— И все-таки, господин Чхве.
Чхве Инсоп, застигнутый врасплох, был вынужден оторваться от чанджанмена и с удивлением взглянуть на обращающегося к нему мужчину.
— Думаю, ты настоящий фанат Ли Уёна.
— Да, так и есть…
Инсопу было очень неловко. Его взяли на эту должность именно потому, что он притворился фанатом, коим в реальности не являлся.
— Я фанат господина Ли, но почему вы вдруг об этом заговорили?
— Я никогда не видел, чтобы Ли Уён вел себя так спокойно. Я… Нет, конечно, когда я некоторое время был его менеджером, он тоже мог быть тихим, но совсем по-другому.
Руководитель Ча пригладил усы, невольно содрогнувшись при мысли о том ужасном периоде его жизни.
— Ли Уён тебя очень хвалил. Он сказал, что ты хорошо делаешь свою работу, — подхватил генеральный директор Ким, также присутствующий на этом ланче. Молодой человек ничего на это не ответил, продолжая уделять внимание лапше в своей тарелке, но щеки его окрасились румянцем от смущения. Он пришел в эту компанию, преследуя свои цели, но, когда отмечали его прекрасные рабочие качества, его лицо неизбежно заливалось краской.
— Еще он говорил, что ему с тобой очень комфортно, так как ты всегда учитываешь его вкусы, предпочтения, характер, занятость и настроение.
— Это… это все благодаря вашим записям.
В блокноте, который передал Чхве Инсопу Ча Хёнгю, не было ничего такого. Там были обычные предостережения о том, чего точно делать не стоит, и базовые вещи, которые следующий менеджер должен был знать о Ли Уёне. В свою бытность менеджером звезды ему так ничего и не удалось выяснить о том, какой хлеб предпочитает актер, какой тип кофе он пьет в зависимости от погоды, что нужно помнить во время разговора с ним или как не испортить мужчине настроение.
— Все-таки я правильно сделал, выбрав тебя. Честно говоря, сначала я немного волновался об отсутствии у тебя соответствующего опыта и сомневался, следует ли отдавать тебя, такого неопытного, на растерзание Ли Уёну, но, когда ты предоставил свой отчет по нему, я понял, что ты именно тот, кого мы ищем. Ты действительно достоин называть себя его фанатом, признаю.
Вся индустрия развлечений была построена на слухах, сплетнях и сведениях, что передавались из уст в уста, поэтому человеку не из индустрии было сложно пробиться внутрь. Писать в резюме о выдуманном опыте работы в этом случае было не просто бесполезно, но и опасно.
Чхве Инсоп очень волновался из-за возможных результатов отбора кандидатуры, поэтому вместе со своим резюме он прикрепил своеобразный доклад по актеру. Тот содержал около двадцати страниц формата А4 и подробно описывал личность и особенности артиста, а также то, в каком направлении движется его карьера и каковыми до сих пор были принимаемые им решения на этот счет. Если бы существовало исследование по имени Ли Уён, Чхве Инсоп несомненно получил бы докторскую степень по результатам своих изысканий. После прочтения трудов почетного профессора лиуёнологии, генеральный директор Ким приказал привести ему этого молодого человека немедля, даже не взглянув на резюме других претендентов.
— Почему тебе понравился наш Ли Уён?
— Что?
— Ну, ты же стал фанатом Ли Уёна, а мужчины не так часто становятся фанатами звезд своего пола. Или ты… играешь за противоположную команду?
Чхве Инсоп судорожно сглотнул и замахал руками в отрицании.
— Нет-нет, что вы, я никогда не думал о Ли Уёне в этом ключе. Богом клянусь! — хватаясь за крестик, висевший у него на шее, и выставляя его перед собой в защитном жесте, уверял бедный парень. Его широко раскрытые глаза так и кричали о его невинности.
— Не подумай, я не осуждаю, тут таких много. Да не шугайся ты так, все нормально!
— Но нет же, я говорю правду! Я не лгу, поверьте.
— Да не ведись ты на это, святая простота! Председатель Ким всегда так — чем больше ты реагируешь, тем больше у него желания продолжать. На самом деле, он очень любит подшучивать над людьми, хоть и пытается это скрыть.
Такие панибратские слова смутили молодого человека, так что он покраснел еще больше, хотя казалось, что больше просто некуда. Это с ухмылкой и отметил руководитель Ча, но Чхве Инсоп больше не обращал на него внимания — он достал свой блокнот и начал туда что-то быстро записывать.
