Глава 62. Пазл.
На следующий день после похорон Лян Муе вернулся из Чунцина в Гуйчжоу, чтобы помочь Чжэн Чэнлину вывести все вещи на двух грузовиках, тщательно отсортировав оборудование: что нужно починить — отправил в ремонт, что нужно вернуть — вернул.
Героическое восхождение Пань Игэ завершилось, а для Лян Муе и Чжэн Чэнлина всё только начиналось. Они занимались завершающим этапом работы целую неделю. Вместе с ними была только небольшая группа сотрудников. Всё это время Лян Муе ходил как на иголках, боясь, что может что-то забыть. И только по завершении всех дел он, наконец, взял свои вещи и вернулся в Пекин.
Как только он вошёл в квартиру, он был ошеломлён. Вокруг царил полный беспорядок, а Хань Чжися в панике носилась по комнате, пытаясь поймать белый пушистый комочек, который бегал туда-сюда.
— Что это...?
— Это мой щенок, — смеясь, сказала Хань Чжися.
Помимо срочного возвращения в Пекин на прошлой неделе, чтобы переснять обложку для журнала Feng Shang, Лян Муе не был дома уже три месяца. Он совершенно не помнил, чтобы Хань Чжися когда-либо упоминала, что собирается завести собаку. Неделю назад они мельком виделись, но она и тогда ничего не говорила.
— Цзяоцзы, иди сюда! Познакомься со своим гэгэ, — скомандовала Хань Чжися щенку с серьёзным видом.
П/п: Имя собаки переводится как Пельмешка.
Но Цзяоцзы, не признавая своего нового «брата», рванул на Лян Муе со скоростью в двести километров в час, как защитник семьи, громко лая на него и его большие сумки.
— ... — Лян Муе нахмурился, присмотрелся внимательнее и сказал, — Мама, у тебя же самоед. Он вырастет вот таким большим, — он наглядно показал руками предполагаемый размер.
Хань Чжися только отмахнулась.
— Зато это заставит меня чаще выходить на прогулки.
— ...
Цзяоцзы лаял на него добрых три минуты, изводя его нервы, пока наконец оба не устали: Цзяоцзы отправился в свою лежанку спать, а Лян Муе рухнул на диван, чтобы немного отдохнуть.
Только тогда Хань Чжися сказала:
— Сяо Чи заходил.
Лян Муе, смертельно уставший за последние несколько дней, едва не задремал только что на диване, но после её слов сон его как рукой сняло.
— Когда?
— На прошлой неделе, по дороге в аэропорт.
— ...Как он?
Поглаживая Цзяоцзы, Хань Чжися спокойно ответила:
— Всё в порядке. Кстати, он познакомился с Цзяоцзы раньше, чем ты.
В тот день Чи Юй опоздал на полчаса. Он заранее предупредил об этом Хань Чжися в сообщении, но, увидев её, всё же опустил голову и извинился.
— Простите.
Она ответила, что ничего страшного, главное, что он пришёл. Потом Хань Чжися вручила ему ключ от кладовой.
Когда Чи Юй вернулся, чтобы отдать ключ, Цзяоцзы так же рванул к нему. Но в тот раз щенок оказался на удивление послушным. Глаза Чи Юя загорелись, увидев маленького белого пса, и он сразу присел на корточки, протянув к нему руки. С разрешения Хань Чжися он начал гладить мягкую, пушистую шерсть Цзяоцзы.
Наблюдая за этим, Хань Чжися спросила:
— У тебя тоже была собака?
Чи Юй покачал головой.
— Очень хотел завести, но раньше семья не позволяла. А теперь, когда я постоянно в разъездах по всему миру, это и вовсе невозможно.
С того места, где сидела Хань Чжися, было видно, как Чи Юй, сидя на полу, скрестил ноги, а Цзяоцзы уютно устроился у него в объятиях. Это была картина полной гармонии. В тот момент Хань Чжися подумала: «Действительно, завести собаку — это настоящее счастье. Новая жизнь обладает удивительной магией, способной без труда залечить старые раны». А Чи Юй, в свою очередь, думал, что это, возможно, его последняя встреча с Цзяоцзы. Такой милый щенок, ему хотелось провести с ним ещё несколько минут.
