С неловким чувством он прошёл лечение и, как обычно, провёл в больнице несколько дней, после чего снова был отправлен в блок. Как ни странно, комфортная палата казалась ему ещё более неудобной, чем тесная клетка.
Те, кто ничего не знал, считали Ёхана избалованным отпрыском богатой семьи. Даже Чон Бом Джу говорил об этом.
Конечно, он никогда не рассказывал о своём прошлом, так что, возможно, это было естественно. Но Ёхан ни на секунду не забывал, кем был на самом деле. Может, именно поэтому он так быстро привык к этой тесной и грязной клетке - иногда он задумывался об этом.
В огромном контейнере стояло около сорока клеток, прижатых вплотную друг к другу, но никто даже не пытался завязать разговор. Они просто убивали время, словно уже умерли, и лишь поднимались в блок, когда их вызывали. Они не знали имён, возрастов или историй друг друга. Всё, что можно было узнать - это номер на браслете и количество побед в блоке.
Сжавшись в углу и кутаясь в одеяло, Ёхан перевёл взгляд на клетку по соседству. Пожилой мужчина сидел, уставившись в стену, не шевелясь. Его затуманенный взгляд, будто он смотрел в никуда, напоминал взгляд человека, потерявшего рассудок.
Надпись на браслете, болтавшемся на его худой руке, была стёрта. Гораздо более размытая, чем на браслете Ёхана - видимо, он здесь уже очень давно.
- ......
Почему этот человек не смог выплатить долг? Сам ли он его взял? Или, как Ёхан, оказался здесь за кого-то из семьи? И насколько огромным был этот долг? Даже в этом тесном пространстве, где едва можно было лечь вдвоём, вокруг чувствовалась пустота.
- О, бля... Тут воняет, как в дешёвом мотеле после недельной пьянки.
Внезапно у входа поднялся шум. Без всяких препятствий внутрь вошёл Сан. Несмотря на безобидное лицо, обтягивающая футболка и яркие аксессуары сразу бросались в глаза. Засунув руки в карманы, он шатающейся походкой подошёл ближе, медленно оглядывая клетки.
- Но всё равно надо как-то жить. А значит, надо есть, да?
В блоке еду выдавали один-два раза в день. Это были жалкие порции вроде кимбапа, рисовых шариков или пельменей, которых едва хватало, чтобы заглушить голод. Но даже их часто пропускали или выдавали уже испорченными. Тем не менее, все ждали времени приёма пищи.
- Сан-хённим, начинаем раздавать?
- М-м.
За Саном следовала тележка, доверху заваленная продолговатыми свёртками, плотно обмотанными фольгой. Когда сопровождавшие его громилы начали раздавать кимбап, обитатели клеток наконец зашевелились. Большинство из них были покрыты синяками и ранами, но никто даже не стонал.
- Давайте, подходите сами.
Громкие возгласы, стук по прутьям клеток и глухой звук падающего кимбапа - всё смешалось воедино. Ёхан лишь сидел, сжавшись в комок, стараясь раствориться в тени угла.
- Эй, красавчик.
Сан специально взял один кимбап и остановился перед его клеткой. Из-за лампы, висящей прямо над входом, его тень не проникала внутрь. Он просунул кимбап между прутьями, дразняще покачивая им вверх-вниз - словно заманивая зверя.
- Не голодный?
Уголки его губ приподнялись, на мгновение мелькнула дружелюбная улыбка. Но Ёхан знал, какие взгляды бросал на него Сан обычно, и не мог расслабиться.
- ......
Один - ухмыляющийся, другой - сжавшийся в комок. Между ними повисло напряжённое молчание.
- Эх, когда тебя жалеют, надо ползать, понимаешь?
- ......
- Разве только Чон Бом Джу может вытащить тебя? А?
Тень исчезла с его лица. Голос больше не притворялся - теперь в нём звучала обычная бандитская угроза. Да и взгляд стал другим: более мутным, но при этом цепким.
- Если что-то не понравится - отберу еду и устрою драку. Знаешь, какое животное самое страшное? То, у которого отняли пищу.
Мужчина из соседней клетки, жадно жующий кимбап, резко повернул голову. Хотя его лицо было плохо видно, чувствовалось, что он смотрит на Ёхана с ненавистью.
- Видишь? Уже злится.
Из-за прутьев донёсся дрожащий смешок.
- ......
Только тогда Ёхан, превозмогая одеревеневшее тело, пополз вперёд. Одеяло, накинутое на плечи, сползло наполовину и волочилось по полу, но ему было всё равно. В тот момент, когда он беспомощно протянул руку, Сан швырнул кимбап, а затем резко схватил его за запястье. От неожиданного рывка Ёхан рухнул вперёд.
- М-м!
Резкий наклон отозвался болью в пояснице, а ударившийся о пол подбородок горел. Даже не глядя, Ёхан знал, что он покраснел. Но Сан, казалось, не обращал на это внимания - он лишь трогал браслет на запястье.
