Облизнув губы языком, На Тэ Бом обхватил живот Нам Гён Хва и, подавшись всем телом, принялся мощно раскачивать бёдрами. От первого же его толчка содрогнулся Даньтянь Гён Хва, на втором прерывистое дыхание вырвалось из его горла, а после трёх-четырёх глубоких, резких толчков плоский до этого живот стал выпуклым, повторяя контур погружающегося в тело мужчины члена. Содрогающееся тело Нам Гён Хва было похоже на бабочку, зажатую пинцетом. Каждый раз, когда Тэ Бом, удерживая худое бледное тело, грубо и резко вбивался в него, мужчина чувствовал, как эти пульсирующие движения передаются в ладонь. И каждый раз, когда внутренние стенки, не выдерживая такого глубокого проникновения, судорожно сжимались вокруг вторгшегося инородного тела, он чувствовал себя до мурашек упоительно.
Ограниченное пространство не давало возможности рассеяться вниманию, позволяя полностью сосредоточиться на партнёре. Из всего бесчисленного сексуального опыта На Тэ Бома не было прежде момента, когда он был столь сконцентрирован. Директор На желал довести Нам Гён Хва до предела. Ему было любопытно, что будет, если стимулировать мужчину, находящегося в его руках, снова и снова, довести до такой крайности, чтобы он кончил сверху и снизу одновременно. Проблема была в самом Гён Хва. Тэ Бому следовало понять это с того самого момента, когда мужчина, абсолютно равнодушный к сексу, осмелился спровоцировать его, взяв в рот член. Слабое недовольство и отвращение, проступающие на крайне бесстрастном лице, если хорошенько расковырять, превращались в абсолютно дикое, первозданное выражение, и это было самой порочной провокацией в его жизни.
— А! – Воскликнул Нам Гён Хва и с трудом повернул голову. В его слегка потерянном взгляде мелькнул подбородок и губы Тэ Бома. – Т-там… глубоко, ыгх, не так сильно… – На покрасневших ушах выступила испарина. Если бы голосу можно было придать цвет, он был бы где-то между красным и белым – самым соблазнительным оттенком.
— Глубоко? Насколько? – усмехнувшись, На Тэ Бом медленно подался назад. Когда введённый член почти полностью вышел, зацепившись лишь за самый край отверстия, грубоватая рука резко сжала запястье Гён Хва. Одновременно с этим мужчина мощно подался вперёд, так что его живот с силой ударился о ягодицы партнёра. – Может быть, так?
— А, агх! – После двух таких попыток пенис Тэ Бома полностью погрузился в отверстие, до самого основания. Нам Гён Хва же, широко распахнув глаза, выдохнул весь воздух из лёгких, а затем нахмурился. Распирающая боль от проникновения, которая будто скручивала внутренности, была невыносима. Казалось, все органы сместились аж до самого солнечного сплетения. Однако происходящее нельзя было назвать только тошнотворным и неприятным. Ощущение покалывания внизу живота, словно сведённая судорогой мышца, отличалось от тупой боли. Гён Хва чувствовал столь неприятный трепет, что уж лучше бы ему было просто больно; по спине пробежал пронизывающий озноб, а на сгибах его локтей и коленей выступил пот. Мужчина напряг схваченную партнёром руку. В ответ на отчаянную попытку высвободиться, На Тэ Бом вдруг сильнее притянул к себе дрожащее тело.
— И так не нравится?
— Просто… отпус, агх! – Тела вновь с глухим звуком соприкоснулись, и вместо слов изо рта Нам Гён Хва вновь вырвались лишь неконтролируемые, частые стоны.
