В тот самый момент, когда иллюзия внутри всё ещё бушевала, туман, скрывавший арену, внезапно рассеялся.
Золотой барьер, защищавший Цзян Чуцзи, исчез без следа.
Бамбуковая флейта, до того парившая в воздухе, с чистым звоном упала на арену.
Всё произошло так стремительно, что Цзян Чуцзи не сразу понял, что происходит. Он метнулся взглядом к флейте у своих ног, затем — на двоих стоящих напротив.
Их глаза были по-прежнему пустыми, взгляд отсутствующим. Похоже, они ещё не до конца вышли из иллюзии.
Стиснув зубы, он рванулся вперёд, сжимая кулак.
Если он успеет сбить их с арены до того, как они очнутся — победа будет за ним.
Нельзя проиграть. Он был надеждой главы секты. Ему вручили святыню клана — он не имеет права подвести.
Глаза налились кровью, кулак уже почти коснулся лица Се Лююаня — как вдруг его запястье сжала чья-то рука. Мёртвая хватка. Ни сдвинуться, ни вырваться.
Цзян Чуцзи в панике опустил взгляд — и встретился с ясными, холодными глазами Юнь Хэна.
Да, он был силён. Но в сравнении с Юнь Хэном... это было жалкое сопротивление против горы.
Юнь Хэн без особого усилия удержал его и спокойно произнёс:
— Ты ещё не понял, что...
Он не успел договорить.
Се Лююань вышел из иллюзии — и первым, что он увидел, был Цзян Чуцзи, замахнувшийся на него кулаком. Не думая ни секунды, он поднял "Заиндевелый рассвет" — и вонзил его прямо в грудь противника.
Из раны тут же пополз иней. Цзян Чуцзи пошатнулся и с глухим стуком упал на землю.
Он что-то прошептал, губы дрогнули... но воздуха не хватило, чтобы прозвучало хоть слово.
Он попытался поднять руку, будто хотел атаковать в ответ — но пальцы безвольно скользнули по воздуху и упали.
Юнь Хэн замер. Затем опустился на одно колено, проверил дыхание.
— Он... он мёртв.
— Ч-что?.. — только теперь Се Лююань словно пришёл в себя. Он в ужасе зажал рот рукой. — Я... я только очнулся... Увидел, как он собирался ударить — и среагировал! Я не хотел убивать...
На арене повисла мертвая тишина.
И лишь Левый Хранитель, нарушая молчание, громко провозгласил:
— В командных боях жизнь и смерть — на совести участников. Вины на тебе нет.
Тринадцатый командный бой — победа секты Линсяо!
Просим учеников Ордена Чжэнъян и Пика Луаньсюэ подняться на арену!
Се Лююань всё ещё не мог отдышаться, в его взгляде сквозило чувство вины. Он едва не потерял равновесие.
Юнь Хэн тут же подхватил его под руку и повёл с арены, по дороге утешая:
— Ну что ты, ну бывает. Ты же не нарочно. В крайнем случае, на праздники — жги ему побольше бумажных денег.
Оказавшись рядом с Шан Цинши, Се Лююань поднял на него взгляд, глаза покраснели, а выражение лица было такое жалкое, что он напоминал выбившегося из сил бездомного щенка:
— Учитель...
— Просто ему не повезло. Это не твоя вина. Хороший мальчик, — спокойно ответил Шан Цинши, мягко потрепав его по голове. В его голосе и взгляде не было ни капли осуждения, всё такое же тёплое, как всегда.
Заодно он вернул Юнь Хэну птенца феникса, уютно устроившегося у него на руках:
— Идите, отдохните. Я досмотрю бой Ордена Чжэнъян — и сразу вас найду.
Се Лююань, услышав это, наконец выдохнул.
Он кивнул, и, прихватив с собой Юнь Хэна и Минчжу, ушёл с арены.
А когда повернулся спиной к остальным — так, чтобы никто не видел — его губы дрогнули в едва заметной ухмылке.
Отлично.
Минус ещё одна заноза.
На арене Левый Хранитель подозвал учеников, чтобы те унесли тело Цзян Чуцзи.
Он уже собирался наклониться и поднять упавшую флейту, как вдруг из толпы громко и властно раздалось:
— Стойте!
Он поднял глаза: глава секты Чанлэ шагал на арену. Лицо перекошено от злости — было видно, что он до сих пор не может смириться с недавним провалом.
Левый Хранитель отдёрнул руку — пусть сам поднимает.
