Глава 79. Mac Daddy Face.
Чи Юй, находясь буквально в шаге от Лян Муе, ощутил перемену в его настроении в этот момент.
Пускай Лян Муе и удивился, но он всё же ответил:
— За эти дни ты сильно устал, да и я тоже сейчас не в лучшем состоянии. Давай поговорим об этом вечером.
Так называемое «ощущение» — это на самом деле субъективное суждение, сложившееся на основе накопленного опыта. Сам Лян Муе не раз полагался лишь на «ощущение», принимая решения — отказывался от намеченной цели и поворачивал обратно. Он попытался мыслить рационально и поставить себя на чужое место: если его собственное чувство имеет значение, то почему с чувствами Чи Юя не надо считаться?
— Тогда сегодня... — Чи Юй оборвал фразу на полуслове, глядя на сноуборд, стоящий у стены.
— Сегодня не будем снимать, давай я просто покатаюсь с тобой. — Лян Муе снова удивил его. Приблизившись, он, как всегда, привычно потрепал его по волосам — в этом жесте была особая нежность.
Затем он обошёл Чи Юя, открыл дверь и отпустил на выходной Сяо Тан и второго оператора, которые находились в гостиной.
Той ночью он снова оставил половину кровати для Чи Юя, но тот всё равно пошёл спать на пол в гостиной. Когда Лян Муе его спросил, в чём дело, тот только ответил, что кровать в спальне слишком мягкая.
Однако около трёх часов ночи шум воды в ванной главной спальни разбудил Лян Муе. Он увидел Чи Юя, принимающего обжигающе горячий душ, а его тело беспрерывно дрожало.
Осознав, что что-то не так, Лян Муе подошёл, выключил воду и завернул его в полотенце. За всё это время он не проронил ни слова.
Позже, спустя час, Чи Юй, лёжа в его объятиях, мучился от ночного кошмара, весь в холодном поту.
Лян Муе снова и снова повторял себе, что он не имеет права забывать — четыре года назад в ту ночь, когда случился несчастный случай, к гибели друга ближе всех оказался именно Чи Юй. Автокатастрофа унесла жизнь Лян Ичуаня, оставив дыру в его сердце. За всё то время, что они ни были вместе, Лян Муе больше ни разу не поднимал эту тему. Тогда в Канаде, когда Чи Юй открылся и рассказал, как произошла авария, это уже было для него испытанием. Лян Муе однажды уже заставил его пережить это и никогда не сделает этого снова.
Изменить прошлое невозможно, но сейчас, по крайней мере, он может быть рядом в такие моменты, когда ему нужна помощь.
На этот раз Лян Муе помнил, что не стоит включать свет, и утешал его в темноте, пока Чи Юй снова не успокоился.
Перед поездкой в Канаду Чи Юй захотел постричься, сказав, что это символизирует новое начало сезона. Лян Муе показалось, что на этот раз он обрезал волосы слишком коротко — это придавало ему юношеский вид и делало Чи Юя ещё моложе. И к тому же, когда Лян Муе теперь обнимал его, короткие волосы кололись, что было даже немного больно.
Сейчас Чи Юй глубоко дышал в его объятиях, и сдерживаемые все эти дни эмоции наконец вырвались наружу. Измученный и совершенно обессиленный, он наконец заговорил:
— Муе, есть кое-что, о чём я тебе не рассказывал.
Лян Муе погладил его слегка завивающиеся волосы.
— Мгм. Не спеши, баобэй, расскажешь, когда захочешь.
— Я хочу сказать это сейчас, — ответил Чи Юй. — Каждый раз после очередной лавины моя способность переносить опасность падает до нуля. Мне кажется, это так несправедливо. В такие моменты, пусть даже и на короткое время, но я начинаю ненавидеть горы, что нависают передо мной, и снег под ногами. Особенно, если кто-то из знакомых пострадал или…
— Или ты сам. — Лян Муе лежал позади Чи Юя, держа его за запястье левой руки, но при этом не сжимая слишком крепко. Кожа Чи Юя была горячей, и он оставил между ними немного пространства, буквально на расстоянии дыхания.
