Обращение «добросердечный» вызвало у Фан Шию сдержанную улыбку. Он прекрасно понимал, что Сюй Наньхэн просто острословит, но такова уж человеческая натура, приятные слова, даже сказанные в шутку, согревают душу.
Снег не утихал, и Фан Шию вёл машину медленно. Ян Гао заметил снегопад около двух часов ночи. К счастью, он не спал, залипая в телефон, и успел срочно позвонить Фан Шию.
Проведя в Тибете немало времени, Ян Гао знал: если здесь начинается снег, он может идти целыми сутками. Чтобы не сорвать приём в уездной больнице, он немедленно набрал Фан Шию.
Врачи, как правило, никогда не отключают звук и спят в режиме звонка. Так что Фан Шию поехал выручать незадачливого коллегу среди ночи, а заодно и спасти Сюй Наньхэна.
Но он и представить не мог, что учитель Сюй окажется таким беспечным: в одиночку ехал из далёкого Пекина, а сломанный замок так и висит уже недели две. При этой мысли доктор Фан тихо вздохнул.
Телефон в кармане Сюй Наньхэна завибрировал лишь тогда, когда они уже приближались к уездному центру. Он достал его и только сейчас получил два ответных сообщения от Фан Шию:
[Ветер дверь не даёт закрыть?]
[Подожди немного, я заеду забрать тебя.]
Сюй Наньхэн убрал телефон и, опустив глаза, мысленно вернулся к тому моменту, когда Фан Шию стоял на пороге и смотрел на него сверху вниз. Должно быть, доктор тогда сильно нервничал. По прерывистым клубам пара у его губ становилось ясно, что дыхание сбилось.
Он не знал, каким сам предстал в тот миг в глазах Фан Шию, и, подумав об этом, слегка нахмурился. Чёрт, неужели он, сжавшись калачиком на стуле, выглядел как испуганный ягнёнок?
Сюй Наньхэн с отчаянием зажмурился. Ладно, пусть. В тот момент ему действительно было страшно. С этой мыслью он украдкой бросил взгляд на профиль Фан Шию. Пусть сегодня и вышло случайно, но от доктора действительно исходила какая-то необъяснимая надёжность.
Казалось, пока он рядом, всё будет в порядке.
Машина въехала в городок. Ян Гао попросил высадить его у больницы, он собирался поспать в комнате отдыха, а днём уже выйти на приём.
Попрощавшись с Ян Гао, Фан Шию поехал дальше. Сюй Наньхэн узнавал дорогу — они направлялись к той самой квартире. Снегопад по-прежнему не слабел. Здесь у Сюй Наньхэна наконец появилась сеть, и он, выходя из машины, перезвонил директору Сонам Цомо, ранее из-за плохой связи он не смог принять её звонок.
Фан Шию подошёл и помог ему донести рюкзак, как раз в этот момент на том конце провода подняла трубку Сонам Цомо.
— Да, директор, со мной всё в порядке, я... нет-нет, я уже не в школе, приехал в уезд на машине доктора Фана... Да, не беспокойтесь обо мне, спасибо вам.
Закончив разговор, Сюй Наньхэн пошёл за Фан Шию наверх и на лестнице сказал:
— Из-за внезапной метели директор предложила, чтобы после похолодания я переехал из общежития к ней домой. У тибетцев топится печь, там тепло.
— Не стоит беспокоиться, — Фан Шию шёл впереди. — Больница рядом, можешь жить там.
— И там не нужно, слишком много хлопот. В общежитии хорошо, у меня есть электроодеяло, в крайнем случае буду проверять тетради и читать, закутавшись в него.
Фан Шию больше не настаивал, достал ключи и открыл дверь.
В его квартире было центральное отопление, и, войдя внутрь, Сюй Наньхэн почувствовал, как всё его тело расслабилось, исчезла необходимость съёживаться от холода. Он с облегчением вздохнул:
— Пекин окончательно меня избаловал. Раньше не замечал, а теперь понимаю, какая прекрасная вещь - отопление. Великое изобретение.
— Поспи немного, — предложил Фан Шию, ставя его рюкзак на стул. — С четырёх утра до сих пор не сомкнул глаз, да? Ванная там, можешь пользоваться всем, что нужно. Спальня тут, возьми сменную одежду из шкафа. Мне пора.
— Снова уходишь? — Сюй Наньхэн обернулся к нему. — Ты тоже почти не спал всю ночь.
Фан Шию усмехнулся:
— Мне хватает четырёх часов сна, чтобы продержаться целый день.
— А сегодня ты наспал свои четыре часа? — Сюй Наньхэн снимал куртку.
Фан Шию молча поджал губы.
