Сын канцлера, Грей Крекер, впервые вошёл во дворец в возрасте десяти лет, став товарищем по учёбе для принцев.
Просьбу о допуске Грея во дворец выдвинула сама королева. Его отец, канцлер, сказал, что эту просьбу следует исполнить без возражений.
— Это мой шанс понаблюдать за обоими принцами с самого близкого расстояния, — именно так ответил Грей. Он знал, что эти слова удовлетворили отца.
Отец возлагал на Грея большие надежды, а мать верила в него.
Грей рос, осознавая необходимость отвечать за свои поступки и будучи в состоянии это делать.
В этом и заключался смысл того, что он был единственным сыном канцлера. Грей не имел права на ошибку.
Он старался не испытывать чрезмерной жалости к принцу Эдварду и не питать слишком сильной неприязни к принцу Джеффри. Но сердце, увы, не всегда подчиняется рассудку.
Во дворце царила мрачная похоронная атмосфера. И неспроста — траур действительно продолжался. Леди Роуз не удостоилась чести быть погребённой в королевской усыпальнице, но сам король лично распорядился её похоронами.
Посещение дворца в такой обстановке можно было назвать не иначе как глупостью.
Грей это понимал. «Глупость так глупость», — подумал он и направился в покои принца Джеффри.
Когда Грей заявил о своём желании встретиться с принцем, слуга, хоть и смутившись, проводил его в спальню.
Таким образом, Грей нарушил указание отца, нанеся визит принцу. Отец советовал ему воздержаться от посещения занятий, пока ситуация не уляжется.
Разумеется, это значило не «не учись», а «не появляйся во дворце».
Грей в большинстве случаев был сыном, послушным воле отца. С самого рождения и по сей день ему до мозолей на ушах твердили, что как наследник он должен тщательно следить за каждым своим словом и поступком.
К этому моменту такой сообразительный человек, как Грей, уже понимал: «А, значит, если я не буду осторожен, то последствия выйдут далеко за рамки простого наказания».
И всё же… что он здесь делает?
— Вас приглашают войти.
Слуга принца Джеффри распахнул дверь. На его лице была заметна усталость, будто он не спал уже несколько ночей подряд.
Грей обычно не обращал внимания на лица слуг, но этого он узнал. Тот сопровождал принца Джеффри даже за пределами дворца. Верный оруженосец, если можно так сказать.
Заметил ли этот слуга перемены в принце?
Грей переступил порог спальни. На огромной кровати, в которой можно было буквально утонуть, сидел принц Джеффри.
Эта картина показалась Грею до боли знакомой. Он уже однажды навещал принца во время болезни. И тогда Джеффри вёл себя… крайне странно.
Так вот, всё началось именно тогда.
Принц Джеффри по характеру напоминал тугую тетиву — ни капли расслабленности. Он вспыхивал даже от случайных, не несущих подтекста слов Грея — общаться с ним было очень утомительно. При этом, стоило выразиться иносказательно, он не понимал намёков и лишь злился.
Почему же родители не предупредили, что присматривать за ребёнком — такое тяжкое бремя? Хотя, конечно, его родителям, воспитывающим такого благоразумного сына, как Грей, подобные трудности вряд ли были знакомы.
Грей считал принца простым человеком. Его эмоции безо всякой фильтрации отражались на его лице. Так как же он мог быть сложным?
Но превращение этого принца в трудного собеседника произошло отнюдь не вчера.
— Ваше высочество.
Джеффри поднял голову. Он не утруждал себя тем, чтобы выпрямиться при виде Грея.
Даже сторонний наблюдатель не смог бы сказать, что принц рад его видеть. Почему же Грей не замечал этого раньше?
Это не было ни притворным недоумением, ни показной небрежностью. С того самого дня и до настоящего момента принц вёл себя именно так.
Принц Джеффри изменился. Только признав это, Грей наконец осознал: для принца он стал нежеланным гостем.
В душе Грея поднялось странное чувство. Они никогда не были близки, но принц всегда стремился завязать с ним дружеские отношения. Когда он заговаривал с ним, можно было заметить, как плечи Джеффри напрягались от нетерпения.
