Чи Сюянь недовольно фыркнула, не торопясь прощать своего собеседника, несмотря на его попытки загладить вину.
— Хорошо-хорошо, красавица, не сердись. В знак извинения я подарю тебе одного из моих Яньянов*. — Мужчина с загадочной улыбкой протянул ей чашку чая, внимательно следя за её реакцией. Теперь, когда он убедился, что его план может быть успешно реализован, можно было не волноваться.
*Янъян, (炎炎) - букв. «пламя-пламя»; огненная кошка, мифическое или духовное существо, связанное со стихией огня. Имя отражает её природу, поскольку иероглиф 炎 (yán) означает «жар», «пламя» или «зной».
— Ты и правда готов отдать мне Яньяна? И тебе не жалко? — Чи Сюянь приподняла изящную бровь, с явным сомнением глядя на него.
Она помнила, как впервые услышала, что этот господин, который никогда не был склонен к сентиментальности, вдруг завёл себе питомцев. Любопытство не давало ей покоя, и она специально приехала, чтобы взглянуть на этих существ, способных растопить его холодное сердце. Но, несмотря на её настойчивость, он всячески увиливал, отказываясь показать ей хоть одного. Тогда это казалось ей подозрительным, будто он скрывает нечто сокровенное.
И вот теперь, ещё до того, как она успела заговорить об этом, он не только предлагает ей увидеть Яньяна, но и отдаёт одного в подарок? Можно ли в это поверить?
Яньян действительно был питомцем, но не в привычном смысле. Существо редкое, далеко не обычное. Грациозное, с роскошной шёрсткой и гордым нравом, столь похожим на характер Чи Сюянь, оно обладало не только внешним очарованием, но и боевой мощью. Так что трудно было сказать, что именно привлекло в этих существах этого господина — их уникальные способности или тот факт, что они чем-то напоминали ему её.
— Если красавица перестанет на меня сердиться, чего мне жалеть? — Он беззаботно рассмеялся, видя, как загорелись глаза Чи Сюянь при упоминании Яньяна.
— А раньше ты и показать их мне не хотел! — Она не поддалась его легкомысленному тону и тут же парировала, прищурившись.
В её взгляде ясно читался подтекст: «Так вот, значит, где твоя слабость? Наконец решился выпустить своё сокровище из золотой клетки?»
— Тогда это было в новинку, — ухмыльнулся он, опустив голову, будто вспоминая.
— Значит, тебе быстро всё надоедает? — неожиданно резко отозвалась Чи Сюянь.
Женщина может быть сколь угодно независимой, гордой и хладнокровной, но в глубине души любая хочет знать, что для мужчины она — не просто мимолётное увлечение.
— Яньян — да, но не ты. — Почувствовав, как разговор начал приобретать ненужную остроту, он поспешил сгладить ситуацию.
Чи Сюянь лишь снова холодно фыркнула, не проявляя ни тени удовлетворения. Его взгляд скользнул по её лицу, уловив лёгкие перемены в его выражении. Затем он перевёл взгляд в сторону, будто обдумывая что-то, прежде чем заговорить снова. В голосе его звучало едва заметное напряжение, как если бы он касался чего-то болезненного.
— Яньян для меня — всего лишь питомец. А для тебя… он куда важнее.
Он и впрямь говорил о вещах, оставивших на её душе глубокие раны.
Молчание повисло между ними.
— Ты ведь всё знаешь… и всё равно… — Чи Сюянь отвела взгляд, в её голосе послышалась хрипотца.
Прошлое вдруг нахлынуло, вскрыв старые раны, о которых она давно старалась не думать. Каким бы стойким ни был человек, есть вещи, которые нельзя пережить без боли. И даже если она не привыкла проливать слёзы, в этот момент было видно, как сильно внутри неё всё дрожит.
— Я просто боюсь, что ты вновь совершишь ту же ошибку… и пострадаешь ещё сильнее. — Он мягко коснулся её плеча, надеясь хоть немного успокоить.
Но он чувствовал, как она вся напряглась под его рукой, как мелко дрожит её тело. Такой Чи Сюянь… казалась особенно хрупкой.
— И тем не менее, я всё так же слепа, да? — Она сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание, стараясь взять себя в руки. Затем, резко повернувшись к нему лицом, холодно спросила: — Так почему же теперь ты готов отдать его мне?
Чи Сюянь вовсе не была женщиной, лишённой здравого смысла. Напротив, её скорее можно было назвать мужчиной в женском обличье. Если бы она не обладала холодной рассудительностью, вряд ли этот человек, как и её другая, куда более влиятельная цяньбэй*, позволили бы ей возглавлять целый клан.