— Что ты там пишешь? Председатель Ким любит подшучивать над людьми… Господи, ты серьезно, ха-ха-ха. Ты что, записываешь все, что видишь?
Председатель Ким, украдкой заглянувший парню через плечо, заливисто рассмеялся, от избытка чувств хлопая себя по колену. Руководитель Ча, решивший лично проверить, правду ли сказал его давний друг, уже через мгновение откинулся на диван в приступе дикого хохота.
— Пха-ха-ха. Божечки, зачем тебе это записывать?
— Мне легче упорядочивать информацию именно так. Я перечитаю это позже и уложу все у себя в голове, чтобы не допускать ошибок…
— Что? О каких ошибках ты вообще говоришь? Ой, не могу, а-ха-хах.
Пока оба давились смехом, не в силах остановиться, Чхве Инсоп спокойно дописал все, что планировал, и тихо спрятал блокнот в карман.
— В детстве я очень медленно усваивал любую информацию.
— Что?
— Поэтому, как только я сталкивался с чем-то новым для себя, я тут же это записывал. Потом это стало моей привычкой. Но если вам это не по душе… Я могу зачеркнуть все, что написал.
На фоне других детей Инсоп всегда был очень медленным. Щуплым детишкам Востока свойственно отставать от детей того же возраста на Западе, но в случае Чхве Инсопа дело было не в этом. Он медленно говорил, медленно читал, медленно писал, даже медленно понимал что-то. После того, как он освоил алфавит, его мать к каждому предмету в их доме прикрепила стикеры с названием предмета, его описанием и способом использования. Маленький мальчик, в свою очередь, привык записывать всю информацию в дневник и перечитывать все перед сном по нескольку раз.
Сейчас он ничем не отличался от других людей, но привычка вести заметки обо всем новом осталась. Перечитывая все записанное перед сном, он чувствовал, что его день становится более упорядоченным, поэтому он и не хотел избавляться от этой привычки. Ведь именно она сыграла большую роль в изучении жизни Ли Уёна. Председатель Ким заметил, как на лице Чхве Инсопа появляется по-настоящему обеспокоенное выражение, а рука с силой сжимает шариковую ручку, поэтому он поспешил отрицательно покачать головой, чтобы успокоить молодого человека.
— Все в порядке, ты можешь писать, что твоей душе угодно, в любое время. Но хотя бы отметь, как хорошо я сегодня выгляжу. Ведь прекрасный вид, не так ли? — расправив плечи, горделиво добавил генеральный директор JN Entertainment. Руководитель Ча закатил глаза, всем видом показывая, насколько отвратительно это выглядит со стороны, и бормоча себе под нос что-то вроде «это ужасно». Дело было вот в чем: несмотря на то, что модельная карьера директора Ким Хаксына давно осталась в прошлом, он все еще очень любил получать внимание других людей, особенно если это касалось его внешности. На это руководитель Ча любил приговаривать, что, если синдром принца так и не смог пройти до этого времени, это уже неизлечимо.
— Президенту не пристало такое поведение. Вот скажи, какой нормальный представитель, а особенно владелец и глава развлекательного агентства, будет заботиться о своих шмотках больше, чем о своих артистах?
— А ты хочешь, чтобы я сидел без дела и ничего не предпринимал? Прям вижу заголовок: «Бывшая топ-модель нынче уже не в форме», или «Властитель подиума не первой свежести». Ты бы хотел увидеть в газетах нечто подобное?!
Политикой его агентства было не реагировать на злобные, уничижительные комментарии и не обращать внимания на статьи, поливающие артистов грязью. Каждому, кто приходил в компанию директора Ким Хаксына в поиске славы и успеха в индустрии развлечений, не раз это повторяли. Но самого Ким Хаксына было достаточно легко вывести из себя подобным. Он выслеживал любую фотографию, содержащую его сиятельную особу, даже если он не был на ней главным действующим лицом, и по возможности утверждал возможность их публикации. Однажды он даже связался с каким-то репортером, который опубликовал странную, по мнению председателя JN Entertainment, фотографию с его участием и вежливо попросил заменить ее на другую.
На самом деле эта часть характера генерального директора была забавной и делала его более человечным в глазах его подчиненных, но Ча Хёнгю, который был с ним еще со времен бытности моделью, и создавал вместе с ним эту компанию, лишь цокал языком на подобные его проявления и говорил, что в таком случае в этот раз председатель платит за вечер.
— Вы действительно потрясающе выглядите, директор Ким. И сегодня в том числе.
— Правда?
Ким Хаксын весь расцвел, услышав эти слова. Инсоп снова вытащил свой блокнот и спросил председателя:
— Должен ли я записать, как изумительно вы сегодня выглядите? И вчера тоже.