— Мне сказали, ты ждал, пока я проснусь. Что-то хотел сказать?
Голос принца прозвучал хрипло, словно после долгой болезни, и это удивило Грея. Страдания Джеффри всегда казались ему чем-то поверхностным.
— Вы выглядите нездоровым.
— Говорят, да. Хотя вряд ли тебя волновало, болел я или нет.
Принц казался измождённым. Грей попытался разглядеть на его лице что-то вроде обиды или детского недовольства, но безуспешно.
— Кажется, я помешал вашему отдыху.
— Не стану это отрицать.
— Хотите, чтобы я ушёл?
— Сначала выслушаю, зачем ты пришёл. Потом решу.
— А если я скажу, что пришёл поговорить о принце Эдварде?
Грей задал этот вопрос импульсивно. Ему захотелось увидеть, как изменится бесстрастное лицо Джеффри. Спокойствие принца почему-то вызывало в нём странное беспокойство.
— Ты пришёл укорять меня?
Джеффри задал вопрос с кажущимся любопытством, однако в его выражении лица не было заметно ни тени подлинного интереса. Равно как и раздражения.
Даже если бы Грей ответил утвердительно, принц Джеффри просто позволил бы ему говорить всё, что тому вздумается.
— Разве найдётся столь нелояльный человек, который осмелился бы питать подобные мысли?
— Да? А я-то был уверен, что если такой и найдётся, то это будешь именно ты. Или же ты явился, чтобы сказать что-то об Эдварде?
— Осмелюсь спросить, какой мне толк от того, что я стану порицать ваше высочество?
— Хм… — принц Джеффри ненадолго задумался. — Возмездие?
И снова замолчал.
Во рту у Грея пересохло. Беспокойство, никогда не покидавшее его в присутствии принца Джеффри, вновь дало о себе знать.
— Я пришёл лишь затем, чтобы задать один вопрос.
— Какой именно?
— До меня дошли слухи... что вы уже долгое время отказываете королеве в аудиенции.
— Неужели в этом дворце не существует понятия тайны? Почему личные семейные дела становятся предметом пересудов? — принц нахмурил брови, и между ними залегла глубокая складка.
— Если ваше высочество желали сохранить это в тайне, не следовало оставлять королеву стоять у ваших дверей.
— Я не знал, что она там.
— Вы хотите сказать, что это не вы, а кто-то другой преградил путь королеве?
— Нет. В тот момент я лежал больной. Её величество велела моим слугам не тревожить меня и простояла в коридоре несколько часов, — сообщил принц тихим, лишённым эмоций голосом.
— Вы чувствуете угрызения совести?
— Да.
Принц Джеффри всегда был маменькиным сынком. И в этом он не изменился.
Грей полагал, что должен испытывать разочарование. Однако вместо этого он задал следующий вопрос:
— И что же было дальше? Вы впустили королеву в свои покои?
— Да.
— Что сказала вам королева?
— Что она не причастна к смерти леди Роуз.
— Вы верите этим словам?
— Верю.
— Искренне?
На протяжении всего разговора избегавший взгляда принц впервые поднял глаза и посмотрел прямо на Грея.
Грей осознал, что переступил границы приличия. Однако вместо упрёка принц произнёс:
— Матушка просила меня верить ей. Я верю, что любящая меня королева не могла совершить подобное.
Грей не мог в это поверить. Принц Джеффри не был глупцом. Даже его недалёкие кузены не поверили бы королеве на слово.
— Просила верить?
Если бы люди верили всем, кто их об этом просит, в мире не осталось бы никого, кому можно доверять.
Собираясь потребовать объяснений, Грей вдруг осознал странность слов принца. Королева просила верить — и принц верит. Значит, принц услышал либо просьбу, либо приказ от королевы.
Принц Джеффри всегда был словно аксессуаром при королеве. Он двигался, будто марионетка в её руках.
Но если верить словам принца, если допустить, что королева умоляла его о доверии… Значит, эмоциональное превосходство в их отношениях теперь принадлежало принцу.
— Вы сказали королеве, что верите, будто она неспособна на такое? — с неподдельным изумлением спросил Грей. Была лишь одна причина, по которой королева могла в полночь прийти к принцу, терпеливо ждать и униженно умолять.
