— Хорошо, — через некоторое время согласился с предложением Линь Чжушуя голос и сказал: — Я верю в тебя, убери энергию ян, и я отправлю детей обратно.
— Это нельзя отменить, — прямо сказал Лин Чжушуй. — Опусти ребенка на руки моему ученику.
Сказав это, он сделал жест правой рукой в сторону Шэнь Ицюна.
Увидев этот жест, Шэнь Ицюн потянулся и ущипнул Чжоу Цзяюя за руку.
Чжоу Цзяюй немного растерялся, но, очевидно, понял, что здесь должно быть что-то, требующее внимания, он слегка приоткрыл рот, но все же проглотил слова, которые рвались наружу: лучше посмотреть, что произойдет дальше.
Плачущий младенец, закутанный в черные волосы, начал медленно приближаться к ним, и, чтобы не обжечь тварь, Линь Чжушуй шагнул назад.
Поскольку вокруг было слишком темно, они едва могли различить очертания детского тела, однако, когда ребенок, обмотанный прядями, приблизился к Чжоу Цзяюю, он вдруг почувствовал, что что-то не так.
Чжоу Цзяюй хрипло позвал:
— Ицюн…
Шэнь Ицюн ничего не ответил, вместо этого протянул руку и снова ущипнул Чжоу Цзяюя, а затем что-то вложил ему в ладонь. Прикосновение этого чего-то, по ощущениями похожего на талисман, придало уверенности, и на сердце Чжоу Цзяюя стало немного спокойнее.
Волосы вдруг рывком ускорились и бросили ребенка прямо в них, Чжоу Цзяюй собирался поймать его руками, но на мгновение замер, когда тварь отпустила ребенка — то, что бросили волосы, было вовсе не ребенком, а только головой! На голове остались только белки глаз, рот открылся, обнажая ряды мелких зубов, голова пронзительно закричала и бросилась на них. Шэнь Ицюн выругался и увернулся, после чего резко выбросил вперед руку, приклеив к голове талисман.
После соприкосновения талисмана с головой из него вырвался огненный шар, горящий ярким красным пламенем, и окутал всю голову человека.
— А-а-а!!! — в темноте раздался хриплый вой.
Чжоу Цзяюй не успел среагировать, но вдруг почувствовал, что земля под ногами задрожала. Они с Шэнь Ицюном ошарашенно посмотрели вперед — огромное дерево акации ожило, а его ствол начал бешено трястись, словно хотел достать свои корни из почвы.
— Что случилось?! — заорал Чжоу Цзяюй — воцарившийся вокруг хаос привел его в полное замешательство.
Шэнь Ицюн тоже ничего не понимал и заорал в ответ:
— Валим! Давай держаться подальше, должно быть, мастер прикоснулся к чему-то важному!
Они дружно попятились, развернулись и отбежали в сторону.
— Я тебя убью! Уничтожу-у!!!
Неизвестно, что именно сделал Линь Чжушуй, пока они боролись с головой, но это вызвало такую сильную реакцию, что земля задрожала.
Гигантское дерево акации раскинуло свои ветви и начало неистово атаковать все вокруг без разбора. Чжоу Цзяюй несколько раз чуть не попал под удары ветвей, ему едва удалось устоять на ногах. Кроме того, он заметил, что волосы, раньше бывшие прикрытыми землей, вдруг превратились в ветви.
Из прострации его вырвал голос Шэнь Ицюна:
— М-мать, посмотри туда!!!
Чжоу Цзяюй посмотрел в ту сторону, куда указывал Шэнь Ицюн, но увидел только Линь Чжушуя, стоящего в темноте, и гроб рядом с ним, который сразу же притянул к себе его внимание.
Гроб был не очень большим, но очень изящным, на нем были вырезаны различные узоры, и, хотя Чжоу Цзяюй не мог разглядеть их в темноте, он чувствовал, что этот гроб определенно не обычный. Снаружи гроб был покрыт слоем красной краски, он был изысканный, словно произведение искусства.
Линь Чжушуй держал в руке кинжал, и лезвие было полностью погружено в гроб. Он стоял там один, но хлестающие по воздуху ветки совершенно не задевали его.
— Не трогай ее! Не трогай ее! — раздался хриплый голос, а яростно размахивающая ветвями акация, истекающая черной сгнившей кровью, казалось, еще яростней принялась уничтожать все вокруг.
— Пришло время вернуть долг, — равнодушно произнес Линь Чжушуй, и его рука начала с силой наносить быстрые удары. Тонкие стенки гроба распалась, и открылось то, что находилось внутри гроба.
