— Всегда найдутся вещи, с которыми ты ничего не сможешь поделать, — сказал Чжао Юньлань и, достав из своего потрепанного бумажника ту самую страницу о ритуале Робура, вырыл ямку и закопал ее глубоко в снег. Отряхнув руки, он поднялся и продолжил: — Либо становись настолько сильным, чтобы решать любые проблемы, либо забудь все начисто. Нехорошо цепляться за бесполезные вещи, только внутреннюю память забивают.
На этот раз Ван Чжэн молчала еще дольше.
Убийца Душ подошел к нему и протянул руку.
— Идемте. Я провожу Хранителя до перевала.
Чжао Юньлань был совершенно измотан. Раз уж подвернулся попутчик, он, конечно, не хотел идти пешком. Он беззаботно вложил свою руку в ладонь Убийцы Душ. Тот резко потянул его за руку, прижал к себе, и вокруг все потемнело. Не успел Чжао Юньлань обрести равновесие, как, открыв глаза, увидел, что пейзаж изменился в мгновение ока.
Плащ Убийцы Душ распахнулся, и в одно мгновение они уже оказались на горном перевале.
Убийца Душ отпустил его, отступил на шаг, затем, подогнув полы одеяния, отвесил поклон и, развернувшись, ушел. Не успел и глазом моргнуть, как он исчез в огромной черной дыре.
Чжао Юньлань задумчиво смотрел ему вслед, потирая подбородок. Он о чем-то размышлял, когда из его часов вдруг донесся голос Ван Чжэн.
— Кстати, начальник Чжао, вы же говорили, что кошелек в машине забыли. Так что же вы тогда доставали? — спросила она.
Многозначительное выражение на лице Чжао Юньланя тут же рассыпалось. Он в ужасе прижал руку к груди.
— Ты чего удумала? Я сейчас на мели, можешь покуситься на мою добродетель, но не на кошелек! А где твой мужик? Почему он за тобой не следит, чего ты вечно на чужие кошельки заришься?
— Он не поймет, — тон Ван Чжэн стал немного веселее. — Я слышала, вы в последнее время скупаете антикварные книги, будто решили стать торговцем древностями. На что еще тратите?
— Мужчина должен покупать дома, приобретать земли, кормить семью, — Чжао Юньлань засунул руки в карманы и, покачиваясь, побрел вперед. — Девчонка, тебе не понять.
Ван Чжэн тихо усмехнулась:
— Я уже триста лет как мертва, кто тут еще девчонка?
Чжао Юньлань тут же ухватился за эту фразу:
— Ты уже триста лет как старая карга, а еще смеешь клянчить у меня деньги на Новый год¹, совести у тебя совсем нет?
Так они и шли по бескрайнему снежному полю, подкалывая друг друга. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Ван Чжэн тихо сказала:
— Я, кажется, так и не сказала... спасибо вам.
На лице Чжао Юньланя появилась улыбка. Он постучал по циферблату часов и, ругаясь, проворчал:
— Не думай, что парой сладких речей и лестью отделаешься от объяснительной на десять тысяч иероглифов. На следующей неделе жду на почте. А на Новый год у нас есть традиция: все, кто провинился за год, читают свои покаянные письма перед всем коллективом. Не думай, что сможешь этого избежать.
Когда Чжао Юньлань, прогуливаясь, вернулся в хижину на горе, был уже вечер.
Чжу Хун вопросительно на него посмотрела. Чжао Юньлань показал ей свои часы. Чжу Хун все поняла и, достав из сумки маленькую вязаную куколку, сделала вид, что случайно проходит мимо Чжао Юньланя, и легонько потерла куколкой о его часы. Незаметно для всех две струйки белого дыма быстро проникли в тело вязаной игрушки. Куколка размером с ладонь тут же словно ожила и зашевелилась в руках Ван Чжэн.
Чжао Юньлань обвел взглядом комнату. Все были на месте, и вид у всех был неплохой. Чу Шучжи незаметно стоял на страже у двери, у его ног лежал Да Цин. Го Чанчэн с несчастным видом возился с котелком, в котором что-то варилось. Студенты сидели кружком и, охая и ахая, слушали страшилки, которые рассказывал лжемонах Линь Цзин. Шэнь Вэй... хм, а где Шэнь Вэй?
Почему ему показалось, что все в сборе?
Лицо Чжао Юньланя потемнело.
— А где профессор Шэнь? — спросил он Чжу Хун.
Чжу Хун явно растерялась. На ее лице на мгновение появилось недоумение. Но в ту же секунду за спиной Чжао Юньланя раздался голос. В комнату вошел Шэнь Вэй с охапкой дров.
— Вы меня искали? — спокойно спросил он.
Чжу Хун, словно только что вспомнив, хлопнула себя по лбу.
— Ах да, профессор Шэнь сказал, что раз нам тут еще ночевать, он боится, что топлива не хватит, и пошел поискать сухих дров.
Шэнь Вэй положил дрова у огня, чтобы они просохли.
