Как говорится — даже если сидишь на горе золота, жопа всё равно может замёрзнуть.
А уж Шуйгэн, пацан из бедной семьи, знал это лучше всех. В жизни, как в туалете: если не шевелишься — затянет.
Вернувшись с Чанбайшаня, они с Шао быстренько пришли к согласию: в родном Цзюньшане им делать нечего. Ходить туда-сюда, когда за тобой числится убийство и диагноз — это как минимум глупо, как максимум — посадят.
Сказал матери, что поехал на юг на заработки — и вместе с Ваньжэнем (точнее, с его частью, которая ещё не ушла в дзен) укатили в один южный городок.
А Шао, как водится, с размахом. Простенькая квартирка — не, не наш метод. Князь, никак. Надо виллу. С садом, с фонтанчиком.
Хотя у них и были сбережения Ваньжэня — но и у любого мешка есть дно. А у Шао — аппетиты, как у демона с голодовки.
— Что ты сейчас сказал? — заорал Шао, глаза сверкают, лицо будто грозовая туча.
— А что? — Шуйгэн тоже не отступал. — Я же по делу! Я ищу работу, и ты давай тоже — хватит жрать мою печень.
Развернул газету, пальцем тычет:
— Вот, смотри, охранник в офис — образование не нужно, главное, чтоб мышцы были. Или вот — грузчиком на стройку, только мешки таскать. По-моему, нормально.
Шао вырывает газету и тут же превращает её в бумажный салат.
— Ты, блин, издеваешься? Это что за работа такая? Я — грузчик?! Я, принц?!
Шуйгэн, терпеливо, как с больным:
— Слушай, у тебя, конечно, в бумажке написано, что ты окончил школу, но это же у Пэна аттестат. Ты иероглифы-то нормально не пишешь. А если узнают, что ты — псих? Хорошо если не скрутят. Так что, поверь, охрана и ночной сторож — это ещё шик.
— А я? — добавил он, — Я хоть на официанта потяну. Или экскаватор водить. Ну, не комплексуй, принц.
Шао уже даже не спорил. Просто зарычал в нос. И кинулся на бедного Шуйгэна.
А дальше — цитата из протокола о насилии с элементами одобрения.
Шуйгэн, распластанный по дивану, с надорванным голосом:
— Княже… я не прав… сиди дома… я сам пойду работать…
Вот этого лучше бы не говорил. Потому что Шао, который в этот момент активно «оседлывал» его бедра, мгновенно потерял последние тормоза. Дальше было громко.
Очень громко.
Три дня табличка «не беспокоить» не покидала двери их номера. Если бы не своевременная сдача грязной посуды, персонал отеля уже ломал бы дверь.
На третье утро, когда рассвет вполз в комнату через щель в шторах, Шуйгэн валялся безвольным комочком, еле дышал, и впервые в жизни понял, почему говорят, что нельзя кидаться мясной булочкой в собаку. Особенно если ты — булочка.
— Убей… да убей ты уже меня, сволочь…
— Не волнуйся, — мурлыкал князь, облизывая с его лба последние капли пота, — я убью тебя. Медленно. И ещё. И ещё…
Но — гордый. Как же! На шее сидеть и лапки свесить — не по-царски. Когда Шуйгэн уснул, он реально задумался: а может, правда поработать?
И вот, пока Шуйгэн дремал, пробормотал сквозь сон:
— Реально… я буду тебя кормить…
Князь улыбнулся. И поцеловал его в завиток на лбу.
Они жили в городе, где богатели на всякой чепухе — стельки, щипчики, гвоздики. Вроде бы и ерунда, но местные сделали из этого целую промышленную империю.
А богатые, как известно, любят магию.
Тут тебе и дома по фэншуй, и офисы по компасу. В этом городке фэншуй-мастеров было вдвое больше, чем проституток. И, что характерно, у тех и у других — записи на недели вперёд.
Но не стоит думать, будто фэншуй — это лёгкие деньги. На этом поприще, чтобы «лопаты гнулись от золота», мало шевелить компасом и нести пафосную ахинею. Тут нужно две вещи: репутация и везение.
Попался тебе богатенький клиент, ты ему точно подгадал удачу — считай, выиграл джекпот. Он потом сам построит тебе карьеру: приведёт всех своих друзей-миллионеров, и можешь даже сайт не делать — клиенты к дому в очередь выстроятся.
Вот в один погожий день, пока Шао прохлаждался во дворе их арендованной виллы, неподалёку раздались грохочущие звуки фейерверков. Оказалось, соседская вилла — свежепостроенная, с иголочки — как раз готовилась к заселению. Праздничный ритуал по всем местным канонам: внос иконы предков, запуск “благословения”, всё по феншую.
Шуйгэн, как человек молодой и охочий до зрелищ, сразу потянул князя на «сходить поглазеть».
Шао нехотя плёлся следом, но стоило ему окинуть взглядом планировку дома — брови полезли вверх.
Дом, видно, строил человек не бедный. Двор — размером с мини-парк. Фонтан прямо по центру, идеально выровнен по оси входной двери и балкона с тыльной стороны. Ни перегородок, ни экранов — просто открытая трасса для потоков энергии.
— Классика “пронзённого сердца”, — со скептической ухмылкой пробормотал Шао. — Вода пробивает центр дома, неся за собой благополучие, любовь и, желательно, всех жильцов.
