольшое лицо с тонко и аккуратно сложенными чертами выглядело так, будто нарисовано чьей-то рукой. Облик не отличался особой броскостью, но его мягкость напоминала акварельный рисунок.
На ум тут же пришли слова, сказанные Уикхемом накануне. Наркотики, секс и…
– Говорят, под предлогом искусства он рисует своих обнажённых партнёров.
Член императорской семьи, погрязший в тщеславии, именуемом искусством.
Презираемый им тип людей.
Лишь тогда Джин опустил глаза.
– Кажется, это было десять лет назад?
Максимилиан, до этого наблюдавший за мужчиной, наконец выпрямился, заложив руки за спину. Встав во весь рост, они оказались примерно одного роста.
– Помнится, у герцогини Эрхардт имелся свой галант, что всегда сопровождал её.
Они всё ещё стояли посреди сада, в котором единственным источникам света служили огни люстр, просачивающиеся сквозь окна, лунный свет да слабые отблески бриллиантов на одежде Максимилиана. В этом полумраке скрывать выражение лица не составляла труда. Джин не стал ни поспешно пресекать, ни отрицать слова собеседника.
– Слышал, за галанта с волосами, будто сплетёнными из золота, и сапфировыми глазами заплатили немалую цену и забрали к себе. Настолько он был красив, что ныне покойный младший герцог Эрхардт брал его с собой в академию. Похвастаться. Его наряжали в дорогие одежды, умащали волосы ароматными маслами и выставляли напоказ на банкетах. Совсем изредка.
– ….
– Десять лет назад… Много ли найдётся тех, кто вспомнил бы его – всего лишь галанта, даже не принадлежавшего герцогской семье – кто сумел бы узнать в нём повзрослевшего юношу, но…
Максимилиан резко замолчал. Он бросил взгляд на Джина и, развернувшись, вновь оказался к нему лицом. Теперь они смотрели друг на друга. Он отступал шаг за шагом, и свет, льющийся из особняка, то скользил по его лицу, то вновь исчезал. Джин стоял неподвижно, не в силах последовать за ним. Голова кружилась от неожиданной нападки. Он не мог понять намерений Максимилиана. Меж тем кронпринц медленно удалялся. Не отрывая взгляда от Джина, заложив руки за спину, он легко, почти играючи отступал назад.
– Ваше высочество.
Лишь когда лицо Максимилиана стало казаться совсем крошечным, не больше зеркальца, что обычно носят при себе придворные дамы, Джин, опомнившись, бросился вслед за наследным принцем. Он ускорил шаг. Под ногами шелестели опавшие листья. И этот звук отдавался в ушах, словно собственный крик.
– Ваше высочество, прошу вас, минуту…
Когда Джин приблизился, Максимилиан всё так же невозмутимо шёл, но уже отвернувшись от него и глядя прямо перед собой. Джин несколько раз снова окликнул его.
– Ваше высочество…
Но тот не реагировал.
Неподалёку от Максимилиана, не слишком плотно, стояли несколько человек, по виду – его слуги.
– Хм.
Пока Джин колебался, Максимилиан внезапно обернулся.
– Младший герцог Эрхардт.
Джин остановился. От поспешной погони дыхание сбилось. Кронпринц продолжил:
– Я бы хотел угостить вас чашкой чая.
Это было неожиданно, и момент выбран далеко не подходящим. Однако Максимилиан держался всё так же невозмутимо. Словно человек, напрочь забывший о тех грубых словах, брошенных ранее.
– Завтра, в полдень. В императорском дворце. Как вам?
Джин медлил с ответом. Хотя он понимал, что этот человек, который с поразительным спокойствием и внезапностью сменил тему, теперь непринуждённо ведёт разговор так, как ему удобно, и в данный момент, слегка приподняв подбородок, ждёт его ответа. Но всё же…
– …да, Ваше высочество.
С трудом выговорил он. Губы Максимилиана слегка изогнулись, точно у кошки. Принц сделал лёгкий жест рукой. Словно давая понять, что теперь Джин может идти.
http://bllate.org/book/12414/1106074