Вот уж точно: учителя всегда видят всё насквозь. Не стоит пытаться что-то скрывать от них. Будь то невыполненное домашнее задание или списанная контрольная, они с первого взгляда понимают, в чём дело.
Сюй Наньхэн повесил куртку на спинку стула и сказал:
— Доктор Фан, в твоём состоянии лечить людей слишком рискованно. Поспи немного, пара часов ничего не решит.
Затем он улыбнулся и добавил:
— Ещё забудешь ножницы или тампон у пациента в животе и зашьешь всë внутри.
Фан Шию рассмеялся:
— Это уже... Врачебная ошибка.
— Вот именно, — подхватил Сюй Наньхэн. — Не садись за руль уставшим и не лечи в таком состоянии.
— Тогда я сначала позвоню.
Профессия учителя удивительна: кажется, они могут на равных поспорить с представителем любой другой профессии. Когда педагоги включают своё профессиональное чутьё, в них просыпается едва уловимая, но властная сила.
Особенно учитывая, какие поразительно красивые глаза у Сюй Наньхэна: когда он смотрел на тебя, невозможно было отвести взгляд. Фан Шию чувствовал себя пациентом на операционном столе, которому вводят наркоз: он мысленно отсчитывал: раз, два, три... и затем проваливался в пустоту, теряя связь с реальностью.
Он позвонил коллеге в уездную больницу, спросил, не нужна ли помощь, и заодно объяснил свою ситуацию. В больнице ответили, чтобы он не беспокоился и приходил после отдыха.
Так он оказался перед новой дилеммой. Закончив разговор, Фан Шию с телефоном в руке посмотрел на дверь ванной. Внутри сейчас мылся Сюй Наньхэн, а в его спальне стояла лишь одна кровать. Пусть и шириной в метр восемьдесят, но...
Доктору Фану пришлось задаться честным вопросом: сможет ли он лежать рядом с учителем Сюй с кристально чистыми помыслами?
За дверью продолжал шуметь душ. Фан Шию опустился на стул, где висела куртка Сюй Наньхэна. Присев, он с удивлением осознал, насколько действительно устал. Ему хотелось как следует разобраться в своих чувствах к Сюй Наньхэну, но силы были на исходе.
Вчера в приёмное отделение доставили пострадавших в аварии, всю семью с одиннадцатилетним ребёнком, который приехал на каникулы. К счастью, всех удалось спасти. Вернувшись домой далеко за полночь, он поспал всего несколько часов, как позвонил Ян Гао.
Дорога в деревню и обратно окончательно выбила из сил. Даже закалённый хирург имеет свой предел выносливости.
Сюй Наньхэн помылся быстро, минут за десять. Выйдя из ванной, он застал Фан Шию сидящим в полной прострации. Подойдя бодрым шагом, он дотронулся до плеча врача кончиками пальцев:
— Доктор Фан?
Тот поднял на него взгляд.
— Всего десять минут не виделись, а ты уже совсем потух, — с лёгким укором произнёс Сюй Наньхэн.
— Устал, — впервые в жизни Фан Шию сбросил все защитные покровы и, беспомощно глядя на него, позвал: — Учитель Сюй.
— М? — в глазах Сюй Наньхэна мелькнула беззащитная нежность. — Ванная ещё тёплая, сполоснись побыстрее и сразу ложись.
— Хорошо, — кивнул Фан Шию и поднялся.
В большинстве случаев Фан Шию считал себя достаточно сильным — и физически, и душевно. Самым суровым его испытанием стали 39 часов интенсивной работы, после которых, проспав всего 5 часов, он снова встал к операционному столу, а после операции ещё успел на консультацию в приёмное отделение.
Фан Шию всегда сохранял собранность и оставался на пике формы, как и его шестидесятилетний наставник, который говорил ему: «Врач — главная надежда для пациента. Мы стоим между пациентом и богом. Если медицина бессильна, остаётся молиться богам».
Слова учителя он хранил в сердце. Десять лет учёбы и годы практики Фан Шию ко всему относился ответственно, как и каждый его коллега. Все они ежедневно поддерживали себя в наилучшей форме, не позволяя ни малейшей ошибки.
«Мне хватает четырёх часов сна на целый день» — и тут кто-то спросил: «А сегодня ты поспал эти четыре часа?»
В ванной всё ещё стоял тёплый пар. Мгновение, когда горячая вода орошает голову, исцеляет душу. Любовь китайцев к горячей воде вписана в ДНК, это невероятное блаженство. Фан Шию ненадолго расслабился под струями, затем побыстрее помылся и высушил волосы.