— Я решил подстраховаться. Девушку Ван нашли?
Чжао Юньлань взглянул на него и небрежно ответил:
— Да, нашли. По дороге как раз встретил спасателей. У меня было для нее поручение, вот они ее и подбросили обратно.
— О, — Шэнь Вэй обернулся и мягко улыбнулся ему. — Хорошо, что все в порядке. Вы целый день бегали по морозу, идите сюда, выпейте чашку баньланьгэня², для профилактики простуды.
Чжао Юньлань несколько мгновений смотрел на него, а затем как ни в чем не бывало улыбнулся, подошел, взял чашку с отваром и выпил залпом. О событиях прошлой ночи и о своих подозрениях он в итоге не проронил ни слова.
Последние несколько дней для Чжао Юньланя были совершенно нечеловеческими: сначала пьянка с Лан-гэ, потом целый день за рулем по снегу и морозу, затем полночи без сна, после чего его сначала вырубила Ван Чжэн, а потом ранил Клин Гор и Рек. После этого он еще дважды прочесал заснеженное плато и непонятно с чего подрался с кучей монстров. Последствия такой высокоинтенсивной деятельности проявились на следующее утро.
Он отлежал шею.
Но барин, даже с кривой шеей, остается барином. Проснувшись, он тут же заставил всех бегать вокруг него. Утро в горной хижине под его руководством превратилось в настоящий хаос. Чжао Юньлань велел Линь Цзину размять ему плечи, но тот применил к его шее и плечам шаолиньский прием «Могучий палец ваджры» и едва не сломал своему начальнику шею. Чжао Юньлань чуть не взвыл от боли и заподозрил, что Линь Цзин сделал это нарочно, из мести. Не занимаясь делом, они двадцать минут гонялись друг за другом по хижине и угомонились только после того, как Чжу Хун, не выдержав, взревела: «Мы вообще уезжаем или нет?!».
Чжао Юньлань пару раз хорошенько стукнул Линь Цзина и обнаружил, что шея чудесным образом снова поворачивается. Тогда он, заложив руки за спину, важной походкой отправился в дом собирать вещи... попутно схватив Да Цина и нацепив его на шею вместо мехового воротника.
— Ой, — удивленно сказала староста группы, приехавшая с Шэнь Вэем. — А этот кот когда появился? Он тоже с нами едет? Я думала, он дикий.
— Вы когда-нибудь видели такого упитанного дикого кота? — ехидно спросил Чжао Юньлань.
В ответ на это Да Цин решительно отвесил ему пощечину, осуществив свою заветную мечту — избить своего непосредственного начальника.
Староста с сочувствием подошла и погладила лоснящуюся шерсть Да Цина.
— Бедняжка, его так издалека самолетом везли. Кстати, брат Чжао, наш преподаватель сказал, что на обратном пути он поведет машину, чтобы вы отдохнули.
Чжао Юньлань, потирая ушибленную кошачьей лапой щеку, замер и обернулся к Шэнь Вэю.
Их взгляды встретились. Шэнь Вэй слегка опустил глаза и мягко улыбнулся ему.
Выражения лица и слова Шэнь Вэя были настолько сдержанными, что каждый его взгляд казался Чжао Юньланю исполненным тысячи невысказанных слов. Его сердце вдруг дрогнуло. Он вспомнил, как прошлой ночью открыл глаза и внезапно встретился с его взглядом. Сердце словно ущипнули за самый кончик, и оно сладко и тоскливо заныло.
Чжао Юньлань проспал в пассажирском кресле всю дорогу с горы. Когда его разбудил звонок телефона в кармане, был уже полдень, и солнце начало клониться к западу. Машина давно покинула заснеженные горы, и по обе стороны дороги стали появляться редкие домики.
Звонил Лан-гэ. Он, видимо, действительно чего-то хотел от Чжао Юньланя, потому что, едва услышав, что они спустились с гор, тут же с энтузиазмом организовал им ночлег и заявил, что в прошлый раз они не повеселились как следует, и в этот раз обязательно должны пить до победного.
Чжао Юньлань повесил трубку с кислым выражением лица. Он не был ни пьяницей, ни суперменом. Сейчас больше всего на свете он мечтал о кровати, в которой можно было бы проспать до скончания веков, а не о том, чтобы, скрепя сердце, брататься с пухлым мужиком, глушить водку и нести чушь.
Эта внезапная плохая новость так его удручила, что у него пропало всякое желание даже флиртовать с Шэнь Вэем. Положив трубку, он тут же закрыл глаза, пытаясь использовать любую возможность, чтобы еще немного поспать перед вечерней битвой.
Шэнь Вэй дождался, пока его дыхание станет ровным, и поправил одеяло, которым тот был укрыт.
Когда Лан-гэ встретил их на перекрестке главной улицы в центре города, Чжао Юньлань, который целый день был вялым, словно снова ожил и превратился в полного сил и энергии молодца.
Они сошлись, два сапога пара, и, неся всякую чушь, опустошили полбутылки байцзю. Язык у Лан-гэ уже заплетался, но духом он был все еще бодр и возбужденно требовал открыть еще одну.
