— Это я помню, но не понимаю, какое отношение любвеобильность великого герцога имеет ко мне…
— О чём ты вообще? Это имеет к тебе прямое отношение! Разве ты не слышал, что я только что сказал? Этот тип пристаёт ко всем симпатичным и милым! Настоящий ублюдок!
— Эм-м…
— Он лезет даже к новоназначенным! Конечно, если двое по-настоящему нравятся друг другу, они могут стать парой. Бывают даже случаи, когда смертные и божественные существа женятся, хотя это трудно для обеих сторон. Но если есть любовь — почему бы и нет! Но этот тип… он далеко за гранью. Он извращенец с неконтролируемой похотью! У него мозги вообще ниже пояса!
По мере того как слова Муна Сэвона становились всё резче, Дан Юха растерянно моргал. В его тоне звучала почти что личная ненависть. Хотя о членах королевской семьи часто сплетничали за их спинами, Юха задавался вопросом — нормально ли так открыто критиковать представителя династии?
Ещё более удивительно было то, что Хёк Реа, которая обычно пресекала подобные разговоры, молчала. Более того — она скрестила руки и кивала, словно подбадривая Муна Сэвона продолжать.
— У вас… у вас что, был личный опыт общения с ним?
Не подумав, Дан Юха высказал своё подозрение вслух. В следующее мгновение поток ругани Муна Сэвона резко оборвался. Хёк Реа едва не уронила чайную чашку.
— ...Хах, видимо, это было слишком очевидно, — после короткой паузы Мун Сэвон с вздохом признал.
— О-о… — Дан Юха замер, осознав, что, кажется, затронул болезненную тему.
— Правда? — светло-розовые глаза Дан Юхи вспыхнули удивлением. Он растерянно переводил взгляд между ними, затем поспешно извинился: — Простите, я не хотел сказать что-то столь бестактное…
— Всё в порядке. Это я сам завёл разговор. Не нальёшь мне ещё чашечку чая? — Мун Сэвон улыбнулся, потряхивая пустой чашкой. Когда Юха поспешно наполнил её, он осушил залпом, будто это была стопка крепкого напитка. — Ах, обычно горячий чай теряет вкус, остывая, но твой чай остаётся восхитительным даже тёплым!
Со звоном поставив чашку, Мун Сэвон устремил взгляд вдаль, лицо его омрачилось.
— Когда я впервые встретил великого герцога после назначения к его гысочеству, внешне он казался просто избалованным аристократом, но в нём чувствовалось что-то… гнилое.
— Понятно…
— Но я был очень наивен. Его высочество предупреждал и запрещал пересекаться с ним. Он говорил, что великий герцог — хищник. Его сладкие речи предназначены для тех, кого он не заполучил. Во дворце полно красивых птичек в золотых клетках. Многие из них — пленники его прихотей.
Горькая улыбка скривила губы Муна Сэвона — в ней смешались вина за неспособность защитить друга и ярость к великому герцогу.
— Каждый раз, когда он устраивает скандал, его «наказывают», но это просто пощёчина для пострадавших. Несколько месяцев затворничества или лёгкая порка… и всё благодаря королевской крови.
«…»
— Во дворце столько его жертв, что никто даже не смеет жаловаться на нашу болтовню. Даже его высочество терпит наши речи, говоря, что великий герцог заслуживает всей этой критики.
— Понятно… — прошептал Дан Юха, сжимая чашку дрожащими пальцами.
Дан Юха опустил взгляд, ощущая тяжесть разговора. Он сожалел, что затронул эту тему — казалось, она пробудила болезненные воспоминания у Муна Сэвона.
— Поэтому будь осторожен. Я постараюсь сделать всё, чтобы вы не пересеклись, но если это случится — просто беги, не думай ни о чём.
— Хорошо, — Дан Юха твёрдо кивнул, затем неуверенно задал вопрос, который давно его интересовал: — Эм… то есть вы говорите, что великий герцог может… проявить интерес к моей внешности?
— Именно! Ты — как раз его любимый типаж!
*Щёлк!*
Мун Сэвон щёлкнул пальцами, будто разгадал некую загадку.
— Ах, теперь я чувствую облегчение.
— Красивый… хм, если подумать, может, я и правда похож на тот типаж, что нравится великому герцогу. Я больше похож на мать, чем на отца, — смущённый, Дан Юха прокашлялся. И тут его осенило: — Ах!..
Услышав этот шёпот, Мун Сэвон аж подпрыгнул, будто подавился.
— Погоди, ты сказал, что похож на мать?!
— Да… Всегда говорили, что я её вылитая копия. Чем старше становился, тем больше походил на ней. Взрослым это не нравилось, но отец был рад.