Сюй Наньхэн сидел на краю кровати, выспрашивая в чате учителей по обмену, не пошёл ли у них снег.
Учитель Дай из Фуцзяни писал, что в октябре у них ещё жарко. Учитель Тань из Даляншаня сообщил, что снега нет, но уже похолодало. Учитель Су из Цайдамской впадины написал, что последние дни небо хмурится, кажется, будет снег.
Сюй Наньхэн вкратце описал ситуацию на тибетском нагорье, рассказал историю со своей дверью и как сегодня чуть не стал удобрением для природы.
Учитель Дай подшутила над ним: «Ты что, молодой человек, не тянешь, а? В прошлом году учитель Су на лекциях в Шанхае при минус девяти даже подштанники не надел, в одних джинсах ходил».
Сюй Наньхэн крайне удивился и напечатал: «Учитель Су, у тебя что, магическая защита?»
Су Юй ответил: «Потому что в таких местах, как Шанхай, носить подштанники бессмысленно. Учитель Дай, ты же надела, и что в итоге? Мы оба простудились».
Учитель Дай в ответ отправила смайлик, показывающий язык.
В этот момент в спальню вошёл Фан Шию, и всё внимание Сюй Наньхэна тут же сосредоточилось на... теле Фан Шию.
Из-за привычки жить одному тот, принимая душ, не взял с собой сменную одежду, поэтому пришлось выходить, обернувшись полотенцем.
Хирурги часто занимаются спортом, а Фан Шию был выше него сантиметра на три-четыре. Обычно, когда они стояли рядом, Сюй Наньхэн не ощущал особой разницы. Но без одежды стало очевидно, что Фан Шию значительно крепче, и плечи у него шире.
Немного смущало то, что Сюй Наньхэн встретился взглядом с Фан Шию лишь со второй попытки — иными словами, в первый момент он разглядывал его грудь. Сюй Наньхэн моргнул и промямлил:
— Доктор Фан... вот эти... объём и плотность мышечной массы весьма неплохи, вполне удовлетворят пищевые потребности наших тибетских волков.
Эта фраза прозвучала так, будто он всю ночь во сне писал научную работу, а наутро, проснувшись, ничего не мог понять и начал нести околесицу.
Фан Шию тоже пришёл в замешательство и спросил:
— Ты, случайно, не переутомился?
— Да, — кивнул Сюй Наньхэн. — Но у тебя здесь всего одна подушка.
— А, потому что... я забрал вторую подушку в комнату отдыха, — ответил Фан Шию, направляясь к шкафу за пижамой. — Ничего, я сложу плед, невелика разница.
Он имел в виду тот самый плед с изображением Дораэмона. Сюй Наньхэн оглянулся и увидел его скомканным у кровати.
— Я лягу с внутренней стороны, тебе будет удобнее уходить, — сказал Сюй Наньхэн.
— Хорошо, — Фан Шию накинул пижаму, а Сюй Наньхэн прямо с края кровати забрался под одеяло.
Он вёл себя совершенно естественно, без намёка на скованность. Фан Шию взял плед, сложил его несколько раз, положил на место подушки и сам лёг.
Из-за метели небо потемнело, тяжёлые тучи низко нависли. Пронизывающая до костей метель в этот раз стала лучшим снотворным.
Сюй Наньхэн отнюдь не был совершенно спокоен. Пока Фан Шию мылся, он провёл серьёзную психологическую подготовку. Однако внезапно представшее во всей красе тело мгновенно лишило Сюй Наньхэна рассудка, и единственным его спасением стало немедленно закрыть глаза и отключиться от этого мира.
Впрочем, оба они смертельно устали.
Хотя шторы не особо плотные, снаружи царил кромешный мрак, хлопья снега носились в воздухе, словно разорванные клочья. Они не обменялись больше ни словом и оба погрузились в сон.
Сюй Наньхэну спалось непривычно сладко. И от тепла, и от чувства безопасности.
Примерно через два с лишним часа, в полудрёме, он уловил движение рядом. Это Фан Шию вставал, неизбежно шурша тканью.
Сюй Наньхэн приоткрыл глаза, губы его спрятались под одеялом, и он что-то пробормотал.
Фан Шию тихо ответил:
— Спи дальше.
— М-м, — Сюй Наньхэн закрыл глаза и повернулся на другой бок, чувствуя, как Фан Шию поправляет за ним одеяло.
Затем, всё ещё заплетающимся языком, в полусне он добавил:
— Смотри по дороге.
— Хорошо, — Фан Шию изо всех сил вонзил ногти в ладонь, чтобы сдержать порыв наклониться и поцеловать его, и быстро вышел из спальни.
http://bllate.org/book/12537/1225422
