В мире совершенствующихся существовало бесчисленное множество техник и заклинаний, а магических артефактов и вовсе не счесть. Тан Хуань поначалу решил, что с родовой регистрацией проблем не возникнет. Однако очень скоро выяснилось, что он был наивен: подделать её оказалось так же сложно, как удостоверение личности в обычном мире.
Чтобы демоны, чудовища и прочая нечисть не могли безнаказанно шастать по человеческим землям, в каждый лист родовой регистрации вплеталась аура владельца. Этот отпечаток закладывался ещё при рождении и не подлежал ни извлечению, ни замене. Если хозяин умирал, аура рассеивалась сама собой и документ тут же утрачивал силу.
Моложе тридцати лет, с аурой, совпадающей с аурой Тан Хуаня, по имени Сяо Чанхуань, да ещё и "порядочный человек" — такого человека попросту не могло существовать.
И всё же через три дня Янь Фэй… его нашёл.
Маленький лис влетел в комнату через окно. Алая шёрстка была в чёрных подпалинах, а вид — словно его гнали по пятам без передышки. Разжав пасть, он выплюнул к ногам Тан Хуаня свёрток из пергамента.
— Родовая регистрация. Быстро, вплетай ауру.
Тан Хуань вспыхнул от радости:
— Как ты её вообще добыл?!
Янь Фэй выглядел так, будто только что отбивался от половины мира. Только теперь он наконец нашёл время сотворить заклинание очищения и, обратившись в человеческий облик, мрачно поморщился.
— Быстрее. Через минуту она перестанет работать.
И правда, за те несколько секунд, что пергамент лежал на полу, его края будто стали чуть более ветхими. Тан Хуань поспешил наполнить его своей духовной энергией и лишь тогда развернул, чтобы прочесть.
Сяо Чанхуань
Место рождения: деревня Циюй
Отец: Сяо Шаньлинь
Мать: Хэ Фэнцзюань
Дата рождения: седьмой день седьмого месяца 308-го года эры Небесного Замысла Тяньцзи
Третий ребёнок в семье
Возраст: восемнадцать лет
Пол: женский
Тан Хуань моргнул. Потом, не веря глазам, ещё и протёр их.
— Пол… женский?
Янь Фэй уже неизвестно когда успел достать какую-то книгу, и теперь спокойно листал её, даже бровью не поведя:
— Уже хорошо, что нашёлся хоть один Сяо Чанхуань. Какая разница — мужчина это или женщина.
Тан Хуань стиснул зубы:
— Я вообще-то мог взять другое имя! Кто сказал, что я обязан называться Сяо Чанхуанем?!
О его личности знали лишь Линь Минлан с двумя собратьями. Разве нельзя было просто сказать, что он назвался вымышленным? Совсем не обязательно было становиться именно Сяо Чанхуанем!
Имя поменять можно, но пол — как его сменишь просто так?!
— Ты специально, да?! Ты нарочно меня подставляешь?!
Вспыхнув от злости, Тан Хуань вырвал у Янь Фэя книгу. Стоило взглянуть на обложку и его едва не вывернуло: очередное руководство по парному совершенствованию.
Лицо Янь Фэя потемнело. Он три дня трудился в поте лица, не счесть, сколько раз облазил эти пыльные амбары при канцелярии, а Тан Хуань ещё и привередничает!
— И что мне с того, что ты станешь женщиной? — холодно спросил он.
— А ты вообще понимаешь, что это значит?! — взорвался Тан Хуань. — Как я потом в секту войду? Как одеваться буду? Ты хоть представляешь, сколько с этим мороки?!
— Меня это не касается, — отрезал Янь Фэй. — Родовую регистрацию я тебе достал. Хватит уже искать повод устроить истерику.
От того, с каким видом Янь Фэй выставлял его капризным идиотом, Тан Хуаня перекосило ещё сильнее. Он уже собирался потребовать, чтобы тот всё переделал, но не успел и слова вымолвить, как Янь Фэй резко налетел на него, заткнув его губы порцией демонической энергии и собственным ртом.
— Ты… м-мф!
Едва оторвавшись от него, Янь Фэй вытащил из пространственного хранилища несколько комплектов женской одежды и бросил их на кровать:
— Забирай. Люди клана Юэ уже ушли, до отбора в секту осталось два дня. Когда собираешься выдвигаться?
Тан Хуань уставился на длинные платья, слишком уж аккуратные, будто их приготовили заранее, и на мгновение замолчал.