— Мгм. Когда я впервые столкнулся с лавиной, мне было пятнадцать. Месяц спустя — ни соревнований, ни трюков, ни концентрации. Я потерял всё. Я думал, что за столько лет стал сильнее и смогу преодолеть это… но ошибся. В последние дни именно в таком состоянии я и нахожусь.
Лян Муе опустил голову, упёршись в затылок Чи Юя.
— Мгм, — ответил он, звук был тихим и каким-то приглушённым.
Чи Юй продолжил:
— Когда я думаю о Безымянной вершине, то не чувствую ни волнения, ни азарта, ни прилива адреналина. Наоборот — я тревожусь, хочу тянуть время, хочу отложить всё. Не могу нормально спать, и хочется сказать, что не поеду туда, но также не хочу подвести всех. Я знаю, что когда-то из-за меня ты уже выбросил один проект, и не хочу снова…
Не успел он закончить, как Лян Муе мягко прикрыл его рот левой рукой и почти шёпотом сказал ему на ухо:
— Не думай обо мне. Такие решения ты должен принимать только сам, ради себя. Не думай, каково будет мне. Чувствуешь себя плохо — не едь.
Плечи Чи Юя опять задрожали. Тогда Лян Муе придвинулся к нему ближе и крепко обнял, не оставляя никакого пространства для сомнений.
В экстремальных видах спорта за каждым решением стоят безграничные последствия. Подталкивать кого-то к действиям — это абсолютно против профессиональной этики. Лян Муе не стал бы заставлять Пань Игэ подниматься на стену CMDI в день, когда он был не в форме, и уж тем более не стал бы теперь принуждать Чи Юя идти навстречу «мечте».
— Так… ты будешь участвовать в соревновании? — аккуратно спросил Чи Юя Лян Муе.
— С Мон-Трамбланом закончим, — ответил Чи Юй. — Соревнование, которого я не жду, не сможет вызвать у меня возбуждение, а значит, и выступить хорошо я не смогу. В последние дни я заставлял себя подниматься в горы. В тот вечер… мне очень жаль. Я заставил вас волноваться.
— Мне тоже нужно извиниться, что я не остался подождать тебя. У нас была всего одна машина, и я не хотел, чтобы Сяо Тан мёрзла.
Чи Юй просто кивнул, услышав его слова.
— Ты хочешь наверстать упущенное? Это как-то связано с Максом? — продолжил Лян Муе. В течение дня, когда он был на склоне, то заметил список участников квалификации, и среди них значилось имя Макса Уилларда. Трамблан был его домашним склоном.
Чи Юй не ответил, и человек за его спиной снова заговорил:
— Чи Юй, на Хасилегене Чжан Айда, может, и не заметила, но неужели я не понял? Ты не ушёл с линии падения вовремя. В тот момент, как ты крикнул «Drop-in», весь план отступления вылетел у тебя из головы. Что, так сильно был увлечён катанием?
Только тогда Чи Юй обернулся. Он посмотрел Лян Муе прямо в глаза и, отчеканивая каждое слово, ответил:
— Я хотел победить. Хотел однажды честно выиграть у него в высокогорных соревнованиях вне трасс. Как будто это могло бы компенсировать то, что случилось тогда…
Он не договорил, да и не было в этом необходимости.
— Чи Юй, ты знаешь, как я отношусь к этому, — заговорил Лян Муе. — Я очень благодарен тебе за то, что ты участвовал в соревнованиях ради меня и нашего фильма. Но тебе не нужно было ехать на Хасилеген, и победа была не нужна. Для меня ты уже хорош настолько, насколько это возможно. С того самого момента, как я встретил тебя. Тебе не нужно меняться, не нужно стараться, не нужно делать ничего больше.
С того… момента, как он встретил его?
— В… the Board Shop? — спросил его Чи Юй.
(В… магазине сноубордов? — в оригинале Чи Юй говорит частично по-английски.)
Лян Муе отрицательно покачал головой.
— За три года до этого.
На похоронах Ичуаня.