Чжао Юньлань, хоть и держался невозмутимо, словно выпил не полкило водки, а стакан воды, начал бледнеть.
Лан-гэ, горланя, как на конкурсе горлового пения, приказал официантке:
— Наливай, наливай! Всем нам наливай!
Чжао Юньлань не мог ему помешать и лишь с деланым радушием кивнул официантке. Затем он опустил голову, и его широкая улыбка стала немного горькой.
Лан-гэ встал и произнес пламенную речь:
— Я человек простой, необразованный, неотёсанный. И самое большое счастье в моей жизни — это встретить таких хороших братьев, как вы. Как там говорится: «Друг приехал издалека, ну и... чего-то там?»³. Эх, ну, вы поняли. До дна!
Чжао Юньланю пришлось под это «чего-то там» тянуться за своим бокалом. Но в этот момент Шэнь Вэй, до этого молча сидевший рядом, вдруг накрыл его руку своей.
И Лан-гэ, и Чжао Юньлань замерли.
Шэнь Вэй взял бокал Чжао Юньланя и встал. Сначала он кивнул Лан-гэ, а затем вежливо обратился к нему:
— Начальника Чжао немного продуло на вершине горы, и сейчас он неважно себя чувствует.
Чжао Юньлань тут же подыграл, кашлянув пару раз.
Шэнь Вэй улыбнулся.
— А мы, пользуясь вашей добротой, господин Лан, весь путь были под вашей опекой. К сожалению, мы всего лишь бедные студенты из башни из слоновой кости, ничего не производящие, и нам нечем вас отблагодарить. Этот бокал я должен выпить за вас.
Сказав это, он опустил руку, чокнулся с бокалом Лан-гэ и выпил все до дна.
Лан-гэ на мгновение опешил, а затем удивленно воскликнул: «Ай-я!». Он понимал, что он за фрукт, и брататься с таким прожженным типом, как Чжао Юньлань, было для него в порядке вещей. Но он также понимал, что эти высокомерные интеллектуалы, скорее всего, смотрят на него свысока, и поэтому не навязывался.
Он не ожидал такого жеста от Шэнь Вэя. В его долгой карьере застолий и попоек это был совершенно новый опыт. Он тут же, не говоря ни слова, в три глотка осушил свой бокал. А затем, словно открыв для себя новый континент, в тумане алкогольного опьянения переключил свое внимание на Шэнь Вэя.
Чжао Юньлань обвел взглядом стол. Лжемонах Линь Цзин, который под предлогом того, что «практикующие не пьют», уклонился от выпивки, теперь с довольным видом, бормоча мантры, обгладывал огромную кость, и его рот блестел от жира. Чжу Хун, строя из себя невинность и заявляя, что «девушки пьют красное вино», тоже с удовольствием развлекалась едой. Чу Шучжи, едва пригубив полбокала, начал притворяться мертвым. Го Чанчэн... этот честный парень уже давно был в отключке, и, скорее всего, не притворялся, а действительно «умер». В общем, из всей компании никто не пришел ему на выручку.
Чжао Юньлань мысленно заскрипел зубами и поставил каждому по галочке. Пользуясь моментом, он накладывал Шэнь Вэю побольше еды, чтобы тот не слишком опьянел, а затем, применив все свое искусство ведения застольных бесед и обмана, вместе с Шэнь Вэем споил Лан-гэ, эту затычку в каждой бочке, до беспамятства. Только тогда он почувствовал облегчение.
Шэнь Вэй, очевидно, не привык к таким мероприятиям. Его щеки давно покраснели, а взгляд стал немного туманным. Вставая, он не удержался на ногах и с глухим стуком снова сел. Чжао Юньлань тут же подхватил его и тихо спросил на ухо:
— Черт, ты как? В порядке?
Шэнь Вэй, пошатываясь, не ответил, но, воспользовавшись моментом, обнял его за талию, причем довольно крепко.
Это... очевидно, означало, что он был не совсем в порядке.
Комментарии переводчика:
¹ Деньги на Новый год (壓歲錢 / yāsuìqián): Чжао Юньлань продолжает свою шутку из предыдущей главы, снова сравнивая Ван Чжэн с ребенком, клянчащим подарок.
² Баньланьгэнь (板藍根 / bǎnlángēn): Корень вайды красильной. Очень популярное в Китае средство традиционной медицины, используемое для профилактики и лечения простуды и гриппа. Продается в виде гранул, которые растворяют в горячей воде. Жест Шэнь Вэя — проявление типичной бытовой заботы.
³ «Друг приехал издалека, ну и... чего-то там?»: Лан-гэ пытается процитировать знаменитую фразу из «Лунь Юй» Конфуция: «有朋自遠方來，不亦樂乎?» (Yǒu péng zì yuǎnfāng lái, bù yì lè hū?), что означает «Разве не радостно, когда друг приезжает издалека?».
http://bllate.org/book/12452/1108539
