Было больно просыпаться от глубокого сна. Боль, которая началась в нижней части живота, а затем распространилась по всему телу, как будто его топтали. Нижняя часть тела распухла и горела, а само тело дрожало от холода. Его уставшее тело требовало отдыха, но это была не такая боль, которую он мог бы просто закрыть глаза и притвориться, что не замечает, поэтому Ю Вон начал плакать, сам того не осознавая.
- Так больно...
Дрожащие веки медленно поднялись. Затуманенный взгляд неспешно скользнул по комнате.
Незнакомый потолок. Вяло переведя глаза, он заметил большое окно. Подъёмная рама была распахнута настежь.
Солнечные лучи, проникая внутрь, дрожали в воздухе.
Холодно... Потянувшись к свету, он попытался подняться. Но добраться до окна не удалось - едва приподнявшись, он поскользнулся на подушке и рухнул вниз.
- А-а...
С грохотом упав с дивана на пол, Ю Вон сжался в комок, дрожа. Голова болела, запястье было сломано. Но сильнее всего болело сердце. От собственного жалкого вида сердце разрывалось на части.
Он лежал голый. Между худых ног засохли следы крови и спермы, на коленях, ступнях и пояснице виднелись синяки. Даже не глядя в зеркало, он представлял, как выглядит его лицо после пощёчин и удушья.
Мужчина, загнав его в глушь леса и изнасиловав, привёз без сознания обратно и бросил, как тряпку. Хотя бы одеялом накрыли бы... Ю Вон содрогнулся, представляя, с каким презрением тот смотрел на его жалкое тело.
- Больно...
Может, станет легче, если проговорить? Зная, что никто не услышит, он всё равно хныкал, как ребёнок. «Так больно. Кажется, я умру.» Голос дрожал.
- Вы... проснулись?
Незнакомый голос заставил его вздрогнуть. Подняв голову, он увидел человека у двери, у которого одежда была перекинута через руку. Тот, держась за ручку, с удивлением уставился на Ю Вона, затем швырнул одежду на кровать и бросился к нему.
- Упали? Давайте подниму вас.
- Н-не трогайте... Отойдите!
Лицо было незнакомым. Когда он оттолкнул его резкими движениями, на белой футболке незнакомца остались красные чернильные пятна. Это был след жизни, украденной у него, пока он был без сознания. Поняв, что это не кровь, человек поднял руки, показывая ладони, пытаясь успокоить Ю Вона.
- Я ничего не сделаю. Просто хочу осмотреть раны. Вы ведь господин Ю Вон, верно?
Но от того, что незнакомец знал его имя, нервы Ю Вона напряглись ещё сильнее. «Ещё один из этих горных псов», - мелькнуло в голове. С отвращением он замотал головой, крича:
- Уходите! Я сказал не трогать меня!
Его голос прерывался, горло горело огнём, который мгновенно распространился по всему телу. «За что мне это?» - рыдал Ю Вон перед незнакомцем, чувствуя себя хуже бродячей собаки. Кто-то видел его тело, всё ещё носящее следы насилия. Казалось, сама душа рассыпалась в прах.
- ...Всё в порядке.
Несмотря на отказ, мужчина опустился на колени рядом и мягко заговорил. Но нет, ничего не было в порядке. Гнев и обида переполняли Ю Вона, слёзы лились ручьём. Он рухнул на место, безудержно рыдая.
Почему...
Он не понимал, почему его жизнь всегда катится по такому сценарию. Боль от неведения была невыносимой. Казалось, он умрёт от боли...
Мужчина молча сидел рядом, пока Ю Вон выплакивал душу, словно остался один во всём мире.
- ...Господин Со Ю Вон.
Когда рыдания наконец немного утихли, незнакомец осторожно протянул руку, коснувшись его спины. Холодные пальцы не пытались ничего требовать - и Ю Вон почувствовал странное облегчение. Ему стало смешно от самого себя: разве нормально - радоваться таким простым вещам? Слёзы снова потекли по щекам.
- Плачьте. Плачьте сколько нужно.
Мужчина не торопил его. Не смеялся, не говорил «возьми себя в руки». Он просто ждал, давая Ю Вону время прийти в себя, понимая, что тому нужно.