— И после этого ты ещё смеешь утверждать, что это не было нарочно?
Янь Фэй усмехнулся, холодно и зло:
— Я просто не хочу, чтобы ты привлёк к себе лишнее внимание и заодно утянул меня за собой. Не хочешь надевать — тогда покажи лицо. В темноте всё равно не разберут, мужчина ты или женщина. Правда, умрёшь, скорее всего, быстрее.
У Тан Хуаня перехватило дыхание от злости. Он уставился на его ярко-красные губы и на те самые глаза — удлинённые, с чуть приподнятыми уголками, полными мягкого, обманчиво тёплого света.
— Да ты ещё смеешь меня поучать?! Я не надену это! Покажу лицо и что с того?!
— Хватит болтать.
Янь Фэй не стал тратить ни слова больше. Без колебаний наложил заклинание обездвиживания и без церемоний принялся переодевать. Это лицо, стоит только его открыть, было настоящим бедствием. Ни при каких условиях показывать его было нельзя.
Шёлковая серебряная лента сковывала его совершенствование: сейчас Тан Хуань мог задействовать силу лишь на уровне Формирования золотого ядра Цзиньдань, причём начальной ступени. Янь Фэй, по ощущениям, находился примерно там же. Тан Хуань был уверен, что сможет противостоять его техникам… но в действительности не смог пошевелить даже пальцем.
Ему оставалось только беспомощно наблюдать, как Янь Фэй с поразительной сноровкой надевает на него платье, затем долго, с каким-то странным, многозначительным выражением разглядывает результат. Игнорируя взгляд, полный ярости, Янь Фэй надел на него вуаль, после чего поднял с пола брошенную книгу, аккуратно убрал её и внимательно осмотрел комнату.
— Если будешь тянуть время, кто-нибудь обязательно поднимется наверх и предложит идти вместе. Держись подальше от этих безмозглых смутьянов — от них одни неприятности. Уходи через окно.
Он снова обернулся лисёнком и запрыгнул Тан Хуаню на плечо, и тот наконец сумел сбросить с себя заклятие.
Почувствовав несколько аур за дверью, он на секунду замер, решив отложить разборки с Янь Фэем. В следующий миг он уже выскочил в окно. Белоснежное платье с широкими полупрозрачными рукавами взметнулось в воздухе и почти сразу растворилось в толпе прохожих.
В одном Янь Фэй был прав: идти дальше вместе с Линь Минланом и остальными он больше не мог. Во-первых, родовая регистрация с женским полом. А во-вторых, те трое были слишком горячи и неосторожны в речах. Направляясь в Дяньцаншань, Тан Хуань хотел одного — раствориться в толпе, не привлекая к себе лишнего внимания.
Сумерки уже сгущались, и улицы по обе стороны дороги были куда оживлённее, чем днём. Янь Фэй торопил его покинуть город, но перед этим Тан Хуаня не отпускало одно сомнение.
— Скажи… люди из соседнего постоялого двора точно ушли?
У Янь Фэя дёрнулась бровь и он с неподдельным любопытством спросил:
— Это тебе женская одежда дала такое ложное чувство уверенности?
Тан Хуань бросил на него косой взгляд и снова посмотрел на второй этаж той самой гостиницы:
— Я больше не чувствую аур выше уровня Цзиньдань. Они ушли.
— Ещё днём, — ответил Янь Фэй.
В отличие от Тан Хуаня, мало знакомого с мирскими опасностями, Янь Фэй где бы ни находился, всегда держал в поле внимания возможные угрозы.
Ночь стала гуще. Его усы едва заметно дёрнулись, и он вдруг резко вцепился Тан Хуаню в плечо:
— Быстро из города! Тот ученик Дворца Чанхуань ещё не умер. Его повели под конвоем в Дяньцаншань. Если поторопишься, может, даже успеешь догнать и поставить ему палочку благовоний за упокой.
— Тьфу… язык бы тебе прикусить. И слова подбираешь — как ножом режешь.
Тан Хуань и сам не понял, отчего тот так спешит, но сказанное всё-таки задело. Он прибавил шаг и больше не спорил.
Почти сразу после того, как они покинули Шидаочэн, из городских врат один за другим вышли несколько адептов секты Воды и Луны Шуйюэ.
Один из них, коренастый, с простодушным лицом, нахмурился и сказал:
— Старший брат… боюсь, наша поездка в Дяньцаншань закончится ничем. Старший брат Янь в тот день высказался так решительно, возможно, Дяньцаншань больше не захотят нам помогать.