Чи Юй поиграл с Цзяоцзы около пятнадцати минут, и к концу щенок уже настолько привык к нему, что даже спокойно позволил поднять себя одной рукой вверх. Только когда позвонил водитель, чтобы поторопить его, Чи Юй взял выбранный сноуборд Ичуаня и попрощался с Хань Чжися.
— Приходи почаще играть с Цзяоцзы, — любезно сказала Хань Чжися перед его уходом.
Чи Юй по привычке уже хотел из вежливости согласиться, но, обдумав всё, остановился. Он глубоко вздохнул, посмотрел на сноуборд, который раньше принадлежал Лян Ичуаню, и вдруг почувствовал прилив смелости.
— Простите, — произнёс он. — Я, наверное... больше не вернусь. В любом случае, мне очень жаль. И ещё... спасибо вам.
В этот момент Хань Чжися поняла, что это было куда более серьёзное извинение, чем просто за опоздание.
Сказав это, Чи Юй повернулся, чтобы уйти. Но его окликнула Хань Чжися, повторив те же слова, что сказала при встрече.
— Главное, что ты пришёл.
Чи Юй кивнул. В руках у него всё ещё был сноуборд Лян Ичуаня, а одна нога — по-прежнему в ортезе. Прихрамывая, он сделал несколько шагов вперед и попрощался.
Хань Чжися, глядя на Лян Муе, который сейчас задумчиво лежал на диване, снова спросила:
— Действительно ли правильное время* так важно? Ты никогда не думал, что было бы, если бы вы были вместе?
* Тут опять отсылка к часто встречаемой в Китае фразе «Правильный человек, но неправильное время», где «время» упоминается не только в прямом смысле, но и как некие обстоятельства, мешающие паре быть вместе.
Все эти месяцы Хань Чжися внимательно наблюдала за отношением Лян Муе к Чи Юю, и ей казалось, что его забота была настолько очевидна, что у него всё было написано на лице.
Лян Муе, лёжа на диване, вдруг почувствовал, будто из него высосали все силы.
— Конечно, думал, — ответил он с закрытыми глазами. — Но я не должен. Эти отношения изначально были обречены.
— Ты всегда... — Хань Чжися замялась.
— Говори, — Лян Муе опустил ноги, освобождая место для неё рядом на диване.
Хань Чжися села на край, и Цзяоцзы тут же прыгнул к ней на колени.
— Ты всегда ищешь правильное и неправильное, — осторожно продолжила она. — Полюбить тебя — правильно, скрыть от тебя что-то — ошибка. Захотеть тебя увидеть — правильно, использовать вещи для оправдания — ошибка. Человек правильный, а выборы неправильные. Не думать о нём — правильно, не грустить — правильно, не быть с ним — тоже правильно. Ты всегда поступаешь правильно. Разве тебе это не надоело?
Лян Муе открыл глаза, он хотел было что-то сказать, но не смог подобрать нужных слов для ответа.
В последние две недели Лян Муе часто размышлял о себе. В самом начале, когда Чи Юй вместе с Чжан Айдой выманил его в Пекин в фотостудию, тот сразу честно признался, что у него есть вещи Ичуаня, которые нужно передать. Но первой реакцией Лян Муе были его мысли, что это — лишь жалкий предлог. Несколько дней назад, на похоронах Хуан Хэ, Чи Юй не смог приехать из-за непреодолимых обстоятельств, но, услышав его голос по телефону, Лян Муе первым делом заподозрил, что Чи Юй в чём-то нечестен. Это было словно автоматическая реакция: он всегда сначала предполагал худшее о намерениях других людей. И каждый раз, лишь услышав Чи Юя или увидев его, Лян Муе осознавал, что изначально судил его несправедливо.