Чжоу Цзяюй увидел внутри гроба женщину с закрытыми глазами.
Женщина была одета в красное свадебное платье, ее лицо было покрыто изысканным макияжем, глаза были закрыты, как будто она находилась в глубоком сне, и, наверное, любой, кто посмотрел бы на нее, даже не заподозрил бы, что она мертва.
— Янь Хунсю? — Линь Чжушуй назвал имя.
Ресницы женщины слегка затрепетали, она открыла глаза и спросила:
— Где я?.. Кто ты?..
Линь Чжушуй нахмурился:
— Подумать только, уже пробудился разум…
— Кто ты? — повторила женщина и посмотрела на свою грудь, где была пробита дыра лезвием кинжала Линь Чжушуя. Она моргнула и спросила: — Разве я не умерла? Что это за место?
Линь Чжушуй холодно ответил:
— Умерла, но кое-кто превратил тебя в зомби.
Янь Хунсю на мгновение замерла… и из ее глаз потекли слезы, только они были кроваво-красными, словно кровь.
Затем она сказала:
— Как ты мог быть таким глупым, таким глупым…
Когда она это сказала, она увидела, как из темноты, из-за дерева акации, выбежал молодой человек. Неизвестно, когда он появился, но он сразу же подбежал к Янь Хунсю и крепко обнял ее, исступленно повторяя:
— Я почти преуспел, осталось совсем чуть-чуть, совсем чуть-чуть…
Он и представить себе не мог, что Линь Чжушуй сможет найти место, где он похоронил Янь Хунсю, и вонзить в нее кинжал, тяжело ранив Янь Хунсю, задев жизненно важные органы.
— Сколько людей ты убил?.. — Янь Хунсю обхватила мужчину руками и с отчаянием повторила: — Скольких ты убил?
— Много, много, их было так много… — ответил тот. — Я слишком сильно по тебе скучал, прости меня за то, что я нарушил нашу клятву.
Он хныкал и был похож на провинившегося ребенка.
— Нет, нет! Ты ясно обещал мне, ты ведь обещал… — Янь Хунсю тоже начала плакать, затем она медленно перевела взгляд на Линь Чжушуя и спросила: — Смею ли я узнать, откуда пришел мастер?
Линь Чжушуй равнодушно ответил:
— Семья Чжанчэн Линь, Линь Чжушуй.
Янь Хунсю ответила:
— Я Янь Хунсю, урожденная Шэшань Сюй, а он — мой любовник.
Лицо Линь Чжушуй осталось безучастным.
Янь Хунсю жалко улыбнулась:
— Он был духом горной акации, я росла с ним с ранних лет, у нас был роман, а потом я сильно заболела и… умерла.
Линь Чжушуй равнодушно сказал:
— Он убил не менее двухсот человек, чтобы превратить тебя в зомби, и среди них было много маленьких детей.
На лице Янь Хунсю появилось выражение отчаяния:
— Прошу прощения, мастер, пожалуйста, одолжите на минутку ваш кинжал…
Линь Чжушуй на мгновение замолчал, а затем кивнул:
— Я могу сделать это от вашего имени.
Янь Хунсю медленно покачала головой и сказала:
— Я сделаю это сама.
Линь Чжушуй тихо вздохнул и не стал больше настаивать, а просто протянул Янь Хунсю то, что она просила.
Янь Хунсю лежала в его объятиях, ее поднятая рука дрожала, она сказала:
— Я… хочу сама лишить тебя жизни… ты винишь меня?
Молодой человек опустил голову и зарыдал:
— Ты должна была взять меня с собой, должна была забрать меня с собой… Я не хотел этого делать, я просто боялся… боялся смотреть, как гниет твое тело…
Янь Хунсю засмеялась, она придвинулась и поцеловала молодого человека в губы, затем прижалась своей грудью к его груди и прошептала:
— Ты все еще такой глупый… Нет, совсем нет, не слушай меня… — и это были ее последние слова.
В следующее мгновение она занесла руку и ударила — лезвие пронзило тела влюбленных, в воздух взвились потоки иньской ци, а их тела начали меняться.
Из тела Янь Хунсю поднялся черный туман, а ее первоначально живое румяное лицо побледнело. Тело молодого человека стало исчезать, как будто оно было из глины, оно словно рассыпалось в мелкую пыль, а затем растворилось в земле.
Чжоу Цзяюй и Шэнь Ицюн, видевшие эту сцену, потрясенно молчали.
http://bllate.org/book/12979/1142047
