В день Фестиваля голодных духов во дворе храма Баоян установили небольшую сцену. В течение всего дня здесь читали сутры, которые славили трёх государей-чиновников и главное божество храма, взывая к их благословению.
В шесть часов вечера на праздничную церемонию, которая вот-вот должна была начаться, начали собираться верующие.
На алтаре был расположен портрет Тайи Тяньцзуня* и табличка с именем Сацзу, а также ароматные свечи и фрукты в качестве подношения. Чжан Даотин поднялся на сцену и сел, встречаясь взглядом с Се Линъя. Он уже не нервничал так сильно, как прежде.
— Талисманы помогают нам связаться с богами, приносят нам пользу и освещают Цзюцюань*... В море зла неспокойные воды, но тучи рассеиваются, и солнце нисходит над миром смертных!
П.п.: Тайи Тяньцзунь — правитель мира мёртвых в даосском пантеоне небожителей.
П.п.: Цзюцюань — гора, упоминаемая в представлениях о загробной жизни. В некоторых ранних китайских источниках говорится о людях, идущих после своей смерти к Жёлтому подземному источнику Хуанцюань, в горы Тайшань, Цзююань, Цзюцюань или Фэнду, где их участь отдана во власть земных и горных духов.
Перед сценой сидели около сорока человек: верующие, которые зарегистрировались в специальной книге, чтобы обозначить своё желание поучаствовать в ритуале, а также небольшая группа людей, которые просто пришли принять участие в веселье. Все выглядели воодушевлёнными. Им было любопытно, что же сейчас произойдёт.
Се Линъя увидел знакомые лица в толпе. Среди них были Хэ Цзунь со своим дядей, Чэнь Мо, Чэн Цзе со своей женой, госпожа Сунь и другие.
А вскоре после начала церемонии появился и Ши Чжансюань, который вышел из храма, сжимая в руке небольшой мешок с едой. Он принадлежал к другой даосской школе, поэтому не мог принимать участие в церемонии. Поэтому он решил ненадолго покинуть храм, чтобы раздать еду бродячим призракам за его пределами.
— Мастер Ши, может тебе лучше сесть на метро и отправиться на окраину города? — нерешительно предложил Се Линъя, заметив молодого человека.
Ши Чжансюань сначала не понял, о чём идёт речь, поэтому решил уточнить, зачем ему это делать.
— Власти города достаточно строго относятся к соблюдению порядка на улицах. Тебя могут оштрафовать за то, что ты разбрасываешь еду. И никого не будут волновать причины такого поведения, когда блюстители закона будут выписывать тебе штраф, — объяснил Се Линъя.
Ши Чжансюань: «...»
Задумавшись на мгновение, Се Линъя предложил другой вариант:
— Как насчёт того, чтобы выйти через заднюю дверь? Она выходит не на пешеходную улицу, а к продуктовому рынку. Так что никто тебя там не арестует.
Ши Чжансюань, должно быть, впервые столкнулся с такой секретностью. Однако, несмотря на это, он молча направился к задней двери, чтобы оставить там свои подношения бродячим призракам.
Затем он вернулся обратно, поскольку Се Линъя пригласил его посмотреть на церемонию вместе с ним.
Сам ритуал состоял из пяти этапов. На первом нужно было выразить почтение предкам за столом с подношениями. Даосский священник, который руководил этим действием, должен был поклониться Тайи Тяньцзуню и Сацзу. Во время второго этапа ему следовало пригласить на застолье святых, а также воззвать к душам умерших, за которых просили собравшиеся верующие.
Когда Чжан Даотин начал молиться за души людей, которые уже отошли в мир иной, Хэ Цзунь не мог найти себе места. Он чувствовал себя неуютно и не мог успокоиться.
Какое-то время до этого его преследовали неудачи. Поэтому, когда внутри что-то затрепетало от волнения, он тихо обратился к своему дяде:
— Дядюшка… Ты не чувствуешь ничего странного?..