- Нонхён-11, Нонхён-11...
Между бормотанием прорывалось тяжёлое дыхание.
- Тебе не хватает цепкости, понимаешь?
За низко пригнувшейся фигурой Сана стоял крупный мужчина, скрестив руки за спиной. Его большие глаза сверкали холодной жестокостью, когда он в ответ на вопрос Сана несколько раз кивнул.
- Верно.
- Ну? Если бы вел себя потише, мог бы уже давно отсюда выбраться. Но он этого не понял. Раз уж его сюда притащили, значит, полный дурак.
- Совершенно верно.
Казалось, он готов был поддакивать любой болтовне. Ёхан по-прежнему оставался в неудобной позе, с запястьем, сжатым в чужой руке, и лишь слегка приподнял корпус. Мизинец левой руки, упиравшейся в пол, ныл. Казалось, прошло уже лет десять с тех пор, как он его повредил, но боль вспыхнула внезапно.
- Но, впрочем, Нонхён 11 - симпатичный.
- ……
- Да и вообще, ломать спесивых сопляков и трахать их - куда веселее.
Кончики пальцев мужчины проскользнули под браслетом, нащупали пульс и начали медленно водить по коже. Отвратительное, мурашками пробегающее ощущение.
- Раз уж противник - Сан-хённим… Да сколько он там продержится?
Даже перед такой плоской лестью Сан расхохотался. Затем медленно облизнул нижнюю губу и уставился на Ёхана пристальным, тяжелым взглядом.
- Чего ждешь? Давай, ешь быстрее.
Шепот звучал как приказ. Из-за небрежной упаковки бок фольги разошелся, и внутрь набилась грязь.
- Я лично тебе принес. Не собираешься же ты игнорировать человеческую доброту?
- …Я не голоден.
С детства самые дорогие блюда чаще всего доставались брату Сынджину, но хотя бы теплый рис и суп у него были всегда. Фрукты тоже в основном перезрелые, но хотя бы по сезону. Даже в детском доме он не ел затхлую пищу, валяясь в пыльной яме.
Поначалу адаптироваться к этому было невероятно тяжело. Но перед голодом никто не устоит, и Ёхану пришлось привыкнуть к местной еде.
- Что, сидишь в тесной клетке - и аппетит пропал? Или хочешь чего-то другого?
Сан опустил взгляд и указал на свою промежность.
- …Нет.
Усмешка вдруг показалась Ёхану угрожающей. Сан резко вскочил на ноги и сделал пару кругов на месте, словно вышагивая вокруг добычи.
- Ах, блядь!
И тут он резко вытянул ногу между прутьев решетки. Подошва ботинка грубо придавила один край кимбапа, завернутого в фольгу. Еда была раздавлена, превратившись в бесформенную массу.
- Все равно ешь.
Мужчина вцепился в прутья, прижав лицо так близко, что его глаза сверкнули в полумраке. Он и в обычное время был странным, но сейчас это переходило все границы, становясь по-настоящему пугающим. Ёхан опустил взгляд на смятый, полураздавленный кимбап.
- А-а, неужто стыдно подбирать, как последнему нищему? Что, все еще мнишь из себя мажора с хорошей семьи?
- ……
- Хотя сидишь в клетке.
Хорошо еще, что он за решеткой: окажись Ёхан в коридоре, тот, возможно, силой запихал бы ему еду в рот.
- Блядь, вам, ублюдкам, глаза некуда девать?!
Сан внезапно взорвался, вены на шее набухли от ярости. Он принялся пинать соседние клетки, орать во всю глотку. Хотя никаких звуков не доносилось, Ёхан чувствовал, как все остальные поспешно отводят взгляды.
- Я тут так стараюсь, а ты…
- ……
- Накормить тебя, что ли?
Чтобы прекратить этот кошмар, оставалось лишь поднять и съесть упавшую еду. Осознав это, Ёхан сначала тяжело вздохнул. Вид бесформенного комка отбил последний аппетит, но выбора не было. Дрожащей рукой он осторожно потянулся за кимбапом. Зрачки Сана вспыхнули странным блеском.
В тот момент, когда Ёхан сжал пальцами фольгу, Сан внезапно рванулся к решетке и с размаху ударился о прутья. От резкого звука Ёхан вздрогнул. Это не было похоже на случайное падение - скорее, будто его отбросило невидимой силой.
- Сука, что за херня?!
Сан в панике ухватился за решетку, резко выпрямившись.
- Почувствовал, что тут пахнет дрянью. Одуревший ублюдок, обдолбившись, решил устроить цирк?
Голос принадлежал Чон Бом Джу. Он стоял, склонив голову набок, с рукой, засунутой в карман. Бывал ли Ёхан рад ему так, как сейчас? Впервые за этот кошмар он позволил себе выдохнуть с облегчением.
- А-а, ааах!