Теперь всё изменилось. Ему больше не нужно было постоянно бросать вызов самому себе, до последней капли сил, чтобы заслужить любовь и признание. Даже если Чи Юй всю ночь будет закрываться в себе, словно в твёрдом коконе, рука Лян Муе всегда будет оставаться в его ладони, их запястья будут переплетены, словно это долгое и нежное объятие. Теперь он мог позволить себе сделать шаг назад.
Чи Юй повернулся лицом к Лян Муе и встретил его взгляд. Спустя некоторое время он моргнул, будто соглашаясь.
— Теперь я так не думаю, — объяснил Чи Юй. — В этот раз участие в соревновании не связано с ним. Если бы ты не сказал, я бы даже не узнал, что он тоже зарегистрировался. Я делаю это только для себя.
Лян Муе решил ему поверить. Немного поколебавшись, он всё же заговорил тихим голосом:
— Чи Юй, через три недели будет ещё один этап в Ревелстоке. Это как раз за два дня до премьеры «Восхождения», так что мы успеем. Ты хочешь поехать?
Кататься с высоких гор Китая, в том числе с Безымянной вершины — это была мечта Чи Юя. Но снять об этом фильм было мечтой самого Лян Муе. Он не хотел повторять прошлых ошибок, прикрываясь «Мечтой Чи Юя», чтобы лишить его настоящей мечты — поехать на соревнования FWT, мчаться по серебристо-белым просторам и, наслаждаясь свободой, скользить по пухляку.
— Да, я всё ещё хочу попытаться, — Чи Юй крепко обнял Лян Муе, прижавшись головой к его шее.
Лян Муе, так, чтобы Чи Юй не заметил, облегчённо выдохнул. Слава богу.
Спустя долгое время, когда Лян Муе уже было подумал, что Чи Юй уснул, тот вдруг заговорил:
— Не отменяй все планы. Давай подождём месяц, а потом всё ещё раз взвесим, хорошо?
— Хорошо, как скажешь, — кивнул Лян Муе.
После паузы он снова тихо добавил:
— Завтра не катайся, отдохни денёк.
— На подготовку осталось всего три недели, а я сейчас выгляжу на склоне, как чёрти что... — голова Чи Юя по-прежнему лежала на шее у Лян Муе. Голос его был приглушённым, он продолжал бормотать что-то невнятное в знак протеста, и это щекотало шею Лян Муе. Чи Юй сейчас был похож на большого лохматого пса.
— А хочешь на свидание?
Бормотание прекратилось. Спустя некоторое время его круглая колючая голова слегка кивнула.
Поздно ночью Чи Юй услышал, как Лян Муе, решив, что он уже уснул, тихонько выбрался из кровати и позвонил кому-то. Он говорил то на английском, то на китайском. Чи Юй предположил, что Лян Муе связывался с партнёрами и спонсорами, чтобы сообщить об изменениях. Спрятавшись в тёплое одеяло, он тихо вздохнул.
***
Три недели пролетели как одно мгновение. Как и планировалось, оба оператора съёмочной команды вернулись в Пекин. Лян Муе сказал им ждать новостей, сам же отправился с Чи Юем в Ревелсток для участия в первом квалификационном этапе. Тренировки Чи Юя в последние дни в Трамблане выглядели немного лучше, чем в самом начале.
С десяти до пятнадцати лет его соперниками были товарищи по команде. Затем, когда Чи Юй выбрал фрирайд на больших горах вне трасс, его противником с пятнадцати до двадцати стала сама гора. Но с двадцати до двадцати пяти его соперником был он сам. С бесконечным терпением и упорством он научился справляться с переменчивостью жизни. Если он мог встречать трудности лицом к лицу раз за разом, то обязательно сможет выстоять и ещё.
В их первый вечер в Ревелстоке Лян Муе приготовил для Чи Юя небольшой сюрприз.
Чи Юй, держа левой рукой сумку со сноубордом, открыл дверь арендованного на Airbnb дома и сразу увидел оживлённую компанию в гостиной. Там были Гао И, Сян Вэйвэй, Чэн Ян и его новый парень, и ещё несколько друзей — фрирайдеров-любителей, которые тоже были на вечеринке по случаю новоселья у Лян Муе в его квартире. Они уже приготовили еду и ждали Чи Юя.
