— Почему не отвечаешь сразу, когда тебя зовут? Ты что, осмелился меня игнорировать?
— Ваше высочество…
Дан Юха быстро склонил голову перед человеком, сверкавшим на него гневным взглядом. Этим человеком был О Чугён — представитель королевской семьи государства Бон-О, проживавший в Хонхва-павильоне последние два дня. Он и был причиной, по которой Юха так вымотался в последнее время.
— Прошу прощения, я проверял лекарственный отвар и не расслышал ваш зов. Что привело ваше высочество в это уединённое место?
Дан Юха быстро взял себя в руки и вежливо поинтересовался, зачем О Чугён пришёл в хозяйственную постройку. Поскольку для божественных существ был необходим направляющий парфюмер, такие гости, как О Чугён, часто посещали священные земли других государств в поисках своей судьбоносной связи.
Хотя процесс подразумевал строгие иммиграционные процедуры во избежание осложнений, священные земли в целом считались нейтральными территориями, которые иностранцы могли посещать относительно свободно.
Несмотря на упадок влияния за последние годы, священные земли клана Хонхва — одного из трёх великих цветочных кланов империи — были очень популярны среди иностранных гостей ещё до того, как поползли слухи о Дан Юхе. Визиты знати и королевских особ других государств не были редкостью. Единственное отличие сейчас заключалось в том, что Дан Юха, выбранный по их указу, был назначен помогать им.
— Я вышел на короткую прогулку перед обедом. Лекарственный аромат, разносившийся по саду, привёл меня сюда.
О Чугён, принц государства Бон-О, резко бросил это Дан Юхе, который только что извинился.
— Понятно. Видимо, ветер донёс запах до сада. Я как раз готовил лекарство, которое ваше высочество должны принять перед едой.
— Хмф. И кто дал тебе право готовить моё лекарство? Что ты вообще можешь знать, не будучи дворцовым врачом?
О Чугён усмехнулся, кривя губы. Последние два дня он придирался к Дан Юхе при каждом удобном случае. Хотя его вспыльчивый характер играл свою роль, корень враждебности крылся в инциденте двухдневной давности.
Дан Юха выразил недовольство, когда О Чугён настойчиво выспрашивал о Син Рювоне. Изначально принц вёл себя дружелюбно, но когда Юха стал уклоняться от ответов, а затем и вовсе отказался говорить что-либо о Рювоне, его отношение резко изменилось. С тех пор он начал придираться к каждому действию Юхи.
— Этот вопрос уже обсуждался с дворцовым врачом вашего высочества. Кроме того, я сертифицированный аптекарь, так что проблем с приготовлением лекарства нет.
Дан Юха глубоко вздохнул и сжал кулаки. Если бы ситуация была иной, он мог бы просто пожаловаться Хон Хэхве. Но разве можно было отказывать королевской особе?
— Какая наглость!
— Если Ваше Высочество сомневаетесь в моей компетенции, я могу показать вам записи о том, что ваш дворцовый врач одобрил этот рецепт.
— Ладно. Я просто думал, что раз тебя отметил сам Син Рювон, твои навыки должны быть выдающимися. Но, похоже, я ошибался.
Дан Юха: «…».
— Я слышал, ты помог Син Рювону справиться с его бессонницей. Раз уж ты так преуспел в этом, неужели не мог сделать что-то получше для меня?
— Ваше высочество, ваш случай отличается. У Син Рювона была хроническая бессонница, вызванная особыми обстоятельствами. Ваши же симптомы связаны с временным переутомлением. Слишком сильное снотворное может навредить.
— Тьфу. Оправдания… — О Чугён на мгновение запнулся, явно смущённый. Действительно, чай и снотворные благовония Дан Юхи помогали ему, и спорить тут было не о чем. Единственная причина, по которой он ещё не выгнал этого наглого парфюмера, осмелившегося отказаться отвечать на его вопросы, заключалась в эффективности средств.
— Хмф. И всё же! С чего бы мне доверять снадобьям, приготовленным тобой?
— Если вы мне не доверяете, то и принимать их не обязаны, — голос Юхи стал чуть жёстче в ответ на непрекращающиеся подозрения и презрение Чугёна. Обычно он сдерживался, но накопившаяся за последние дни усталость давала о себе знать, усложняя контроль над эмоциями.
Последние месяцы Юха сталкивался со многими вроде О Чугёна. Большинство были вежливы из-за слухов о его роли парфюмера имперского принца, но находились и такие, как этот принц, чьё глубокое чувство превосходства делало их надменными и пренебрежительными.
Он узнал, что мир полон людей похуже, чем Хон Джуяк. В то же время он осознал, насколько утончёнными и почтительными были Син Рювон и его приближённые.