— Ох, моя ошибка. Снова так глубоко вошёл, – Директор На дьявольски усмехнулся и плотно прижался пахом к ягодицам Гён Хва. В тот миг, когда мужчина резко толкнулся, словно пытаясь вывернуть ему внутренности, тело Нам Гён Хва непроизвольно выгнулось и задрожало. Бледное тело, неуклюже восседавшее на крепких бёдрах спортсмена, опасно раскачивалось из-за его яростных движений тазом. Обхватив Нам Гён Хва обеими руками, словно стремясь сковать его, Тэ Бом принялся беспорядочно мять его грудь, а затем схватил за шею и с жадным звуком к ней прильнул. Высокий нос постоянно тёрся о силиконовое ожерелье. – Кстати, о вещице, – Оставив новый след от укуса на плече Нам Гён Хва, проговорил мужчина так, словно ему внезапно что-то взбрело в голову, и легонько коснулся «ошейника». – Оно реагирует на биологические сигналы и отслеживает параметры, в частности, сердечный ритм, – весьма функциональное устройство для выживания, предназначенное для предотвращения сердечных приступов и поиска при чрезвычайных ситуациях или похищениях. Однако На Тэ Бом собирался наделить его ещё одной особой функцией. Ладонь мужчины, ласкавшая живот Нам Гён Хва, спустилась ниже и сжала его пенис. К слегка затвердевшей от возбуждения головке члена прикоснулся большой палец Тэ Бома. – Когда возбуждаешься, сердце бьётся быстрее, верно? Особенно, когда кровь приливает вниз.
На Тэ Бом одной рукой стимулировал головку пениса и одновременно с этим глубоко вбивался сзади, будто намереваясь вонзиться до самых яичек. От столь сильного наслаждения Гён Хва не мог издать ни звука. Из места их соединения раздавались хлюпающие, непристойные звуки, а из его красных, воспалённых глаз непроизвольно текли слёзы. Было больно. Безжалостно и грубо, но от этих диких движений мужчина словно растворялся. Нам Гён Хва знал, что конец такого наслаждения не будет хорошим, но был не в силах сопротивляться.
— Агх!.. – Из расширившейся уретры, брызгая на автомобильное сиденье, хлынули струи спермы. Не было и единого шанса остановить беспорядочный поток, когда плотно сплетённые тела мужчин содрогнулись. Извивающиеся внутренности Нам Гён Хва, до этого туго сжатые, расслабились. На Тэ Бом, даже кончая, продолжал мощно толкаться тазом, наслаждаясь податливыми внутренними стенками. Гён Хва тяжело дыша и держась за дверную ручку автомобиля, с трудом поднялся, опираясь рукой на пол. Тэ Бом посмотрел на мужчину, отчаянно барахтающегося и пытающегося вытащить из себя его член, и цокнул.
— Надо же, – Директор На порылся в кармане, и оттуда послышался шелест. Мгновение спустя он вытащил презерватив и усмехнулся. – Забыл про него.
На Тэ Бом много двигался, поэтому часто пил воду и потреблял много белка. В очищаемом при регулярной мойке автомобильном холодильнике, который предназначался исключительно для удобства директора На, всегда хранилось достаточно воды и изотонических напитков. Мужчина открыл холодильную камеру, расположенную между передними сиденьями, чтобы достать бутылку воды. Сейчас в чистом холодильнике валялся всякий мусор: в основном это были использованные презервативы и упаковки из-под них. Исключением была единственная бутылка витаминного напитка. Помимо этих «бывших в употреблении» презервативов, у Тэ Бома обычно было ещё несколько штук, кое-как завалявшихся в кармане, и тот, что сейчас использовали, оказался последним.
Обильно промочив пересохшее горло, На Тэ Бом вытер рот предплечьем и посмотрел на мужчину, что, распластавшись под ним, лежал на сиденье.
— Хочешь? – Гён Хва промолчал. – Скажи «дай», тогда и получишь. – На Тэ Бом, слегка наклонив голову, весьма нежно прокатил бутыль с водой по щеке мужчины. Нам Гён Хва же, закатив глаза, равнодушно отмахнулся от руки мужчины и открыл холодильник, чтобы достать новую бутылку.
