Не спеша, шаг за шагом, он шёл по тропе, расстилавшейся перед ним. Всё вокруг — и камни, ощущаемые под подошвами, и пышные клумбы, и деревья в саду — дышало непривычной новизной, будто он наблюдал эту картину в первый раз. И лишь теперь Сон Ихан по-настоящему осознал, как невероятно прекрасен дворец Чонган.
«…»
И вновь шаг императора замер, когда он увидел того, кто стоял в конце дороги. На фоне прекрасного дворца, утопающего в лучах заката, стоял Ён Хваун — самая незнакомая и в то же время самая новая часть этой картины.
Когда он вновь сделал шаг, земля под ногами отозвалась тяжёлой дрожью. Казалось, что содрогается весь дворец; что это весь мир гудит и колеблется. Но на самом деле это было не так. Этот оглушительный гул и дрожь возникали лишь в сердце Сон Ихана каждый раз, когда он делал шаг.
Это было ощущение, которое возникало лишь при виде Ён Хвауна. Только перед ним сердце Сон Ихана начинало неистово колотиться. Тогда получалось, это Ён Хваун был виновником того, что его сердце билось как сумасшедшее?
Нет. Это невозможно. Так быть не должно. Но как бы Ихан ни отрицал это, он не мог остановить свои неуверенные шаги, что вели его по тропинке — прямо к нему.
— Твоё тело ещё не оправилось… Почему ты вышел?
Перехватив руку Ён Хвауна, уже начавшего склоняться в поклоне перед ним, уже оказавшимся рядом, Сон Ихан не позволил ему завершить приветствие. Его слова прозвучали едва слышно, но всё же он не сумел полностью скрыть волнение в голосе.
Глядя на растерянного Ён Хвауна, уставившегося на него широко раскрытыми от неожиданности глазами, Сон Ихан задумался.
Всё это по-прежнему оставалось для него загадкой. Почему сегодня время тянулось так мучительно медленно? Почему в конце концов он не смог дождаться, пока ночь окончательно вступит в свои права, и поспешил сюда ещё до того, как солнце полностью скрылось? Почему дворец Чонган казался ему таким чуждым и отчего сердце его начинало бешено колотиться всякий раз, когда он видел Ён Хвауна?
Сон Ихан по-прежнему считал, что не знает ответов ни на один из этих вопросов. Ведь если не искать ответов и просто закрыть на это глаза, можно даже не задумываться о том, в чём же, собственно, кроется проблема.
— Приветствую его императорское величество…
Не сводя нежного взгляда с Ён Хвауна, который, хоть и не смог поклониться, упрямо произнёс приветствие, Сон Ихан оборвал поток своих глубоких размышлений. Сейчас единственное, что имело значение, — это скорейшее выздоровление Ён Хвауна.
— Кажется, сегодня ты выглядишь не таким бледным.
Похоже, он не зря заранее отослал Аджин и остальных слуг: бережно поддерживая Хвауна, Ихан сам лично усадил его в кресло, продолжая внимательно наблюдать за его состоянием. Он старался вести себя как можно естественнее, и, к счастью, это получилось. В ответ на его слова на губах Ён Хвауна проступила лёгкая улыбка:
— Благодаря заботе вашего величества мне стало гораздо лучше.
— Ты получил чай, который я велел доставить? — спросил император, с глазами, загоревшимися словно у ребёнка, жаждущего сиюминутной похвалы за свой подарок.
Этот простой вопрос вновь вызвал в Хвауне то самое невероятное волнение и счастье, что охватило его днём. Сделав короткий вдох, он ответил:
— Да, ваше величество. Аромат был столь прекрасен… искренне благодарю Вас за Вашу милость.
— Я послал его не ради того, чтобы услышать от тебя слова благодарности.
«…»
— Я послал его с желанием, чтобы тебе стало легче и ты скорее восстановился, — пробормотав эти слова, Сон Ихан несколько раз неловко прочистил горло. Он не говорил ничего неподобающего, но всё же чувствовал странное смущение: лицо налилось жаром, и он не мог смотреть Ён Хвауну в глаза.
Тот, в свою очередь, тоже не мог поднять на него взгляда, лишь смущённо теребя край одежды.
— Я… я постараюсь поскорее поправиться.
— Хорошо. Говорят, чай способствует спокойному сну, так что непременно пей его перед сном.
— Да, ваше величество, — ответил Ён Хваун, скрывая, что на самом деле этот подарок слишком ценен и дорог для него, чтобы просто взять и выпить его. Ведь это был первый подарок, полученный им от его величества, и мысль о том, что чай полностью исчезнет, если он будет его пить, была ему невыносима. Однако сказать об этом вслух прямо перед императором он, разумеется, не мог.
Однако Сон Ихан, охваченный совершенно иными опасениями, сказал нечто совсем другое:
— Но ни с кем им не делись. Это только для тебя.
Ён Хваун от такого заявления широко раскрыл глаза и взглянул на императора с недоумением. Но Сон Ихан, нисколько не меняя серьёзного тона, добавил:
— Это ценная вещь, не стоит угощать этим чаем всех подряд лишь потому, что кто-то зашёл к тебе с визитом. Пей только сам.
Ён Хваун искренне не понимал сказанного его величеством. В действительности во дворец Чонган, помимо самого императора, почти никто и не приходил. Чонбин как-то раз заходила с визитом, но Хваун не думал, что подобное будет происходить часто. Это касается и Сукпи — её недавний визит был обусловлен лишь тем, что он пострадал в тот день из-за неё, а вовсе не какой-либо особой близостью между ними.
