Сюй Наньхэн сложил ладони вместе, словно готовый вознести благодарность Макдональдсу за ниспосланную пищу.
Фан Шию не знал, смеяться ему или плакать. Он передал пакет в руки Сюй Наньхэну и сказал:
— Покупал в спешке, не знал, что ты любишь, поэтому просто взял набор.
— Спасибо тебе, — Сюй Наньхэн поднял на него взгляд и очень искренне произнёс: — Правда, я... я не очень умею говорить такие вежливые... нет, не вежливые, а официальные, не очень умею говорить официальные слова, я...
— Я понимаю, — перебил его Фан Шию. — Понимаю, что ты хочешь сказать.
Затем он смущённо улыбнулся, не зная, куда деть руки. Он и вправду нервничал, потому и прервал Сюй Наньхэна, слегка опасаясь, что тот скажет что-то, с чем он не сможет справиться.
Доктор Фан потянулся к карману куртки, но обнаружил, что сегодня надел куртку без карманов, затем неловко поправил подол и сказал:
— Ешь, пока горячее. Я пойду... в смотровую, заполнять истории болезней.
— А? — удивился Сюй Наньхэн. — Ты разве не поешь вместе со мной?
— Я уже ел.
С этими словами он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь комнаты отдыха. Оставшийся внутри Сюй Наньхэн пребывал в лёгком недоумении.
Как сказать... Сюй Наньхэн только что закончил урок, да ещё задержался, и очень хотел есть. Ещё тëплый гамбургер в руке источал знакомый аромат.
Вкусы и запахи сохраняются в памяти очень долго. Стоит почувствовать знакомое, и мозг оживляет связанные с ним воспоминания. Дым от петард напоминает о празднике Весны в детстве, аромат еды — о лёгких шагах по дороге домой после школьных занятий. Запах гамбургера из Макдональдса мгновенно перенёс Сюй Наньхэна обратно в Пекин.
Он вспомнил ночи подготовки к экзамену на преподавательскую квалификацию, когда засиживался допоздна и заказывал доставку. Вспомнил и те времена, когда был совсем маленьким, в начальной школе, корпел над страницей арифметических задач целый час, а дедушка покупал бургеры и втайне звал его отложить уроки и перекусить.
Он подумал, что Фан Шию, наверное, воспринимает его как младшего брата.
С такой мыслью Сюй Наньхэну стало гораздо спокойнее. Он развернул обёртку гамбургера. Чувство голода уже притупилось. Укусил и медленно прожевал. Он заметил, что в наборе, купленном доктором Фаном, лежал игрушечный сувенир, небольшой брелок.
Если Фан Шию видит в нём младшего брата, то многие его поступки становятся понятны. Успокоившись, Сюй Наньхэн закончил трапезу, оставив брелок на столе в комнате отдыха, зашёл в смотровую попрощаться и вернулся в школу.
На вечерней самоподготовке ученики разошлись, как только закончили домашние задания. Сюй Наньхэн не пошёл наверх, а остался в классе проверять тетради.
В последние дни похолодало, и в оба класса провели трубы от печки на кухне для обогрева. Но в целях безопасности, после ухода директора Сонам в печь больше не подкладывали топлива, поэтому Сюй Наньхэн проверял тетради, пока в классе ещё сохранялось тепло.
Когда он закончил, трубы уже остыли. Сюй Наньхэн сжал кулаки — пальцы задеревенели от холода. Затем он встал, пару раз размял шею, услышав характерный хруст, медленно выдохнул и поднялся в свою комнату.
В последние дни стало слишком холодно, чтобы мыться в угловой уборной, поливаясь из тазика. В выходные, перед отъездом Фан Шию, Сюй Наньхэн попросился у него принять душ.
Фан Шию сказал, что предупредил медсестёр, и тот может пользоваться душем когда угодно. Это решило одну из насущных проблем, и время вскоре добралось до праздников в честь Дня образования КНР.
Во время каникул число туристов возросло, а с ними и поток пациентов в уездной больнице. Кислородная терапия, ушибы, растяжения... В маленькой больнице дела обстояли спокойнее: на праздники строители тоннеля ушли в отпуск.
Снег пошёл в ночь на второе октября.