Хотя он наверняка был одним из псов, таким же человеком, как и насильник... Каждое полное заботы слово таяло в душе Ю Вона. Он так отчаянно нуждался в опоре...
Сглотнув слёзы, Ю Вон наконец поднял голову и разглядел лицо незнакомца. В тщетной попытке улыбнуться, в глазах мужчины читалась неподдельная жалость. Теплота, с которой он впервые столкнулся после того, как его доставили в Чонсон, резко контрастировала со взглядом человека, запятнанного презрением и унижением. Не выдержав этого взгляда, он снова разрыдался. Мужчина нерешительно протянул руку и обнял его.
Впервые после расставания с матерью Ю Вон ощутил человеческое тепло. «Как же тепло...» - мысленно прошептал он, бессильно рыдая в объятиях незнакомца. Тот сначала растерялся, но затем стал гладить Ю Вона по спине, словно утешая младшего брата.
- Тебе очень больно? У тебя сильный жар. Мне следовало проверить тебя сразу, но я только что вернулся и не успел... Прости, что ты мёрз здесь один.
Они были незнакомцами.
Они встретились впервые.
У него не было причин ему помогать.
И всё же он извинялся. Извинялся за то, что не пришёл на помощь раньше.
Мир держится на непостижимом равновесии. Одно простое «прости» от незнакомца чуть сдвинуло перекошенные весы жизни Ю Вона обратно к центру. Его рыдания стали ещё громче. Мужчина, продолжавший обнимать его, тяжело вздохнул. Осторожно поглаживая покрытый синяками хрупкий торс, он тихо прошептал:
- ...Жизнь редко идёт так, как мы хотим.
- Хы-хыы...
Никогда. Никогда в жизни всё не шло так, как он хотел. Ю Вон судорожно вцепился в рукав мужчины, уткнувшись лицом в его пахнущее чистотой плечо. Он не хотел думать. Просто жаждал принять это утешение, сделать его своим.
- Меня зовут Ким Унхак. Можешь звать меня как хочешь. «Директор», как остальные, или просто «Хён».
Он представился только когда Ю Вон немного успокоился. Перебирая в уме это имя - Ким Унхак - Ю Вон слабо кивнул. Когда он попытался назвать своё имя распухшими губами, Ким Унхак опередил его:
- Ты Ювон, верно? Я слышал вчера.
- ...Да.
Его хриплый, разбитый голос явно поразил Ким Унхака. Он медленно вытащил Ю Вона из своих объятий, посмотрел на его обнаженное тело, задумался на мгновение, затем снял футболку, которая была на нем, и надел ее на Ю Вона. Затем помог ему перебраться на кровать, прислонив спиной к изголовью, и поднялся.
- Подожди немного. Я принесу воды.
Не дав Ю Вону возможности ответить «всё в порядке», Ким Унхак вышел из комнаты. Оставшись один, Ю Вон ощутил тепло и приятный запах чужой, слегка великоватой футболки. Слёзы всё ещё текли по щекам, но чувство опустошённости немного притупилось. Благодаря одолженной одежде стало чуть теплее, и это хоть как-то помогало держаться. Бессильно обмякнув, он ждал, лишь хрипло дыша.
Ким Унхак вернулся только спустя долгое время.
- Горячая вода в подвале... Извини, что заставил ждать.
Новые извинения снова сжали горло Ю Вона. Сам факт, что кто-то перед ним извиняется, имел для него огромное значение. Он покачал головой, молчаливо давая понять, что всё в порядке, и взял протянутую кружку. Ким Унхак, видимо предположив, что Ю Вону будет тяжело удерживать тяжёлую кружку, поддерживал её снизу, пока тот не допил всё до капли. В нём чувствовался человек, для которого забота о других - привычное дело.
Тёплая вода помогла успокоиться. Придя в себя, Ю Вон почувствовал неловкость и стыд. Ким Унхак, заметив его смущённое молчание, мягко улыбнулся.
- Немного лучше?
- Да...
- Это хорошо. Но лекарства лучше принять позже, после душа и еды. Давай сначала помоемся?
Когда он кивнул, Ким Унхак поднял Ю Вона и отнес его в ванную.
Встав рядом, Ким Унхак включил душ, регулируя температуру воды, и обратился к бессильно сидящему Ю Вону:
- Я узнал о том, что произошло вчера… от директора Пэка.