— Ты... Ты что-то почувствовал? — спросил господин Хэ, в ужасе глядя на своего племянника.
— Не могу описать это точно. Но кажется, словно рядом есть кто-то ещё… Будто чувствую чьё-то неумолимое присутствие… — пробормотал в ответ Хэ Цзунь.
Все верующие внесли определённую плату, чтобы священник помолился об их предках. Некоторые люди, сидящие рядом с ними, услышали его слова и удивлённо посмотрели в их сторону.
Предыдущая часть церемонии была немного скучной. К тому же оживлённое дорожное движение на улице возле храма отличало её от других подобных ритуалов. Вокруг было довольно шумно, поэтому присутствующим было трудно полностью сосредоточиться на происходящем.
Но то, что сказал Хэ Цзунь, заставило всех вокруг поёжиться, словно от холода.
А затем послышался шёпот, что не только Хэ Цзунь, но и ещё несколько других не столь воодушевлённых прихожан почувствовали себя странно. Они также ощутили, будто рядом с ними кто-то появился, хотя в непосредственной близости от них никого не было.
К счастью, вокруг было достаточно много верующих, которые отнеслись к происходящему более спокойно, и суматохи удалось избежать. Вскоре все снова затихли.
Необычные ощущения, которые довелось почувствовать не всем, заставили присутствующих освободить свой разум от посторонних мыслей и сконцентрироваться на действиях священника. Все присутствующие тайно надеялись уловить это непостижимое ощущение. Они одновременно и желали этого, и опасались, пребывая в спутанных чувствах.
Некоторые люди раньше принимали участие в церемониях, проводимых другими храмами, однако там они никогда не сталкивались с подобным.
Третьим этапом ритуала было открытие врат в мир мёртвых, чтобы и другие души, помимо ранее приглашённых, могли попасть в мир живых. На праздник мог прийти любой блуждающий призрак: тот, кто умер на чужбине, при родах, утонул в реке, был растерзан дикими зверями или умер по множеству других причин. На четвёртом этапе новоприбывших духов, которым некому было сделать подношение, приглашали за стол отведать приготовленную для них пищу вместе с духами предков участников ритуала.
Такие люди, как Се Линъя и Ши Чжансюань, также явно ощутили, что температура вокруг упала на несколько градусов.
Хэ Цзунь был так напуган, что его лицо сильно побледнело. Он боялся, что в любую секунду может увидеть приведение прямо перед собой, поэтому не осмеливался открывать глаза.
Се Линъя, в отличие от него, был не из пугливых. К тому же он искренне желал встретиться со своим дядей Юйцзи, поэтому нарисовал между бровями Божественное око Ван Лингуаня, чтобы суметь увидеть его.
Трудно описать словами сцену, которая открылась перед ним в тот момент!
Небольшой двор храма был полон призраков, и большинство из них были дикими призраками, которые уже долгое время скитались по округе. Они выглядели довольно жалко. На многих остались явные следы их смерти. У некоторых были распороты животы так, что можно было увидеть внутренние органы, другие промокли до нитки, а кто-то держал на руках призрачных младенцев… Все они с тоской смотрели на Чжан Даотина, который даже не подозревал об этом, и на стол с подношениями.
Конечно, наряду с одинокими заблудшими душами здесь присутствовали и предки присутствующих на церемонии верующих, за которых они просили помолиться. Их легко можно было отличить от остальных, поскольку они выглядели намного лучше.
Чжан Даотин обмакнул ивовые ветки в чашу с росой и окропил ими толпу. Десятки призраков рядом с ним становились сотнями, поскольку каждый хотел, чтобы с таким трудом добытая живительная влага смыла с них всю грязью. Те, что находились довольно далеко от него, старались поймать хотя бы те капли, что падали с голов людей, неспособных их заметить.
После того, как грязь с их тел была смыта, одинокие души стали выглядеть гораздо лучше. Даже их одежда пришла в порядок. В этот момент Чжан Даотин начал читать мантру, чтобы преобразовать пищу в пригодную для призраков и окропить росой и её.
