Бай Вэй терпел все эти издевательства и даже не думал отступать. Честно говоря, это было странно.
Но через несколько дней раздался звонок от мэра Бая, и загадка разрешилась. Сейчас у Чан Цина с мэром отношения вполне себе приятельские — иногда даже удается поболтать не только о делах.
— Этот парень упрям, как осел, — вздохнул мэр. — Не просто решил уехать за границу, а еще и друга своего туда вытащить хочет. Я отказался и он устроил шоу. В итоге я сказал: если сможешь проработать три месяца у Чан Цина, тогда разрешу. Ну вот, он и вцепился в тебя, как клещ. Прости за головную боль!
Чан Цин машинально поддерживал разговор, но в голове уже крутился вихрь мыслей. С кем он собрался валить за границу? Тут даже гадать не надо.
Свалить от него и весело жить за океаном? Ха, держи карман шире.
Председатель Чан прикинул, как бы подложить свинью этому Баю, и при этом остаться белым и пушистым.
Самое простое, конечно, проболтаться мэру про тёплые отношения между двумя юными созданиями. Только вот, разболтаешь чужие скелеты по углам — сам потом и расхлёбывай. Не та карта.
Но планы строить не пришлось — судьба решила все за него.
Поздно вечером позвонил охранник с ресепшен, и Чан Цин слегка напрягся. А когда открыл дверь — остолбенел.
Бай Вэй ввалился внутрь, неся на руках какого-то человека. В июльскую жару этот кто-то был укутан в длинное пальто.
А потом пальто сняли и оттуда показалась голова, залитая кровью.
Чан Цин вздрогнул, но пригляделся — под кровавыми разводами угадывались изящные черты Чи Е.
— Ты что, охренел? Это как вообще получилось?! — рявкнул он, метнувшись за полотенцем.
Пару раз протёр лицо — крови, мать её, прилично. Уже полез за телефоном, скорая на языке.
Бай Вэй молниеносно перехватил его руку и нажал на кнопку отбоя.
— Врача нельзя!
Чан Цин понял: дело тёмное.
— Говори. Сейчас же.
Бай Вэй зло стиснул зубы и выдал короткую, рубленую фразу:
— Чи Е вышел из универа, и на него налетели трое или четверо с кирпичами. Ударили, поволокли в микроавтобус. Если бы я не сменился пораньше и не оказался рядом — неизвестно, куда бы его увезли.
— Кто это сделал?
Бай Вэй шевельнул губами, но ничего не сказал.
Чан Цин хмыкнул про себя: твой дорогой дружочек получил кирпичом по голове, и ты не побежал жаловаться папочке? Вместо этого приперся ко мне? Да тут пахнет чем-то очень интересным.
Наконец, Бай Вэй решился.
— Дело в том, что с процессом над отцом Чи Е все не так просто. Хотя приговор уже вынесли, огромная сумма денег до сих пор не найдена. Скорее всего, его родители просто пешки в чужой игре… Но есть люди, которые считают, что Чи Е знает, где эти деньги, и теперь не слезут с него. Ему грозит серьезная опасность.
Чан Цин едва сдержал усмешку.
«Деньги, да? Да этот щенок, если его послать в банк за наличкой, скорее встанет в очередь в туалет, чем поймёт, где тут банкомат. Кому вообще в голову пришло бы доверить ему хоть юань?»
— Ох, ну это явно вопрос для мэра Бая! — с нарочитым сочувствием вздохнул он. — У него возможностей побольше, чем у меня.
Бай Вэй снова прикусил губу.
Потом мельком взглянул на Чи Е, который сидел на диване, обхватив голову, и, словно приняв окончательное решение, потянул Чан Цина в соседнюю комнату.
— Я хочу, чтобы он пока пожил у тебя. Никому не говори, что он здесь. Даже моему отцу — ни слова. Если… если тебе действительно не безразличен Чи Е — сделай это.