Увидев Чон Бом Джу, Сан забил ногами по полу и завопил. Но теперь это был не яростный крик, как прежде, а просто громкий, истеричный шум. Бом Джу даже бровью не повёл, лишь почесал шрам на лбу, слегка наморщившись.
- Эй, ты! Думаешь, я вечно буду твоей шестёркой?!
Сан, до этого топавший и кричавший, вдруг пошатнулся. Огромный телохранитель за спиной попытался его поддержать, но тот грубо отмахнулся. Бом Джу же лишь криво усмехнулся, сохраняя невозмутимость.
- А когда ты орал, что «шестёрка навсегда останется шестёркой» - что это было? Притих, сучонок?
- Ха-а…
- Вырезать болтливые рты - наш стиль. Уже забыл?
Взгляд Сана стал острым. Между ними повисло незримое напряжение. Они долго мерялись взглядами, пока Сан не отвел глаза первым. Тут же его лицо вновь расплылось в глуповатой ухмылке, и он пожал плечами.
- Разве я такое говорил?
- Ты всю жизнь так и прожил.
Бом Джу явно привык с лёгкостью подавлять таких, как он.
- Ой, Бом Джу-хён. Забыл. Виноват, смертно виноват, но простите уж старика.
Внезапно Сан выпрямился и поклонился под 90 градусов. Казалось, за время, проведённое здесь, его эмоции уже десятки раз менялись как по щелчку. Но Бом Джу, похоже, это было не впервой - он лишь взъерошил волосы Сана и убрал руку.
- Но я всё-таки удостоился чести называть вас «хён». Разве это повод вытирать об меня ноги?
- Твоё нытьё - куда больший повод, мразь.
Бом Джу медленно перевёл взгляд, осматривая камеру. Остановился на валяющихся кимбапах, затем - на раздавленной порции Ёхана. После молчаливого взгляда он вдруг сменил тему:
- Заканчивай. Надо поговорить.
- А что, мне только и осталось, что смотреть, как красавчик кушает?
Сан вновь уставился на Ёхана, прижавшись к решётке. Бом Джу скосил глаза на него, затем кивнул лысому громиле за спиной. Тот достал из коробки свежий кимбап и протолкнул его в камеру. Ёхан машинально поймал свёрток.
- Эй, ты чего?!
Когда Сан истерично отреагировал на действия громилы, лицо Бом Джу исказилось.
- Да пусть хоть нормально поест.
Бом Джу зло ткнул носком ботинка в пол у ног Сана.
- Если будешь и дальше тут кочевряжиться - проваливай.
- А-а…
Словно задетый за живое, Сан тут же сморщился. Он отпустил решётку, отряхнул одежду и нехотя отступил.
Он думал, Сан будет стоять и ждать, пока он доест. Но с появлением Чон Бом Джу всё разрешилось куда быстрее.
- Пойдёмте, Бом Джу.
Сан перекинул руку через плечо одного из своих подручных и зашагал вперёд. Бом Джу остался на месте, ожидая, пока Сан полностью не выйдет за пределы контейнера.
- Бом Джу, вы не идёте?
- Иди.
Только когда тень Сана окончательно исчезла, Бом Джу сделал шаг. По пути он слегка повернул голову, но, опустив взгляд, было непонятно - то ли он посмотрел на Ёхана, то ли просто уставился в пол.
- ……
Ёхан задумчиво разглядывал новый кимбап в руках. Остатки голода, ещё недавно тлевшие внутри, теперь полностью угасли.
- Эй.
Из соседней камеры резко высунулась рука, нетерпеливо размахивая вверх-вниз. Мутные глаза узника были прикованы к раздавленному кимбапу.
- Если не бу-удешь есть - отдай мне.
Хотя тот наверняка видел, как Сан раздавил его, он всё равно тянулся, скрипучим голосом выкрикивая:
- Я не наелся! Если не будешь есть - отдай!
Щёки мужчины были ввалившимися до жути. Если это и была естественная худоба, то по глубоким морщинам видно - он стремительно терял вес. Ёхан, немного помедлив, медленно подполз на коленях и просунул нетронутый кимбап между прутьев. Узник замер, в глазах вспыхнул нездоровый блеск.
- Только попробуй потом отнять!
Рука рванулась вперёд, и еду вырвали так резко, что Ёхан почувствовал боль от удара.
- Я не отниму.
Ёхан снова пополз, подобрав полураздавленный кимбап. Он решил съесть уцелевшие части, а прилипшие к полу куски смыть в уборной — вдруг кто-то ещё захочет их подобрать. Лучше смыть в унитаз, чтобы ни у кого не возникло соблазна. Но несколько кусочков ещё сохранили форму - сойдёт.
Он отломил половину, стряхнул песок с упаковки кончиками пальцев. Выбрав нетронутые части, он запихнул их в рот и начал механически жевать.
Разве кимбап всегда был таким? Безвкусным, сухим. Ёхан долго пережёвывал, потом шмыгнул носом.
http://bllate.org/book/12829/1332995