— Тогда нам абсолютно точно нужно внимательно следить, чтобы ты никогда не столкнулся с великим герцогом. Возможно, даже стоит об этом посоветоваться с его высочеством… —пробормотал себе под нос Мун Сэвон, лицо его побледнело, а мысли явно ускорили свой бег.
— Что-то не так?..
Встревоженный внезапной серьёзностью Муна Сэвона, Дан Юха осторожно поинтересовался.
— Хм?.. А, нет! Не о чем беспокоиться! Мы справимся с этим, так что не переживай!
Мун Сэвон отмахнулся, но его выражение лица стало серьёзным, когда он дал совет:
— В любом случае, не воспринимай мои предупреждения легкомысленно. В столице полно… развратных людей. Там куда более свободные нравы, чем в провинциях. Так что будь настороже с теми, у кого могут быть скрытые мотивы, не только с великим герцогом.
— У кого могут быть скрытые мотивы ко мне? Я ведь без запаха, — Дан Юха опустил голову. Всю жизнь его презирали за отсутствие аромата, поэтому вопрос казался ему логичным.
— Какое отношение имеет отсутствие запаха? В столице полно тех, кто ищет удовольствий, независимо от пола или статуса. Тебе действительно нужно быть начеку!
— Столица звучит как какое-то жуткое место.
— Именно! Это логово хищников! Если не хочешь быть съеденным заживо — будь бдительным! По моим оценкам, как только ты войдёшь во дворец принца, к тебе проявит интерес не только великий герцог.
— Ха-ха, вряд ли…
— Цыц. Ты правда не понимаешь, насколько ты привлекателен, да? Капитан Хёк, вы согласны со мной? — Мун Сэвон прищурился и цыкнул, ища поддержки у Хёк Реа.
— Я тоже так считаю, — согласилась Хёк Реа, окидывая Дан Юху оценивающим взглядом с головы до ног. — Тебе действительно стоит осознать, в какой опасности ты находишься.
— Что?..
— Как сказал Мун Сэвон, я тоже беспокоюсь, что ты можешь стать добычей какого-нибудь негодяя.
Дан Юха слегка приоткрыл рот, но тут же смущённо сомкнул губы. Его взгляд беспокойно метнулся в сторону, а кончик носа нервно дёрнулся.
— В чём дело? Если хочешь что-то сказать — говори смело.
— Да ничего… Просто мне кажется, вы расстроитесь, если я это скажу…
— Ох. Я не расстроюсь, так что давай, выкладывай. Иначе из-за любопытства вообще не усну сегодня.
— Ну, не то чтобы это важно… — Дан Юха заёрзал, перебирая пальцами. — Просто мне кажется, что вы оба слишком добры ко мне — и не только насчёт моих способностей, но и во всём остальном…
Хёк Реа тут же серьёзно возразила:
— Это неправда. Мы тебя не переоцениваем — просто все остальные всегда тебя недооценивали.
За последнюю неделю она тайно патрулировала окрестности павильона Хонхва, чтобы никто не беспокоил Дан Юху, и даже под видом торговца проверяла центр Содо на наличие подозрительных личностей. Она прекрасно знала, как местные обращались с ним.
Переодетая в торговку, Хёк Реа слышала бесчисленные насмешки в адрес Дан Юхи. Большинство членов племени отказывались верить, что ему удалось помочь третьему принцу со сном. Точнее, они сознательно не хотели в это верить, всячески принижая его достижения.
Сколько раз она слышала, как люди высмеивали способности Дан Юхи, унижали его внешность и осуждали поведение — не сосчитать.
Прожив почти двадцать лет в окружении таких людей, неудивительно, что Дан Юха не верил в себя. Нет, дело обстояло ещё хуже — его самооценка была практически на нуле. Даже в недавнем разговоре стало ясно, что он невысокого мнения о своей внешности.
Он, казалось, гордился своей работой как парфюмер и уверенно говорил о создаваемых им чаях и благовониях, но когда дело касалось его собственной ценности как личности, здесь он чувствовал себя совершенно неуверенно.
В глазах Хёк Реа мелькнула тень жалости, когда она смотрела на Дан Юху. Она могла догадаться, почему так сложилось.
Действуя до сих пор в профессиональном плане, Дан Юха сдал государственный экзамен с высшими баллами, наладил торговлю с магазинами Содо и заслужил признание многих людей. Поэтому его уверенность в своих навыках была объяснима.
Однако как личность, а не как парфюмер, он практически не получал похвалы или одобрения от окружающих. Хотя у него, казалось, было несколько близких знакомых, большинство жителей Содо ненавидели его всей душой. Слыша о себе лишь плохое на протяжении всей жизни, он просто не мог быть уверенным в себе.
http://bllate.org/book/13003/1145888