Фактически, единственный, кто мог разделить с ним чай в этих покоях, — это сам император. Поэтому было вполне естественно, что Ён Хваун не понимал, почему его величество вообще заговорил об этом.
— Понял? Я приготовил это лично для тебя, так что пей только ты. Обязательно.
— Да, ваше величество.
Что бы ни стояло за этим, раз его величество столь категоричен, Ён Хваун без лишних раздумий подчинился. Он и предположить не мог, что истинная причина этих слов кроется в том, как ярко запечатлелась в памяти Сон Ихана их прошлая встреча с Чонбин во дворце Чонган.
По мнению Сон Ихана, всё было слишком уж очевидно. Любого, кто приходил с визитом во дворец Чонган, по велению Ён Хвауна угощали самым лучшим, что у них было. А уж если это будет чай высшего сорта, дарованный самим императором, то при таком его характере он наверняка в первую очередь велел бы подать именно его.
Лишь после того как он несколько раз услышал ответ Ён Хвауна, Сон Ихан наконец успокоился и довольно, словно сытый кот, посмотрел на него, — и именно в этот момент его взгляд внезапно остановился на его губах.
Сначала он подумал лишь о том, что цвет его лица стал лучше, чем вчера, и испытал облегчение. Но теперь, присмотревшись, заметил на его губах лёгкий, будто нанесённый кистью, красный оттенок. Сон Ихан заморгал в недоумении, не отрывая от этих губ взгляда.
«Неужели он накрасился?» — едва эта мысль мелькнула в голове, как по всему телу Сон Ихана пробежал холодок.
В таком состоянии... С такими ужасными ранами, сквозь боль, он всё же привёл себя в порядок... Зачем? Для чего? Стоило лишь задуматься о причине, и даже самый недогадливый император мог прийти лишь к одному выводу: из-за того, что он сказал, что придёт. Что навестит его вечером. Поэтому Ён Хваун, превозмогая боль, и принарядился. Только ради того, чтобы предстать перед ним.
И это было совершенно естественно. Если наложник знал, что император собирается нанести ему визит, он обязан был тщательно принарядиться и встретить его со всем почтением — в этом не было ничего необычного.
Но стоило Ихану представить, как Ён Хваун ради него расчёсывает волосы и едва заметно подкрашивает губы, как терял самообладание, не зная, куда себя деть от отчаяния.
С трудом подавив своё волнение, Сон Ихан принял невозмутимый вид и как ни в чём не бывало продолжил разговор:
— Лежать целыми днями, наверное, и правда тяжело.
— …Признаться, немного да. Поэтому, если завтра самочувствие позволит, я подумываю хотя бы ненадолго пройтись по дворцу.
— Так скоро? Не слишком ли рано?
— Я всего лишь немного пройдусь, так что, думаю, это мне не повредит.
Обсуждать всё так подробно не было нужды, но беседа с императором с глазу на глаз всё ещё вызывала у Хвауна лёгкую неловкость, и он невольно выдал больше, чем планировал. Сон Ихан выслушал, ненадолго задумчиво опустил взгляд, а затем, словно утвердившись в каком-то решении, заговорил вновь:
— Тогда для начала спросим у придворного лекаря, и если он скажет, что немного ходьбы не повредит…
Сон Ихан вдруг замолчал. Ён Хваун, не говоря ни слова, терпеливо ждал продолжения. И вскоре, с видом человека, решившегося на нечто судьбоносное, Ихан продолжил:
— В таком случае завтра... давай прогуляемся с тобой по дворцу Чонган вместе.
— Вместе с вашим величеством?
— А что? Не хочешь?
Ён Хвауну было трудно поверить услышанному, потому вопрос вырвался у него сам собой. А Сон Ихан тем временем испугался: не оттого ли Хваун так удивился, что сама мысль идти рядом с ним была ему неприятна? От этого сердце императора невольно сжалось.
На его вопрос Хваун поспешно покачал головой:
— Отнюдь, ваше величество. Как я могу. Просто у вашего величества и без того так много дел…
— Завтра, как и сегодня, я приду вечером, так что ожидай. И не выходи гулять в одиночку, иначе ещё сильнее навредишь себе.
— …Да, ваше величество.
Как бы Ён Хваун ни пытался отвечать сдержанно, в голосе всё равно звучала радость, которую невозможно было скрыть, и потому он, ограничившись коротким ответом, поспешно прикусил губу. Стоит ему расслабиться хоть на миг, и он непременно расплывётся в улыбке.
Ему даже стало немного не по себе: неужели из-за одной полученной раны позволительно наслаждаться подобной милостью? Но сердце его уже трепетало в предвкушении завтрашнего вечера.
— Ваше величество.
В этот момент главный евнух О, ожидавший за дверью покоев, осторожно вошёл внутрь и окликнул императора. Лицо Ихана тут же исказилось недовольством, и он свирепо уставился на евнуха. Впрочем, он и без слов понимал, зачем тот явился. И хотя внутри у него всё кипело от досады, отрицать очевидное было бессмысленно, и он невольно принял вид человека, смирившегося с неизбежным. Ничего не ответив евнуху О, Сон Ихан снова повернулся к Ён Хвауну.
http://bllate.org/book/12952/1353985