— У меня тоже руки есть. – На Тэ Бом расхохотался от столь невозмутимого отказа. Иногда Нам Гён Хва казался таким понятным, словно его можно было прочесть как открытую книгу, но в другие моменты он вот так заставал его врасплох. Отпив из бутылки, Тэ Бом бросил ту на пол, выпрямился и с силой толкнулся. Соединённые тела мужчин сомкнулись ещё сильнее, из-за чего и сфинктер, и внутренние мышцы Нам Гён Хва одновременно дрогнули. После обильного семяизвержения директор На откинулся назад и вытащил член. Скопившаяся в кончике презерватива сперма, покачиваясь, повисла, и от того напоминала мошонку.
На протяжении всего их секса губы Гён Хва практически всегда были плотно сомкнуты, отчего ещё сильнее распухли и покраснели. Однако последние полчаса были настоящим адом наслаждения. Он плакал, задыхался и в итоге бился в агонии, словно его настиг удар. Хоть это и не было криками экстаза, его реакция вполне могла быть расценена как высшая степень нахлынувшего удовольствия. За почти два часа его сердцебиение дважды достигло пиковых значений, что было сравнимо с показателями во время интенсивных утренних пробежек. А возможно, На Тэ Бом довел его до ещё большего предела. Ведь мужчина даже не смог издать ни звука боли, хотя бился головой о потолок во время близости. На Тэ Бом был возбуждён не меньше. Давно не было такого, чтобы его член не успевал просыхать от спермы. Мужчина чувствовал себя настолько опустошённым, словно высококалорийная пицца и картошка фри, съеденные на обед, уже давно превратились в сперму и вышли из него. Он почувствовал голод, и скрюченная поза тоже казалась неудобной. Вспомнив, как автомобиль покачивался из-за его мощных движений бёдрами, На Тэ Бом облизнул губы. Может, следует купить машину побольше? Более габаритный автомобиль будет размером с военный джип, и такую мужчина прежде даже не рассматривал, так как на подземных паркингах с их ограниченной высотой это крайне неудобно. Но идея одеть Гён Хва в униформу и посадить на капот джипа показалась Тэ Бому крайне заманчивой.
Свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь окно автомобиля, рассыпался по широкой спине партнёра серебристой пыльцой. Нам Гён Хва, измученный и расслабленный, под покровом ,вечера выпрямил спину. Трясущимися руками он вернул телу устойчивое положение и открыл бутылку. Осушив её, Гён Хва потянулся к пассажирскому сиденью, чтобы взять свою одежду. На Тэ Бом, лениво наблюдая, как он небрежно поправляет растрёпанные волосы, склонил голову.
— Щеночек, – ответа, разумеется, не последовало. – Спать хочется, может, останемся здесь? Что думаешь? – Нам Гён Хва искоса взглянул на мужчину, а затем, сделав вид, что ничего не услышал, продолжил приводить в порядок растрёпанные волосы. На Тэ Бом, на коленях подперев подбородок руками, снова встретился с ним взглядом. – Я же говорю, что хочу спать.
— Тогда спи, – последовало в ответ невнятное бормотание, похожее на то, каким разговаривают с ребёнком. На Тэ Бом хихикнул. В его улыбке, которая обычно была яростной и высокомерной, теперь словно вдвое уменьшилась та самая дикость. Аккуратно одевшись, Нам Гён Хва, вдруг принялся подбирать мусор, упавший на пол.
— Если хочешь забрать на память, мы можем повторить.
— Я прибираюсь… – Гён Хва не хотел, чтобы кто-либо, будь то Квон Чон Дэ или же Гиль У Сон, видел этот беспорядок и следы произошедшего между ними. Хотя те, скорее всего, сделали бы вид, что ничего не заметили, или же им и вовсе было бы всё равно. Нам Гён Хва распахнул дверь автомобиля и неуверенно вышел из него.
— Правда оставишь меня? – Гён Хва молча посмотрел на мужчину, который сидел в машине, а затем, лишь кивнув, захлопнул за собой дверь. На Тэ Бом же спокойно стал наблюдать за тем, как он удаляется: Нам Гён Хва, потирая поясницу, без промедления взбирался по склону. Увидев, как он, никуда не сворачивая, пошёл прямиком в дом, расположенный примерно в ста метрах отсюда, Тэ Бом слегка усмехнулся.