Как бы ни говорила Хань Чжися, это было далеко не так просто, как «перешагнуть через порог». Первая трещина давно превратилась в пропасть, в ущелье, в непреодолимую бездну. Потерянное доверие уже никогда не вернётся. Чем глубже становилась их связь, тем сильнее Лян Муе ранил Чи Юя.
Лян Муе так и задремал на диване в этих размышлениях. Он проспал до восьми вечера, пока его не разбудил звук дверного звонка.
Хань Чжися открыла дверь и увидела у порога посылку.
— Ты заказывал сноуборд? Тут пришла огромная коробка.
— ...Нет. Сноуборд? — Лян Муе ещё не отошёл ото сна, а Хань Чжися уже начала распаковывать коробку.
— Это лыжи… Но странно, почему здесь только одна лыжа…
Лян Муе тут же сел на диване, сон как рукой сняло. Он понял, что может быть внутри.
Почти одновременно с ним Хань Чжися догадалась о том же.
— О, здесь ещё есть записка... Это от Сяо Чи. Открой сам.
Лян Муе встал, умылся, а потом взял посылку и пошёл с ней вниз в кладовую.
Стена с разноцветными лыжами в кладовой была спроектирована самим Лян Муе. Лян Ичуань начал заниматься горнолыжным спортом в возрасте шести лет под руководством Лян Цзяньшэна, а в одиннадцать уже принимал участие в соревнованиях. С годами его доски становились всё длиннее, и Лян Муе аккуратно расставил их по цвету и длине, выстраивая словно нотную последовательность или радугу. Столяр почти неделю трудился в подвале их дома, воплощая в жизнь эскизы. В тот момент, когда работа была завершена, Лян Муе почувствовал, что огромная дыра в его сердце, наконец-то, затянулась.
Недавно Чи Юй пришёл и забрал яркую сине-зелёную лыжу Völkl Wall, вторую справа. Пустое место, которое осталось после неё, сильно тревожило Лян Муе, и он, не выдержав, взял дрель, снял крепления и передвинул доску, которая была самой правой, на одно место левее.
А сейчас перед ним в посылке лежала лыжа с белым основанием, украшенная красными и синими цветами — это, действительно, была лыжа. И она была из пары, предназначенной для катания вне трасс. Лян Муе сразу понял это по её длине и ширине — на таких редко тренируются в парках или на подготовленных трассах. Эти лыжи точно предназначались для катания вне трасс в Канаде, где раньше катался Лян Ичуань.
Записка рядом подтвердила его догадку.
«Мне неудобно, что только я беру у тебя лыжи, поэтому давай поменяемся. Это были любимые лыжи Ичуаня для катания по дикой местности, когда ему было семнадцать. Он поцарапал одну о камни в лесу, и я предложил починить её и нанести воск, но она так и осталась у меня.»
Почерк Чи Юя был корявым, словно у школьника, но он упорно продолжал писать по-китайски. Сообщение было коротким, всего несколько строк, а ниже были характеристики на английском: марка доски, год выпуска, ширина и длина.
«Rossignol Squad 7, 2013, 120mm, 190cm.»
Сверху и на основании лыжи было множество царапин, но Лян Муе аккуратно её взял, поставил вертикально и прислонил к стене.
Возможно, это была судьба — эта доска оказалась длиннее самой длинной из его коллекции и идеально подошла для правого края. Теперь все ноты снова обрели гармонию.
И вдруг Лян Муе осознал: в этом помещении, в этом небольшом пространстве, он хранит все воспоминания о Лян Ичуане с нуля до шестнадцати лет, а у Чи Юя — воспоминания о его жизни с шестнадцати до восемнадцати. Они обменялись досками, но на самом деле, обменялись воспоминаниями, разделив свою жизнь друг с другом. Чи Юй никогда не брал у него ничего просто так — ни деньги, ни доброту, ни воспоминания.
Теперь их пазл был завершён, и никто никому ничего не был должен.
Примечение переводчика: напомню, что у меня в телеграм-канале идет перевод еще одной новеллы этого автора «Истина и ложь». Вышло уже 28 глав!
Ссылку на тгк можно увидеть в профиле команды.
http://bllate.org/book/12440/1107826