* Цяньбэй, (前辈) – "старейшина" (старшее поколение, старший коллега), вежливый термин для старшего, применим и к женщинам тоже. Вежливое обращение к старшему и умному человеку, с которым у тебя нет никаких родственных/организационных связей.
Заставив себя успокоиться, она отчётливо понимала: этот человек не стал бы дарить ей своего столь драгоценного Яньяна лишь из-за нее.
В глазах сильных мира сего слуги и впрямь были не более чем сорняки: скосил одну партию — на её место придёт другая. Им не было нужды заботиться о чьих-то чувствах. Даже если их отношения можно было назвать дружескими, разве это стирало грань между господином и вассалом? Он выглядел как беспечный наследник богатого рода, но на самом деле был тем, кто держал в руках немыслимую власть. И к тому же — человеком, который, несмотря на свою внешнюю мягкость, был куда более жесток, чем могло показаться на первый взгляд.
Чи Сюянь не верила, что он способен на подобную щедрость, и потому решила испытать его.
— Я беспокоюсь о тебе.
Она не сомневалась, что это ложь, и он прекрасно это знал. Но не собирался раскрывать перед ней свои истинные мотивы.
Потому что в его плане главную роль играли именно чувства.
— Ты... — Чи Сюянь не успела придумать, что ответить. Она ожидала длинной речи, какого-нибудь обоснования, логики... но вместо этого услышала лишь короткое признание.
Пока она пребывала в замешательстве, он мгновенно оказался за её спиной, обняв за плечи, и тихо проговорил прямо у самого уха, так близко, что дыхание обожгло её кожу:
— Чи Сюянь, я искренен с тобой. Но ты никогда не примешь мои чувства, и я это знаю. Так что просто позволь мне защищать тебя, хорошо? Даже если ты не будешь мне за это благодарна.
— Ты — господин, правящий целым миром, у тебя есть всё, что ты пожелаешь. Тысячи женщин мечтают провести с тобой ночь, и ты... — Она напряглась, понимая, что он не собирается её отпускать.
Тёплый, чуть терпкий аромат его тела смешивался с лёгким древесным запахом благовоний, создавая нечто пьянящее, вызывающее ощущение уюта и защищённости. Чи Сюянь, которая всегда была сильной и независимой, вдруг почувствовала, как в ней поднимается странное желание опереться на его сильное плечо.
А разве могли её не тронуть эти слова?
В конце концов, она знала его куда дольше, чем того человека. Они были знакомы не просто давно — их можно было бы назвать самыми близкими.
Говорят, что у воды, что ближе к луне, больше шансов заполучить её отражение. Но почему-то эта поговорка на него не распространялась. Он появился позже, но очень быстро сумел занять в её сердце всё пространство.
В сердце, которое было слишком мало, чтобы вместить кого-то ещё.
Она не была слепой. Видела, насколько он был к ней добр. Знала, что он заботился о ней не просто так. Но слишком велика была между ними пропасть, разница в статусе и положении. Если бы даже случилось чудо, и его родители согласились на их союз, ей суждено было бы стать лишь одной из его многочисленных наложниц.
Наверное, она умерла бы в каком-то безвестном дворце, так и не дождавшись его визита.
Нет, лучше уж сохранить их нынешние отношения. А если когда-нибудь, когда последняя надежда угаснет… и она решится ответить на его чувства... то это будет только оболочка.
Чи Сюянь не привыкла быть кому-то обязанной. А отдать лишь тело, не отдавая сердце, означало для неё лишь одно — увеличить свою вину перед ним.
Тем более, что она уже приняла решение. Она всегда хотела принадлежать лишь одному человеку.
— Но они не ты. — Голос его стал ниже, глубже, почти проник в самое её сознание. — Однажды ты поселилась в моём сердце, словно семя маньчжушаха, укоренившись где-то в самом мягком, самом уязвимом месте. Оно проросло, дало ростки, цветы, плоды. И даже если я захочу вырвать его с корнем, вместе с ним умрёт и моё сердце.
Он слегка согнул спину, уткнулся подбородком в её плечо и, не изменяя своему ровному тону, прошептал это ей на ухо.
— Шаочжу... — Голос Чи Сюянь дрогнул.
Она всегда была сильной, всегда избегала проявлять слабость. Но сегодня в её душе уже были вскрыты старые раны, и он вдруг безвозмездно предложил ей исцеление.
Тёплые руки, уверенные слова, спокойное дыхание — всё это заставило её почувствовать себя защищённой. Её пальцы непроизвольно дрогнули, из глаз скатилась первая слеза.
— Чи Сюянь, не плачь... Ты же знаешь, я не могу видеть твои слёзы... Мне так больно...
Он в панике достал из рукава платок, расшитый символами его рода, и бережно вытер слезинку, тихо утешая её.
http://bllate.org/book/12503/1112987