- А... да...
Он ненадолго замолчал, подбирая слова. Наконец, направляя тёплую струю душа на ноги Ю Вона, заговорил:
- Знаю, эти слова могут обидеть, и ты вправе считать, что я, будучи частью этой «Сан», просто оправдываю своего... Но генеральный директор... он не такой уж жестокий человек.
Ю Вону потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, о ком идёт речь.
Когда Ю Вон осознал, что «не такой уж жестокий генеральный директор» Ким Унхака - это тот самый мужчина, его словно оскорбили.
Ким Унхак стоял прямо перед Ю Воном, которого мужчина бил, хватал за волосы и насиловал. Он видел, как тёплая вода душа смывает засохшую кровь между его бёдер.
И после этого он мог говорить ТАКОЕ? Как вообще...?
Тепло, исходившее от Ким Унхака, внезапно сменилось ледяным холодом, пробежавшим по всему телу. Но Ю Вон быстро взял себя в руки.
Что он ожидал от человека, почтительно называющего того «генеральным директором»? Как и сказал Ким Унхак - он тоже был частью «Сан». «Птицы одного полета» - конечно, Ким Унхак встанет на сторону своего.
- ...Я сам.
Он не хотел помощи от такого человека. Услышав этот твёрдый шёпот, Ким Унхак с неловкостью и виной в глазах протянул ему душ.
Не желая видеть это лицо, полное лицемерия, Ю Вон, поджав колени и опустив голову, молча начал мыть ноги. Ким Унхак постоял, наблюдая, затем продолжил:
- Если слушаться, он будет хорошо к тебе относиться. Он не из тех, кто злится без причины. Просто давай ему то, что он хочет, и... такого, как вчера, больше не повторится. Потерпи немного, даже если будет тяжело.
- Невинного человека!! Сделали должником, а теперь...!
- ...
- Хорошо ко мне относиться?.. Ко мне?
В этом вырвавшемся крике отразилась вся израненная душа Ю Вона. Его голос звучал так горько, что слушать было невыносимо. Стиснув зубы, он пережимал подкативший к горлу ком.
- Это...
Ким Унхак сморщил лоби широко раскрыл рот. Видно было, что ему нечего сказать. Лицо Ю Вона застыло в язвительной гримасе.
Зачем вообще оправдывать того человека? Лучше бы молчал - эти пустые слова только растревожили душу.
Проклятия бушевали внутри, но яркие воспоминания о недавнем утешении Ким Унхака заставили Ю Вона опустить голову и пробормотать:
- Я... сам помоюсь.
- ...Хорошо. Я буду снаружи, позови, если что.
Ким Унхак натянуто улыбнулся и поднялся. Уже уходя, он обернулся, словно не мог оставить всё как есть:
- Я не умею подбирать слова... Но, господин Ювон, разве не так устроен мир - многое идёт не по нашей воле? И он... он такой же. Никто не может заставить его поступать иначе. А к тем, кто пытается... он становится только жёстче.
- ......
- Поэтому... ради себя самого, постарайся сдерживаться. Тогда всё действительно будет хорошо. Поверь мне.
Его тон был искренним, но Ю Вон не мог принять эти слова всерьёз.
С того момента, как Ким Унхак назвал того «не таким уж жестоким», его доверие к этим речам испарилось.
- ...Да. Понял.
Не желая продолжать разговор, он кивнул, хотя не воспринял ни слова. Ким Унхак снова открыл было рот, но лишь вздохнул и с той же фальшивой улыбкой вышел.
Ю Вон тупо уставился на закрытую дверь, затем перевёл взгляд ниже. Изодранные в кровь ступни, синяки на коленях... Между бёдер - засохшие следы крови и спермы. Он с отвращением отвернулся, включил воду и, стиснув зубы от боли, начал смывать липкие следы, оставленные жестоким альфой. Однако шрамы и синяки на очищенной коже остались.
«Не такой уж жестокий?»
Ю Вон тряхнул головой, выгоняя слова Ким Унхака из мыслей.
Тот человек был жестоки, безжалостным тираном. И этот факт никогда в жизни не изменится.
http://bllate.org/book/12827/1131514