Сюй Наньхэн проснулся от холода в три пятьдесят утра второго октября.
Когда он открыл глаза, снег уже проникал в его комнату. На мгновение ему показалось, будто он перенёсся в другое время, особенно когда, закутавшись в одеяло, он нащупал телефон, и не обнаружил сигнала. Холодок пробежал по спине: он принялся размышлять, чем может пригодиться учитель математики в «бесконечном потоке».
К счастью, после нескольких переключений в авиарежим и обратно на телефоне появилось одно деление сигнала и доступ в интернет.
Главной причиной всему была сломанная дверь, которую когда-то выбил Чжоу Ян. Сюй Наньхэн всё не удосужился её починить, ограничившись стулом, подпирающим еë изнутри. Но на этот раз ветер дул так сильно, что буквально сам распахнул дверь, отбросив стул к столу, раскрыл книги и сдул их на пол.
Снаружи стояла кромешная тьма, школьный флаг трепетал на ветру.
Здесь и сейчас, на юге Тибетского нагорья, Фан Шию был единственным, к кому он мог обратиться за помощью.
Хотя звать на помощь в три пятьдесят утра как-то невежливо. Сюй Наньхэн быстро натянул тёплую куртку и штаны, подобрал книги, вернул их на стол и снова подпер дверь стулом. Осмотревшись и не найдя ничего тяжёлого, что можно было бы поставить на стул для надёжности, он просто уселся на него сам.
Спинка стула упиралась в дверь, а его собственная спина — в спинку стула. Только тогда дверь успокоилась. Сюй Наньхэн выдохнул, достал телефон. Четыре часа.
Ветер на юге Тибетского нагорья — это дыхание Гималаев, и смертному не под силу выдержать мощь такого исполина. Сюй Наньхэн смотрел на телефон, не двигаясь, всё ещё ощущая ледяной сквозняк, просачивающийся сквозь щели.
Носков он не надел, и холодный ветер, словно нож, резал его лодыжки. Вот уж точно «тёплое» приветствие для молодого господина из Пекина! Обычно снег здесь выпадал ближе к середине октября, но в этом году Южный Тибет вёл себя как случайно встреченный озорной самоед: «Кажется, этот человек боится собак, дай-ка подбегу и обнюхаю его!»
Сюй Наньхэн оглянулся на деформированную, оторвавшуюся дверную ручку. Он знал себя достаточно хорошо, чтобы сразу купить полароид. Он понимал, насколько сильна его прокрастинация, и что он мог пойти печатать фотографии за минуту до того, как понадобится готовый альбом.
И эта дверная ручка... Сюй Наньхэн корил себя: починил бы вовремя, и ничего бы не случилось.
Было уже за четыре. Сюй Наньхэн подумывал принести одеяло и перекантоваться в кресле до рассвета. Но, подумав так, он всё же ткнул в диалог с Фан Шию.
Ему хотелось просто пожаловаться. Он знал, что Фан Шию сегодня в уезде, знал, что жалобы бесполезны и тот ничем не может помочь прямо сейчас, — но ему просто хотелось это высказать.
Ночью разыгралась метель. «Тибетский Цзяннань», как часто называют юг Тибетского нагорья, в эту ночь решил подчеркнуть префикс «Тибетский».
*Цзяннань - историческая область Китая. Район славится богатой культурой, красивой природой и плодородной почвой.
Он не знал, когда вращающийся кружок отправки наконец остановится. Он прислонился головой к двери. Примерно через полминуты Фан Шию получил его сообщение:
«Почему я не починил дверную ручку раньше?».
Отправив сообщение, Сюй Наньхэн больше не смотрел на телефон. Пол в комнате был завален тетрадями и ручками, разбросанными ветром. Пробивавшийся сквозь щели холод становился невыносимым, и он поджал ноги, обхватив их руками.
Поза вышла до крайности жалкой: если бы он ещё и спичку зажёг, у любого бы навернулись слёзы. Впрочем, сам Сюй Наньхэн не чувствовал особой горечи, лишь досаду на свою прокрастинацию. Всего-то дверная ручка, ну можно же было найти выходные и починить.
Он не знал, когда закончится метель, не знал, что делать в такой ситуации. Он щёлкнул выключателем на стене пару раз, безрезультатно. Видимо, электричество отключили.