Се Линъя видел, что души умерших не осмеливались нарушать правила ритуала и не дрались за еду. Но как только они получали её, то остервенело запихивали себе в рот. В конце концов, их можно было понять. Ведь призраки, о которых все забыли, не получали подношения от родственников и могли поесть только на этом фестивале. Весь двор храма Баоян сейчас был полон прожорливых духов…
Се Линъя дрожащей рукой стёр со лба киноварь. Хотя морально он был готов увидеть толпы призраков, сцена того, как они отчаянно, собственными руками хватают предложенную еду, разделяя её между собой, не могла оставить его равнодушным.
Ши Чжансюань взглянул на молодого человека так, как будто всё знал и понимал его.
Се Линъя улыбнулся. Однако в его улыбке не было и толики веселья. Он чувствовал лёгкое разочарование, ведь он написал имя дяди на табличке, но когда осмотрел всё вокруг, так и не увидел его призрака.
Молодой человек постарался взглянуть не это с хорошей стороны. Должно быть, Ван Юйцзи за свою жизнь сделал так много достойных поступков, что ему не нужно было гнаться за подношениями. Или же он уже мог переродиться…
Их стол не был огромным, поэтому они ни за что бы не смогли накормить заблудшие души со всех уголков земного шара. Но, тем не менее, они сделали всё, что в их силах. В мире постоянно кто-то умирал, так что Се Линъя оставалось лишь надеяться, что в будущем будет больше даосских храмов и добрых людей, которые помогут заблудшим и одиноким духам.
Когда Чжан Даотин позвонил в колокольчик, объявляя о начале завершающей стадии ритуала, Се Линъя вместе с остальными верующими взял бумажные деньги и другие предметы и бросил их в заранее подготовленную жаровню.
Наконец Чжан Даотин продекламировал Девять Истинных заповедей, чтобы помочь призракам изменить их существование, после того как они насладились едой и напитками, смыть их грехи и помочь им найти путь к спасению.
— Если вам должно прийти, сделайте это. Если должно уйти — уйдите. Здесь не место для душ… Ночь фестиваля хороша, чтобы принять благодарность за заслуги и добродетель ближних. В тот миг, как вы пришли обратно в этот мир, вас вознаградили за благие дела. Положитесь на силу Дао, как на лучшее, что есть в этой жизни, и исполните своё желание возродиться на небесах…
Пока голос Чжан Даотина не утих, Се Линъя открыл свои божественные глаза, наблюдая за умиротворёнными лицами призраков, которые были спасены и взмыли в небо.
На глазах у всех присутствующих, когда были произнесены последние строки, словно из ниоткуда подул сильный ветер. Он подхватил пепел, оставшийся от сожжённых табличек и денег, и унёс его за собой вдаль. Маленькие частички бумажного пепла летели по воздуху, переливаясь в лунном свете, подобно звёздам. Как хлопья снега, танцующие в темноте или порхающие бабочки. Казалось, что на некоторое время они прикоснулись к миру живых, но теперь им пора было возвращаться.
Вспомнив о странных ощущениях некоторых людей, сердце каждого присутствующего, несмотря ни на что, затрепетало. Ведь всё вокруг сейчас походило на сцену прощания с почившими родственниками, которые должны были отправиться в лучший мир. На лицах присутствующих застыло необъяснимое волнение, но они больше не боялись.
Когда Чжан Даотин своими глазами увидел взмывающие в небо частички пепла, он осознал, что ритуал завершился. И завершился успешно! Сопровождающая его во всём неудача была повержена Великим Мастером и его боссом!
И лишь Се Линъя терзало чувство разочарования и утраты…
Ему не только не удалось встретиться со своим дядей, но и некого было спросить о том, что чувствуют духи при перерождении. Се Линъя остался с чувством невыполненного долга и не знал, представится ли ему шанс узнать о дяде в будущем.
http://bllate.org/book/12995/1144953