Тут уже не нужно было слов. Чан Цин давно болтался между политикой и бизнесом и отлично видел всю паутину интриг.
Дело семьи Чи — это не просто мутная история. Это черная бездна, которая тянет вниз, где никого не ждет ничего, кроме безымянной могилы.
Он стоял, прикидывал: а стоит ли брать на себя такую мина замедленного действия? Взвесил, прикинул, и не удержался — мысленно выругался на Бай Вэя.
Хитрый гад, талантливый. Станет чиновником — не подкопаешься.
Весь город знает, что Чан Цин и Бай Вэй друг другу глотки бы перегрызли. И кто теперь догадается, что он прячет Чи Е именно у него?
Да, идея была проста, как ржавый гвоздь: сыграть на его слабости, использовать его привязанность к Чи Е как живой щит.
А ведь с точки зрения логики — ход блестящий. Пусть у Чи Е тут угроза для пятой точки имеется, но зато голова цела останется. Что важнее — решать приходится самому.
А кроме того… Этот малец дважды подчеркнул тему «пропавших денег». Не приманка ли это? Золотишко плюс красивая мордашка — надежный двойной крючок.
Умный ублюдок.
Чан Цин скользнул взглядом через открытую дверь.
На диване Чи Е неловко промокал голову. Полотенце уже пропиталось кровью, но он продолжал стирать одно и то же место, словно пытаясь стереть сам факт нападения. Тонкие плечи подрагивали от боли.
Чан Цин снова вспомнил ту хромую собаку, что плелась по двору в его детстве. Достаточно было одного удара лопатой, чтобы прекратить ее мучения.
А теперь эта лопата оказалась у него в руках.
— Ладно, я согласен.
Он чуть помедлил, разглядывая Бай Вэя. В отличие от него, этот тип явно не испытывал облегчения. Напротив — едва он получил желаемое, тут же нахмурился, будто осознав, какой хаос запустил своими действиями.
Но Чан Цин не собирался тратить время на его переживания. Он вытащил аптечку и без лишних слов начал перевязывать Чи Е.
Парень не двигался, не издавал ни звука, только крепко зажмурил глаза, будто надеясь, что если не видеть происходящее, то и его самого здесь не будет.
Но как только Бай Вэй поднялся с места, Чи Е дернулся и вцепился в его руку.
— Чи Е, — голос у Бай Вэя был мягкий, почти ласковый, — слушайся. Мы же обо всем договорились. Оставайся здесь. Скоро все наладится.
Губы Чи Е задрожали, в уголках глаз поблескивали слезы. Он сжал кулаки, словно пытался сдержать дрожь, но плечи выдавали его с головой.
Чан Цин проводил Бай Вэя до выхода. На пороге деланно посмотрел на часы и протянул с задумчивым видом:
— Интересно, магазин еще работает? А то дома резинки закончились…
Бай Вэй замер.
Его взгляд метнулся к Чан Цину, зрачки расширились, а по лбу вздулась вена.
Но он ничего не сказал. Только стиснул зубы, развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь.
Чан Цин смотрел ему вслед с кривой усмешкой.
— Ну и выдержка, — пробормотал он себе под нос.
Если даже после такого не дал волю эмоциям, значит, за спиной Чи Е что-то по-настоящему страшное.
Досмотрев, как тот скрылся, он вернулся наверх. В прихожей Чи Е смотрел на него снизу вверх, взгляд — осторожный, как у зверька, загнанного в угол.
Чан Цин, не удержавшись, изобразил самую мерзкую, похотливую ухмылку, какую мог.
С мальчишки тут же посыпались слёзы.
Хотя, по правде, с раной на голове и в таком виде — даже Чан Цин, при всём своём свинстве, не собирался сейчас ничего предпринимать.
«Ну и нежная у нас аристократия», — подумал он и вздохнул:
— Ну надо же, кто бы знал… Оказывается, я святой. Прямо-таки Мать Тереза.
http://bllate.org/book/12429/1106636