***
Войдя в ванную, Нам Гён Хва повернулся и ощупал затылок, отражающийся в зеркале. На Тэ Бом оставил укусы повсюду, как будто он и не человек вовсе, а какая-то псина. Помимо укусов, на его пояснице и предплечьях краснели отпечатки пальцев. Похоже, какое-то время ему снова придётся носить лишь одежду с высоким воротом, вроде водолазок и рубашек-стоек. Тем не менее, в итоге Тэ Бом всё же использовал презерватив, потому долго принимать душ не пришлось. Было удивительно, что этот человек не забыл о своих словах, хотя вёл себя так, будто и не собирался притрагиваться к контрацептивам. Более того, те яростные движения, с такой настойчивостью давившие на его чувствительные точки глубоко внутри… Неужели хорошая физическая форма влияет и на сексуальное мастерство? В этот раз толчки были совершенно не похожи на те, грубые, когда На Тэ Бом вбивался в него с такой силой, что казалось, разрывал кожу. Нам Гён Хва уже и не помнил, когда в последний раз дрожал от невыносимого предвкушения оргазма. Возможно, он просто не хотел этого помнить. Для него секс всегда был лишь чередой покорности и пыток, поэтому мужчина не хотел и не мог им наслаждаться.
После того как он принял душ, прокуковала кукушка: стрелки часов перешли на ночное время. Гён Хва, волоча своё измученное тело, опустился на диван. Даже от короткого движения внизу живота заныло. Хоть он и использовал много геля, это не спасло от распирающего давления в животе. Из-за этого, несмотря на то, что он ничего не ел, живот казался полным. Однако это лишь иллюзорное отображение сытости, голод же ощущался очень остро, поэтому Нам Гён Хва всё же пришлось открыть холодильник. Из готовой еды была только упаковка недопитого молока. Пить его сразу после секса – не самая приятная ситуация, но у него не было сил, чтобы выйти и купить что-нибудь другое. Гён Хва вздохнул и, взяв упаковку, осушил её за два-три глотка, не отходя от холодильника. Только после этого головокружение отступило.
Отмыв от молока упаковку, Гён Хва стал искать салфетки, чтобы вытереть мокрые руки, и вдруг заметил лежащую на столешнице визитку. Агентство по трудоустройству. Вспомнив о деле, которое чуть было не вылетело из головы, мужчина постучал уголком карточки по столу. Если будет бездействовать, то рискует не накопить достаточно денег, и из-за этого Хэ Джин будет вынужден перебраться в Сеул без достаточной поддержки. Чтобы как-то обеспечить его, хоть и не на уровне других, – мужчина не должен сидеть сложа руки. Более того, дело было не в одних только в деньгах; Нам Гён Хва должен активно действовать, чтобы подготовиться к непредвиденным обстоятельствам, а они могут быть разными. Например – изменение настроения Тэ Бома. Это самая важная и большая переменная, а также главная причина, из-за которой этот самый мужчина имеет контроль над Гён Хва. Тем не менее, по сравнению с первой встречей, отношение На Тэ Бома к нему в последнее время заметно изменилось. Подтверждением тому являлось то, что синяки, которые словно украшения покрывали всё тело Нам Гён Хва, стали бледнее. Конечно, на его теле появилсь новые «украшения», но тот факт, что Гён Хва до сих пор не получил ни одного удара от человека, что не стесняется применять насилие, если ему что-то не нравится, вполне себе можно расценивать как некую снисходительность. Конечно, Нам Гён Хва и за это попрекал директора На, но тем не менее, благодаря нынешнему отношению он кое-как мог терпеть мужчину.
Хотелось бы, чтобы всё шло без проблем до самого конца. Гён Хва вздохнул и убрал визитку в карман. День короток, а забот бесконечно много.
________
1) В восточных учениях это энергетический центр в нижней части живота, примерно на два-три пальца ниже пупка.
http://bllate.org/book/12450/1108388