Хотя поначалу они относились к нему настороженно, но никогда — плохо. Раскрыв сердца, они обращались с ним тепло и доброжелательно. Даже дворцовые врачи, сначала сомневавшиеся в нём, со временем стали прислушиваться к его мнению.
В отличие от них, О Чугён, несмотря на королевское происхождение, был лишён такого благородства. Хотя он наверняка знал, что любая информация об имперской семье, даже незначительная, является секретной, он затаил обиду на Юху за отказ удовлетворять его любопытство.
— Это что за выражение лица? Кажется, у тебя много претензий ко мне, — резко сказал Чугён, недовольный напряжённым видом Юхи.
— Вовсе нет. Если моё выражение лица вас оскорбило, приношу извинения.
— Хмф. Прикидываешься невинным? Мне было интересно, что за парфюмера так восхвалял третий принц империи, но, видимо, я зря потратил время. Ты ничего особенного — симпатичное лицо, но ни мастерства, ни характера.
Дан Юха: «…».
— Что вообще Третий принц в тебе нашёл? Я начинаю сомневаться в его здравомыслии.
— Если моя работа не соответствует вашим стандартам, я немедленно уйду, — ответил Юха спокойно, но твёрдо. Он мог стерпеть оскорбления в свой адрес, но не позволял порочить имя Син Рювона.
— …Что?
Ошеломлённый О Чугён заморгал в замешательстве. До этого Дан Юха молча сносил все насмешки, и вдруг — заявление об уходе.
— Похоже, я не оправдываю ожиданий вашего высочества. В священных землях много искусных парфюмеров; лучше найти другого.
«Что я наделал?», — Дан Юха почувствовал, как учащённо забилось сердце, и крепче сжал котёл с лекарством. Обёрнутый полотенцем, чтобы не обжечься, он согревал ладони, возвращая ощущение реальности.
— И… позвольте дать совет. Не стоит пренебрежительно отзываться об имперском принце. Это Империя Синви, а не государство Бон-О.
Немного помедлив, Дан Юха произнёс это медленно. Уж если сеять неприятности, то до конца.
— Что ты сейчас сказал?
— Как подданный, находящийся под защитой божественного дракона, я не могу игнорировать слова, оскорбляющие королевскую кровь. Кто-нибудь может услышать, поэтому такие резкие выражения…
— Наглец!
Глаза О Чугёна вспыхнули гневом, лицо покраснело от ярости.
— Какой-то ничтожный парфюмер осмеливается читать мне нотации? Ты что, возомнил себя важной персоной из-за благосклонности принца? Хочешь, я напомню тебе твоё место?
Дрожа от бешенства, О Чугён схватил Дан Юху за воротник.
— Ух!
— Наглый глупец! Думаешь, если тебя похвалили как парфюмера, ты стал кем-то значимым? Такие, как ты, всего лишь инструменты для нас, божественных существ. Ты должен служить нам, а вместо этого…
— Вы… только что оскорбили всех парфюмеров?
Дан Юха нахмурился, услышав возмутительные слова Чугёна. Как бы кто ни злился, должны же быть какие-то границы.
— Ваше высочество, успокойтесь!
— Устраивать сцену здесь — только создавать проблемы. Если у вас есть претензии, подайте официальную жалобу главе клана…
Даже приближённые О Чугёна, до этого нервно наблюдавшие за происходящим, на этот раз бросились его останавливать. Хотя священные земли были нейтральной территорией, они всё же находились под юрисдикцией империи, а Дан Юха был её гражданином. Подобное поведение могло привести к серьёзным последствиям.
Более того, грубые и унизительные высказывания О Чугёна о парфюмерах лишали их возможности критиковать действия Дан Юхи.
— Хмф. Ладно! Исчезни с моих глаз! И забери этот мусор с собой!
В ярости О Чугён оттолкнул Юху, разжав хватку. От толчка тот пошатнулся и выпустил из рук котёл с лекарством.
*Бам!*
Котёл разбился о землю, расплескав горячее содержимое. Юха инстинктивно дёрнулся, почувствовав жгучую боль на тыльной стороне ладони.
— Что вы себе позволяете?
Дан Юха сжал губы от неприятного ощущения, как вдруг в помещении раздался ледяной голос, холодный, как северный ветер.
«!..»
— К-кто вы такой?
Ошеломлённые громовым голосом, все резко повернули головы. Там, где пересеклись их взгляды, стоял человек, облачённый в иссиня-чёрные одежды.
— А вы кто такой?
Незваный гость, Син Рювон, проигнорировал вопрос и сам обратился к О Чугёну и его свите. Его пронзительные чёрные глаза холодно сверкали в солнечном свете.
— Что это за люди, осмелившиеся притеснять моего парфюмера?
http://bllate.org/book/13003/1145898