— Группа поддержки. Но не напрягайся слишком сильно. Они просто решили приехать сюда на выходные, чтобы застать немного пухляка и заодно поддержать тебя, — сказал Лян Муе, облокотившись на дверной косяк и расслабленно держа в руках ещё одну сумку с доской Чи Юя.
У Чи Юя наконец появилась улыбка.
Пожалуй, именно с того дня он стал немного увереннее на тренировках. Наблюдая, как Чи Юй с лёгкостью исполняет на трамплине double cork 1080, Лян Муе ощущал, как у него сжимается сердце. Как талантливый документалист, он включал камеру каждый раз, как только видел хорошую историю, — для него это было так же естественно, как есть, спать или говорить. Как будто это был инстинкт.
Но три недели назад он принял трудное решение: оставить все камеры выключенными, пока Чи Юй тренируется. Включенная камера создаёт давление на спортсмена. По этой же причине он не опасался, когда Пань Игэ выполнял динамический прыжок «Фэйтянь» на стене CMDI, потому что она не снимали этот момент на камеру. Лян Муе понимал, что для Чи Юя это очень чувствительный период, и хотел устранить все возможные внешние факторы, чтобы тот смог прийти в лучшую форму. И только тогда они смогут решить, отправляться ли им на Безымянную вершину и стоит ли снимать фильм, как планировалось.
Соревнования проводились на южном склоне вершины Маккензи. Этот участок обычно находился за пределами зоны патрулирования. За последние две недели в Ревелстоке выпало более двадцати футов снега. Понадобилось сорок человек из горнолыжной службы безопасности, которые три дня работали посменно и взорвали более восьмиста зарядов, чтобы взять под контроль риск схода лавины на этом склоне.
За два дня до соревнований, катаясь поблизости, Чи Юй слышал непрекращающиеся взрывы, и это почему-то его успокоило. Он снял очки, прищурился и посмотрел в противоположную сторону. Чи Юй увидел склон Mac Daddy Face*, резко вырисовывающийся на фоне голубого неба, будто высеченный одним уверенным взмахом лезвия.
* Mac Daddy Face на горе Маккензи в Ревелстоке — это не просто склон, а именно отвесный участок, стена (face), который представляет собой крутой, технически сложный рельеф. Во фрирайде и альпинизме термин «face» обычно обозначает отвесную часть горы или обрывистый участок, требующий особого мастерства.
— Раньше, когда я катался здесь с Ичуанем, мы провели тут почти год, но так и не поднялись на вершину. Сегодня у меня, наконец, будет шанс, — сказал он с ноткой ностальгии.
В Трамблане он упустил возможность сразиться со своим давним соперником из детства на родном склоне, но теперь, успев на последний день регистрации, он попадал на один из самых престижных квалификационных этапов всего североамериканского тура FWT — этап, который обещал идеальные условия и максимум внимания.
— Кстати, об Ичуане… — начал Лян Муе, но Чи Юй его перебил.
— Я собираюсь в тот лес. После соревнований. Спокойно покатаюсь, — Чи Юй закончил за него.
В очереди на подъёмник он краем уха услышал, как кто-то рядом обсуждает какую-то новую одиночную трассу. Заинтересовавшись, Чи Юй спросил у человека, где находится эта трасса.
Тот ответил, что она внизу северной чаши, за участком Dog leg.
Чи Юй посмотрел на Лян Муе и улыбнулся. На вершине ветер был пронизывающий, и, словно космонавт, Чи Юй прижался шлемом к шлему Лян Муе и чётко произнёс:
— Видишь вон там? Прошли годы, а они всё ещё спускаются по «короткому пути» через лес.
Примечания переводчика:
Вот тут можно посмотреть, как выглядит склон Mac Daddy Face
https://youtu.be/tbnJu19oOPU?si=7wgbS0u3cm5CdD_8
И ещё
https://youtu.be/L_moNMLjcpw?si=K1JL1-1q4ZmIoGKZ
http://bllate.org/book/12440/1107843