А по периметру сада? Вьюнки. Сплошные. Обвивают забор, как змеи. Видно, посадили сразу при строительстве, и за несколько месяцев они оккупировали всю ограду. А ведь это — растения инь, тянут на себя всякую нежить, как тухлое мясо тянет мух.
А уж если учесть, что богатые семьи вечно ссорятся, дерутся, травят и подсылают порчу — тут до полноценного проклятого дома осталось одно чихание.
Шао, не сдерживая ехидства, пробормотал своё наблюдение Шуйгэну.
А вот этого делать не стоило. Потому что в толпе зевак стояли и те самые фэншуйщики, которых нанимали на проект. А голос у князя был, мягко говоря, театральный — всё слышали, включая самого хозяина.
Тот — местный предприниматель, глава завода по производству зажигалок, между прочим. Дом строил с благими намерениями: жить тут всей семьёй, родителей перевезти, традиции уважить. Даже заплатил нескольким мастерам, чтоб уж наверняка.
А тут — бац! — не успел внести дедушкину табличку, как этот хмырь обзывает весь проект проклятым гнездом. У бедного бизнесмена аж жилка на лбу вздулась. Врубил своего внутреннего колхозного олигарха и пошёл в наступление с матом и пальцем, целясь прямо в нос Шао.
Шуйгэн, видя, куда всё катится, поспешно схватил Шао за руку, пытаясь утащить его прочь, пока не набежали менты. Но, это ж Шао. Он приподнял бровь, смерил предпринимателя ледяным взглядом и мрачно прошипел:
— Не веришь? Да живи тут. Три дня. — Он медленно поднял три пальца, словно отсчитывая минуты до проклятия, и, не говоря больше ни слова, развернулся, увлекая Шуйгэна за собой.
Уж кто-кто, а этот коммерсант явно не знал, кого он оскорбил. Единственный человек, кто когда-то мог на него наорать — и остаться жив — это был его отец.
Три дня? Пф. Хватит и одной ночи.
И вот той же ночью, когда Шуйгэн сладко спал, Шао вызвал земного духа-обидника, старого доброго южного призрака на злобу дня.
Нет, он не колдовал ради зла. Он просто… слегка ускорил неизбежное.
И, как и следовало ожидать, дух, почуяв влажную, затхлую энергетику, рванул прямо к новенькому особняку. Забрался по вьюнам, напился из фонтана, отрыгнул темнотой — и пополз к парадной двери…
— Шао… ты там чего вытворяешь? — Шуйгэн, ворочаясь во сне, приоткрыл один глаз и увидел, как Шао стоит у окна и смотрит в сторону соседской виллы, зловеще усмехаясь.
— Смотрю кино. Спи давай. Ничего интересного.
Но Шуйгэн-то знал: если Тоба Шао улыбается — жди беды. Он вообще улыбался только в двух случаях: перед убийством или после.
Ответ ждать себя долго не заставил.
Утром по району разнёсся шум: в доме того самого зажигалочного бизнесмена — ночью случился семейный триллер.
Его жена, будто ошалевшая, посреди ночи схватила кухонный тесак и пошла кромсать мужа. Благо, тот был не из мягкотелых — тяжёлой рабочей школы. Ему хватило одного удара, чтобы проснуться, а дальше — кувырком с кровати, кулём по лестнице, и ноги в руки. Жив остался — уже достижение.
Сбежались родственники, охрана, работяги со стройки — и еле скрутили обезумевшую даму. А потом — как водится — она пришла в себя, хлопая глазами: «А что, уже утро? А почему я вся в крови?»
Перепугавшись не на шутку, мужик вдруг вспомнил вчерашнего молодого злыдня, что угрожал три дня назад проклятием. Тут же понял: это был не дурак. Это был мастер.
Сильно приуныв, он взял коробку с женьшенем, оленьими рогами и банковской карточкой, и приполз с поклоном.
Шао принял всё это с видом благородного карателя:
— Хм, ладно… не держу зла на невежд.
После чего, как полагается, не без театра, обмакнул кисть в тушь, и красиво, с залихватской каллиграфией, вывел защитное заклинание на рисовой бумаге. Получилась полноценная молитва безопасности в пяти частях. Написано всё на вычурном, старом традиционном китайском — прямо как в храмах.
Бизнесмен чуть не прослезился. Такого уровня — и такой молодой. Это же… великий мастер!
Шуйгэн стоял сбоку, глядя на это представление, и тихо шептал:
— Господи… шарлатан…
Но дело сделано. Бизнесмен перекроил весь интерьер по указке князя: фонтан снесли, вьюны вырвали, компасом всё перемерили. И — о чудо — в доме стало тихо, а дела — как на дрожжах.
И вот с этого момента в городке появился новый фэншуй-гуру, именующий себя «Князем». Его график стал плотнее, чем у хирурга в государственной больнице: приём только по записи, аванс от 500 000 юаней и ожидание — два месяца.
Шао, конечно же, на эти деньги выкупил арендуемую виллу, и, развалившись на шезлонге с видом на личный сад, высокомерно бросил Шуйгэну:
— Ну и? Как тебе ночной сторож и разнорабочий?
А Шуйгэн, всё ещё рисующий кружочки на страницах газеты в разделе «Работа для неудачников», медленно опустил газету, посмотрел на князя и прошептал с болью:
— Вот такая у нас страна. Только аферисты и зарабатывают…
http://bllate.org/book/12430/1106758