— О-хо-хо. Зачем тебе записывать подобные вещи? Будет немного утомительно записывать это каждый день, ведь я всегда ослепителен. А ну-ка, давай посмотрим, когда ты отмечал мой великолепный внешний вид.
Директор Ким уже было потянулся к блокноту Чхве Инсопа, как рука руководителя Ча перекрыла ему доступ к цели, оттолкнув его не в меру любопытную мордочку куда подальше.
— В любом случае я хотел искренне отметить, как замечательно ты справляешься со своей работой. Благодарю от чистого сердца. Я волновался.
Будучи маленьким, Инсопу было сложно понять, что такое «совесть». Он часто путал ее со словом «сердце», ведь когда его мучали угрызения совести, он всегда чувствовал боль в районе сердца.
Это было правдой и по сей день. Чхве Инсоп склонился в поклоне, прижимая руки к груди, таким образом безмолвно отвечая на слова директора.
— Чхве Инсоп благодарит вас за участие. Я буду работать еще усерднее.
Руководитель Ча с сожалением смотрел на юношу, вызывающего невольную ассоциацию с чистой и невинной девушкой. Как такому доброму созданию должно быть сложно находиться рядом с этим дьяволом!
— Менеджер Чхве.
— Слушаю.
Ча Хёнгю посмотрел по сторонам и сказал, понизив голос:
— Если Ли Уён будет доставлять тебе неприятности, просто скажи мне. Или если будет происходить что-то странное.
— Что-то странное?
— Например, если вдруг…
Ким Хаксын поспешно вытянул руку и заткнул своему другу рот.
— Хватит, прекращай этот бесполезный разговор, ничего не случится.
Делиться собственными предпочтениями и мыслями — это одно, а раскрывать секреты подопечного, как бывший менеджер, — это совсем другое. Именно поэтому председатель, нахмурившись, не позволил мужчине продолжать говорить об этом.
— Ну почему бесполезный? Чхве Инсоп, кажется, с нами задержится. Журналисты обращают все больше внимания на то, как часто у Ли Уёна меняются менеджеры. Есть предел всему, в том числе блокированию выхода неугодных статей.
Чхве Инсоп старательно притворялся, что не понимает, о чем идет речь, и что ничего, кроме чанджанмена, его не интересует. Если через три месяца ему укажут на дверь, он должен сделать все возможное, чтобы эти люди его никак не запомнили. А это значит, что нужно просто тихо исполнять порученную ему работу, не привлекая к себе особого внимания, и спокойно исчезнуть в свое время.
— Кстати, разве не сегодня Ли Уён начинает сниматься в дораме под названием «Город»?
В ответ на это Чхве Инсоп, словно студент, сдающий важный экзамен, систематизировано выдал всю информацию, касающуюся распорядка звезды на этот день:
— Так и есть. Вчера закончилась читка сценария, а сегодня должен начаться съемочный процесс.
— Почему же ты сегодня в офисе?
— Съемки на открытом воздухе начинаются после обеда. Сегодня я приехал в офис, так как господин Ли попросил захватить кое-какие вещи отсюда, а потом председатель Ким попросил меня задержаться и разделить с вами обед, а у меня еще оставалось немного свободного времени до начала съемок, поэтому… И вот я здесь, кушаю чанджанмен. Простите, пожалуйста.
Смотря на то, как все тело Чхве Инсопа буквально застыло от напряжения, директор Ким просто не смог сдержать очередной приступ смеха. Ну что за парень, а!
— Ну-ну, полно, не нужно так нервничать. Я просто любопытствовал, ничего больше. Я тебя ни в чем не обвиняю, ты ни в чем не виноват.
Ища подтверждение его словам, Чхве Инсоп посмотрел сначала на генерального директора, потом на руководителя Ча и, не увидев никакой насмешки, понемногу расслабил сведенные от напряжения плечи.
— Но если это съемки под открытым небом, то разве график не должен быть плотным? Кто отвезет Ли Уёна на локацию?
— Он сказал, что доберется сам, так как будет недалеко от того места.
Руководитель Ча и директор Ким переглянулись: им не составило труда догадаться, по каким причинам артист отказывается от помощи своего менеджера, чтобы добраться до места работы.
— Так что же, Ли Уён в очередной раз побежал за какой-то юбкой?
Не говоря ни слова, Чхве Инсоп подцепил очередную порцию лапши своими палочками. Он был в замешательстве: ответить «нет» означало сказать очевидную ложь, но сказать «да» он тоже не мог — таким образом он бы подставил своего подопечного, выдав его секреты, даже если присутствующим давно все было ясно. В результате он решил просто промолчать.