После провала осады Дворца Вечной Радости Чанхуань Лига Справедливости, хоть и держалась внешне уверенно, продолжая удерживать запечатывающий барьер, изнутри уже трещала по швам. Люди были встревожены, общее настроение — нестабильным, и распад казался вопросом времени.
Несколькими днями ранее Преподобный Минхуан из Лофэншань под предлогом тяжёлого ранения Цзян Ляньчжи заявил о выходе, сославшись на необходимость сосредоточиться на лечении сына. Однако для поддержания запечатывающего барьера требовалось участие пяти Преподобных.
Эти пятеро представляли секту Шуйюэ, Лофэншань, Линъиньсы и Дяньцаншань. От секты Шуйюэ было сразу двое Преподобных, при том, что всего их в секте насчитывалось лишь трое, и один из них находился в затворничестве. После выхода Лофэншань им ничего не оставалось, кроме как идти и просить помощи у других.
Цзян Минчжэнь горько усмехнулся:
— Иного пути нет. В Линъиньсы нас даже к вратам не подпустят, остаётся только Дяньцаншань. К тому же там, помимо Преподобного Фэнлина, есть ещё Преподобный Цанъу.
Простодушный на вид юноша нерешительно возразил:
— Но у Дяньцаншань вот-вот начнётся отбор в секту… если мы явимся с визитом в такое время… боюсь, они не только откажут, но ещё и высмеют нас.
Цзян Минчжэнь глубоко вдохнул. Его взгляд стал жёстким и решительным:
— Даже так мы обязаны пойти. Младший брат всё ещё заперт в ущелье Чанхуань, и старший брат Юнь тоже там. Если мы отступим сейчас, Дворец Чанхуань станет лишь наглее. Мы должны заставить их отпустить людей!
Юноша и остальные обменялись взглядами, ощущая полную беспомощность.
Кроме Цзян Минчжэня, в нынешней секте Шуйюэ почти никто уже не ждал возвращения Янь Фэя. В глазах большинства его поступок тогда ничем не отличался от предательства. Лишь старший брат по-прежнему верил: то был всего лишь вынужденный шаг, попытка выиграть время.
Какая ещё “вынужденность”? Разве можно ради этого так безоговорочно растоптать честь своей школы?
Так они думали, но вслух больше не возражали. Всего месяц назад самые продаваемые книги во всех Трёх Мирах были посвящены именно Цзян Минчжэню и Янь Фэю. Каждый из них украдкой читал, и теперь язык не поворачивался что-то сказать.
Цзян Минчжэнь не заметил перемен в лицах младших братьев и сестёр. Он некоторое время пристально посмотрел на алую кисть, свисающую у рукояти его меча, затем собрался с духом и поднял голову.
— Время не ждёт. Выдвигаемся.
…
Тан Хуань и не подозревал, что люди из секты Шуйюэ тоже направляются в Дяньцаншань. Знай он об этом, наверняка прибавил бы шаг и шёл бы куда быстрее.
На узкой лесной тропе он вдруг спросил:
— Ты разглядел того ученика Дворца Чанхуань? Как он выглядел? Какой у него уровень совершенствования?
Янь Фэй, не открывая глаз, ответил:
— Нет. Это ведь не мой адепт. Зачем мне вообще обращать на него внимание?
— …
Иными словами, намёк был прозрачен: Тан Хуань — никудышный Повелитель дворца.
Вспомнив, в каких отношениях они сейчас находятся, Тан Хуань потянулся и поиграл с лисьей головой, так, что Янь Фэй был вынужден открыть глаза.
— В следующий раз обрати внимание, — спокойно сказал он. — И потом расскажи мне. Понял?
Янь Фэй не ответил. Его мягко раскосые глаза смотрели на Тан Хуаня мрачно и с таким зловещим прищуром, что по спине невольно пробежал холодок. Тан Хуань прочистил горло, сделав вид, будто совершенно спокоен, и отвернулся.
— Ладно. Тогда в следующий раз я у тебя спрошу.
Несколько часов они шли молча. Лишь когда небо начало светлеть и первые бледные полосы рассвета прорезали темноту, они остановились у придорожной чайной, чтобы передохнуть.
Тан Хуань огляделся и заметил:
— По дороге мы так и не встретили никого, кто шёл бы в Дяньцаншань на отбор.