Но прежде, чем тот успел дойти, на арену взлетела неуклюжая, закопчённая фигурка и крепко прижала флейту к груди.
Приглядевшись, все увидели — это была бедно одетая девочка лет семи-восьми. В ней не ощущалось ни капли духовной силы — простая смертная, неспособная культивировать.
Настроение у главы Чанлэ и так было не лучше, а тут ещё какая-то нищенка посмела отобрать его вещь. Его лицо перекосило, в руке тут же вспыхнул шар духовной энергии — и он метнул его в девчонку.
Такой удар обычному человеку точно не пережить. Левый Хранитель поднял руку, и сгусток силы, свернув в воздухе, взорвался в стороне.
— Зачем же нападать на обычного ребёнка? — холодно заметил он, глядя на главу Чанлэ, а затем опустился на корточки рядом с девочкой, заговорив мягко и ласково:
— Отдай флейту тому дяде, ладно? Если она тебе нравится, я куплю тебе новую. Или любую игрушку — какую захочешь.
Но девочка лишь сильнее прижала флейту к себе.
Затем упрямо подняла голову, глядя на главу Чанлэ с откровенной злобой — и громко крикнула:
— Я — потомок Бессмертной Ди Инь! Эта флейта должна принадлежать мне!
Тишина, повисшая над ареной, разлетелась в клочья — толпа вновь взорвалась жарким обсуждением:
— Говорят, после гибели Бессмертной Ди Инь её муж и десятилетняя дочь не пережили горя — вскоре тоже умерли. Лишь благодаря тому, что Великий Старейшина унаследовал пост главы секты, Чанлэ удалось сохранить.
— Подожди, но если все родные Ди Инь мертвы... откуда тогда взялась эта "потомок"?
На фоне нарастающего гомона девочка молча вытащила из грязного рукава свиток из бамбуковых дощечек и протянула его прямо главе Чанлэ:
— Тут всё ясно написано. Как твой дед убил мужа Бессмертной Ди Инь и её дочь.
Глава Чанлэ вырвал свиток у неё из рук.
Согласно тексту, его дед вырвал у мужа и дочери Ди Инь их духовные корни, затем вывез их в глухие горы, поджёг всё — чтобы замести следы.
Но он поспешил уйти и не заметил, что муж Бессмертной Ди Инь закрыл дочерью собой. Он сгорел дотла, но девочка под его телом осталась жива — едва дыша, но всё ещё в этом мире.
Позже её нашёл охотник, живший в горах. Лишённая духовного корня, она уже не могла ни культивировать, ни добиться справедливости. Ей оставалось только жить как обычному человеку — выйти замуж, родить детей.
Но она сохранила этот свиток, в надежде, что кто-то из её потомков когда-нибудь сможет стать культиватором — и вернуть себе и бамбуковую флейту, и честь семьи.
К несчастью, одно поколение сменяло другое — и ни у кого не проявлялось духовного корня. Ни у кого не было шанса.
Глава Чанлэ холодно усмехнулся:
— И как ты докажешь, что всё это — не выдумка?
Девочка лишь фыркнула, не желая тратить слова.
Она укусила палец, и капля крови упала на бамбуковую флейту.
Флейта дрогнула — и вдруг засияла мягким, чистым бирюзовым светом, словно узнала свою кровь.
Молчание прозвучало громче любых слов.
Глава Чанлэ остолбенел. Его дед никогда не рассказывал ему об этом...
Он оглянулся. Внизу люди смотрели с разными выражениями: кто-то — с презрением, кто-то — с насмешкой, а кое-кто уже перешёптывался, едва сдерживая ругательства.
Сжав кулаки, глава вдруг улыбнулся:
— Что ж. Раз так — давай по правилам мира культиваторов. Пусть эта мелкая дерзкая девчонка сразится со мной.
Если она победит — я распущу секту Чанлэ и верну ей флейту.
Если выиграю я — никто больше не смеет обсуждать меня и мою секту!
— Хитро, — фыркнул Левый Хранитель. — Она же обычный ребёнок, простой человек. С чем она с тобой драться будет?
Но он был из Чжэнъян, и без приказа от своего главы не мог вмешаться в дела чужой секты.
Он медленно обвёл взглядом толпу... и остановился на Шан Цинши.
— Когда-то прежний глава Линсяо лично поднялся в бой против Чанлэ, защищая своих учеников.
Может, Глава Шан повторит подвиг — и сразится от имени девочки?
http://bllate.org/book/12884/1133076