— Ты знаешь, с кем он должен встретиться?
На этот раз вопрос последовал от председателя Кима. Чхве Инсоп, который все так же вяло ковырялся своими палочками в чанджанмене, покраснел и вскочил на ноги.
— Я… Мне, пожалуй, пора.
Смотря на представление, разворачивающееся перед ним, руководитель Ча широко улыбнулся и, встав, мягко надавил на плечи юноши, заставляя его опуститься на место.
— Настоящий фанат. Верность и преданность кумиру не подлежат сомнению.
Чхве Инсоп не мог ничего на это ответить.
Ведь никакой преданности не было и в помине, лишь хорошо продуманное предательство. Круглосуточное наблюдение за объектом и месть, как блюдо, что подается холодным.
— Опять этот парень тратит свое время на короткометражки. А рейтинги-то даже не растут!
— Да брось. Он начинал именно с них до того, как решил полноценно окунуться в мир кино. Это уже как привычка.
Ли Уён не придавал особого значения выбору дорамы или фильма, в котором будет сниматься. Он делал выбор лишь затем, чтобы не брать на себя слишком много за раз. И хоть большинство работ с ним получали бешеную популярность, он появлялся и не в таких известных проектах.
Ли Уён любил сниматься в короткометражках. Особенно ему нравились короткие проекты, объединенные в трилогии, тетралогии и так далее. Телекомпании время от времени транслировали подобное, но обычно такие проекты заканчивались еще до того, как становились популярными, а рейтинги их были невысоки, поэтому и сборы выходили достаточно скромными. Обычно актеры класса Ли Уёна предпочитали не браться за такие предложения. Однако сам актер получал от этого настоящее удовольствие, поэтому, несмотря на недовольство своего агентства, продолжал участвовать в подобных проектах.
Отвечая на вопросы журналистов, он говорил, что это невероятно полезная практика — вживаться в персонажа за такой короткий промежуток времени, но председатель Ким настаивал на том, чтобы следовать плану.
— Короткометражка, в которой появляется Ли Уён, имеет хороший сюжет и прекрасное, логически завершенное окончание. Пусть с точки зрения компании сейчас подобные проекты и не приносят особых дивидендов, но я уверен, что это благоприятным образом скажется на его карьере в будущем. Я наблюдаю позитивную реакцию не только от фанатов, но и от обычных зрителей.
Чхве Инсоп сделал такое заключение на основе информации о Ли Уёне, которую он собирал с особой тщательностью. Руководитель Ча и директор Ким в ответ на такое заявление посмотрели друг на друга и синхронно воскликнули:
— Ты настоящий фанат!
— Фанат. Истинный фанат!
— …правильно, я фанат.
— Работай с нашим Ли Уёном долго-долго, — проникновенно подвел черту их разговора председатель Ким.
— …конечно.
Практически выдавив из себя последние слова, Чхве Инсоп быстро поднялся со своего места. Он чувствовал, что просто не может больше здесь находиться. Пусть он добровольно и примерил на себя роль поклонника ненавистного человека, но, в конце концов, это притворство давалось ему нелегко. Было гораздо проще вести нужные записи, согласовывать и организовывать рабочий график, отвозить звезду туда, куда скажет, и просто помогать Ли Уёну с тем, что ему нужно.
— Спасибо за приглашение на обед. Вынужден вас покинуть, время поджимает.
— Уже уходишь?
— Да. Думаю, если выеду сейчас, как раз успею вовремя.
На самом деле вовремя — означало на полчаса раньше, но Чхве Инсоп предпочитал подождать, если нужно, но не мчаться куда-то со всех ног, рискуя опоздать.
— Тогда я пошел. До встречи, руководитель Ча, председатель Ким.
— Ты собираешься появиться на съемочной площадке в таком виде?
— Вот так вот и пойдешь?
Старшие мужчины синхронно округлили глаза и ухватили Чхве Инсопа за одежду.
До парка развлечений, в котором должны были снимать сегодняшнюю сцену, было ехать менее тридцати минут. Он уже был готов к приезду Ли Уёна, поэтому об этом не стоило волноваться.
Когда старые друзья внезапно с серьезным видом перекрыли ему дорогу, Чхве Инсоп растерялся.
— Я сделал что-то не то?
Если было что-то, что он упустил из виду по незнанию, ему обязательно нужно записать это в ежедневник.
«Хм-м-м…»
http://bllate.org/book/12950/1137375