— Такие крупные секты проводят отбор раз в десять лет, — отозвался Янь Фэй. — Простые люди приезжают туда заранее и неделями ждут, пока откроются врата.
Тан Хуань понимающе кивнул. По сути, это напоминало вступительные экзамены в его прошлой жизни. Он видел по телевизору, как ученики заранее бронировали жильё рядом с учебными заведениями, боясь опоздать, заболеть или оказаться не в форме в самый важный момент.
Придорожная чайная была простой: несколько старых деревянных столов и стульев, пара покосившихся балок да наспех натянутая сверху большая серо-голубая промасленная ткань — вот и всё строение.
В это время в чайной уже сидело несколько горных дровосеков — за плечами у них висели бамбуковые корзины, у ног топоры. Они шумно что-то обсуждали между собой, но стоило Тан Хуаню в женском наряде присесть за стол, как на него тут же украдкой уставились — раз, другой, третий, и разговоры сами собой стали тише.
Подбежал услужливый мальчишка-слуга, поставил перед Тан Хуанем чайник и с улыбкой спросил, не желает ли он к чаю блюдце семечек и пирожных из зелёной фасоли. Тан Хуаню было любопытно попробовать, но он так и не решился открыть рот: заговори он — и мужской голос тут же выдаст его. А там недалеко и до того, чтобы приняли за извращенца.
Он замялся.
Мальчишка подождал, подождал и начал заметно нервничать, на лбу выступил пот. Ему уже чудилось, что он чем-то оскорбил эту почтенную госпожу-совершенствующуюся.
Лисёнок раздражённо фыркнул, шумно выпустив воздух через ноздри. И из-под вуали прозвучал тонкий, мягкий, удивительно нежный женский голосок:
— Всего понемногу. По тарелке каждого.
Слуга на миг опешил, потом поспешно закивал, рассыпаясь в поклонах, и ретировался.
В ту же секунду Тан Хуань с изумлением и подозрением повернул голову к Янь Фэю. Через мгновение в его глазах мелькнуло понимание и они постепенно засияли. Неловкость и внутреннее сопротивление от вынужденного женского образа вдруг отступили, словно кто-то снял половину тяжести с плеч.
Женская одежда, заранее припасённая в пространственном хранилище, ловкость при переодевании, да ещё и умение подражать голосу…
Тан Хуань уверенно произнёс:
— Ты тоже переодевался женщиной.
Янь Фэй снова закрыл глаза. Самообладание у него было железное, но в последнее время даже одно лишнее слово, сказанное Тан Хуанем, выводило его из себя.
— Заткнись.
Тан Хуань недоверчиво прищурился:
— Зачем тебе было переодеваться? Ты же всё время был в секте Шуйюэ… Или у тебя была какая-то другая… женская личность?
В оригинальной книге об этом вроде бы не писали. Или он что-то упустил?
Янь Фэй его просто проигнорировал.
Тан Хуань понял намёк и не стал донимать. Когда мальчишка принёс три тарелки с закусками, он попробовал всё по очереди, а потом взял чашку и сделал глоток чая.
Для совершенствующегося даже без намерения подслушивать разговоры за соседним столом легко долетали до ушей.
— Слыхал, твой приёмыш тоже пошёл в Дяньцаншань учеником проситься?
— Ха-ха, а то! Жена сама его отвела. Помнишь, тогда странствующий совершенствующий сказал, что у мальчишки есть предрасположенность к культивации? Не знаю, правда ли…
— Да ты радуйся потихоньку! У вашего Хуцзы силушка — ух! Не зря тигрёнком прозвали. Одним пинком старую сосну валит, да как тут может быть неправдой? У вас в семье теперь совершенствующийся— вот и заживёте!
Прозвище “тигрёнок Хуцзы” ударило по Тан Хуаню, как гром. Его рука дёрнулась, и чай, выплеснувшись из чашки, намочил подол платья.
У Янь Фэя дрогнули уши. Он открыл глаза, бросил на Тан Хуаня быстрый взгляд, и тоже замер.
Губы Тан Хуаня приоткрылись. Его большие миндалевидные глаза широко распахнулись и уставились в одну точку. Вуаль прикрывала лицо от солнца, но не могла скрыть дрожащего переливчатого света в глубине взгляда.
От волнения его дыхание сбилось.
С момента, как он попал в этот мир, — это был первый раз, когда он столкнулся с главным героем книги.
Какие там "горные дровосеки"…
За соседним столом сидел не кто иной, как отец главного героя.
http://bllate.org/book/12850/1244386