Фан Шию предупреждал его, что здесь иногда отключают свет и воду, поэтому стоит запастись бутылками с питьевой водой и держать пауэрбанк полностью заряженным.
За окном по-прежнему бушевали снег и ветер, словно само Тибетское нагорье отмечало какой-то безумный праздник.
Сюй Наньхэну показалось, что сдвиг ветра на малой высоте, вероятно, ощущается именно так. Дверь за его спиной слегка дрожала и даже... издавала глухие стуки. Сюй Наньхэн удивился: неужели ветер обрёл человеческий облик?
— Учитель Сюй!
Сюй Наньхэн опешил: и даже говорить умеет?
Он наконец сообразил: голос до боли знакомый. Неужели это Фан Шию?
Осознав это, он вместе со стулом отодвинулся на небольшое расстояние вперёд. Он не встал, потому что не был до конца уверен. Вдруг у него от ветра крыша поехала, и это галлюцинации.
Дверь приоткрылась на ширину кулака. Сюй Наньхэн поднял голову и сквозь щель увидел Фан Шию. Тот тяжело дышал, из приоткрытых губ вырывался белый пар, и он смотрел на него.
— Учитель Сюй, — сказал Фан Шию. — Ты... до сих пор не починил дверную ручку?
— Я... — Сюй Наньхэн сжал губы. — Нет.
Фан Шию на мгновение закрыл глаза, вздохнул и сказал:
— Впусти меня.
— А, — Сюй Наньхэн встал.
Фан Шию светил фонариком телефона. Войдя, он подпер дверь вместо Сюй Наньхэна и сказал:
— Собери пару тёплых курток, возьми зарядки, ноутбук, телефон, и поехали со мной.
— А? — Сюй Наньхэн растерялся. — Куда? Погоди, разве ты не в уезде на этой неделе? Как ты оказался здесь?
— Снег усилился, у доктора Яна сломалась машина, не заводится. Он боится, что снега навалит, и даже если завтра идти перестанет, вернуться в уезд уже не получится. Позвонил мне среди ночи, попросил заехать за ним, — объяснил Фан Шию. — Я хотел тебе сказать, чтобы на праздниках, если в школе будет холодно, ты перебрался в больницу. Не думал, что снег пойдёт уже сегодня.
Снег начался внезапно, никто не успел отреагировать, да и вообще все спали в это время. Многие тибетцы как только проснулись побежали укрывать яков одеялами.
На Сюй Наньхэне была пуховая куртка. Фан Шию велел ему надеть под неё ещё и свитер, и в суматохе тот вытащил чёрную водолазку. Сюй Наньхэн хотел поискать ещё пару вещей для нижнего слоя и пижаму, но доктор Фан, придерживая дверь, остановил его:
— Езжай как есть. Наденешь моё потом. Захвати ноут и всё остальное.
— Ага, — Сюй Наньхэн вернулся к письменному столу, поднял с пола рюкзак и запихнул в него ноутбук, зарядку и прочую мелочь.
В конце Фан Шию велел ему выйти первому, сам пододвинул письменный стол к двери, надёжно подперев её, затем перелез через окно и закрыл его.
Время поджимало. При таком сильном снегопаде сугробы быстро вырастут, и тогда по горной дороге будет не проехать.
— Доктор Ян, — Сюй Наньхэн, сидя на пассажирском сиденье, кивнул Ян Гао через плечо.
Тот посмотрел на него, затем на Фан Шию за рулём, и с хитрой ухмылкой сказал:
— Учитель Сюй, наш доктор Фан ведь надёжный, да?
Фан Шию, держа руль, цыкнул, давая коллеге понять, чтобы не болтал лишнего.
Сюй Наньхэн кивнул:
— Ещё бы. Снова спас мне жизнь. Такой добросердечный.
Ян Гао усмехнулся и уже собрался отпустить ещё какую-нибудь колкость, но машина резко подпрыгнула на ухабе. Он испуганно ухватился за поручень. Сюй Наньхэн тоже вздрогнул и качнулся.
— Нигде не ударился? — тихо спросил Фан Шию.
— Нет, — ответил Сюй Наньхэн.
http://bllate.org/book/12537/1225421