Принц тоже считал, что за смертью леди Роуз стоит королева. Именно поэтому он избегал её.
— Да.
— Значит, королева не захочет обмануть ваше доверие… — почти бессознательно пробормотал Грей. — Тогда… принц Эдвард в безопасности?
— Будем на это надеяться.
— Значит, вы не враг принца Эдварда?
Грей едва не вздохнул от внутреннего напряжения.
Зачем он вообще пришёл во дворец? Прекрасно зная, что это глупость.
Ему отчаянно хотелось удостовериться. Убедиться, что он не ошибался в принце Джеффри. Или же наоборот — что ошибался настолько, насколько это вообще возможно.
Принц Джеффри всегда был открытой книгой. Когда Эдвард оказывался в затруднительном положении, Грей безошибочно читал на лице принца ту едва уловимую гримасу, которая без слов выдавала в нём виновника.
Принц-доносчик, неотступно следующий за шлейфом королевы.
И раньше Джеффри всегда доносил матери о проступках Эдварда, доставляя тому немало неприятностей. Но нынешний случай делал все предыдущие поступки похожими на детские шалости.
Именно Джеффри передал Эдварду медальон леди Роуз.
Услышав новость о том, что леди Роуз была найдена мёртвой недалеко от королевских охотничьих угодий, Грей первым делом вспомнил о Джеффри.
Если леди Роуз действительно состояла в тайной связи с королём, то кто, кроме Джеффри, мог знать об этом?
Грей Крекер, сын канцлера, не должен был принимать ничью сторону. Однако всякий раз, глядя на двух принцев, его одолевали сомнения. Как этот глупый, никчёмный Джеффри мог быть сыном королевы? Лучше уж пусть трон займёт Эдвард, чем такой принц!
Его отец-канцлер, хоть и с неприязнью относился к засилью иностранки-королевы при дворе, тем не менее не поддерживал Эдварда.
Грей был уверен, что у отца имелись веские причины, и он вскоре намеревался их выяснить. Но на данный момент он не мог понять: причин, по которым Эдвард не должен стать королём, казалось, ровно столько же, сколько и причин, по которым Джеффри ни в коем случае не должен был взойти на трон.
Исторические хроники пестрили примерами, как глупые монархи губили целые государства. Будучи образцовым учеником, Грей мог привести с десяток таких случаев. Как ужасно будет, если когда-нибудь, когда Грей унаследует пост отца, на троне окажется Джеффри!
Однако потрясение, испытанное принцем Джеффри, когда Грей сообщил ему о леди Роуз, было подлинным.
— Я же сказал тебе ещё с самого начала. Удовлетворило ли это твоё любопытство?
— Кем приходится вам принц Эдвард?
— Ты что, забыл уже? Ты сам только что назвал его принцем. Мы братья.
Грей не мог разгадать ни единой мысли, скрывавшейся за этими словами принца. Джеффри сделал едва заметный жест слуге.
— Если будет возможность, передай Эдварду, что я молюсь об упокоении её души. И что я искренне скорблю.
— Я пока тоже не могу встретиться с его высочеством принцем Эдвардом.
— Тогда ладно.
Слуга распахнул дверь. Грей, немного помедлив, обернулся в последний раз. Принц выглядел таким же бледным, как в день их последней встречи — казалось, он мог потерять сознание в любой момент.
— У вас нет вопросов ко мне?
— Нет.
— Насчёт принца Эдварда, например?
— Не стоит.
Грей ощутил беспокойство, пронизывающее всё его существо. Он привык к тому, что люди приближались к нему, чтобы оценить его значимость и использовать в своих целях. Но если принц Джеффри просто отпускал его сейчас, что же он вообще рассчитывал получить?
— Почему вы согласились меня принять?
Принц вовсе не горел желанием видеть Грея. Если отбросить цель «снискать расположение сына канцлера», у Джеффри не было никаких причин принимать его.
Грей заметил, как пальцы принца бесцельно теребят край одеяла. Казалось, Джеффри на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— Потому что ты единственный, кто навестил Джеффри во время болезни.
Прежде чем Грей успел осмыслить эти слова, дверь закрылась. Слуга с церемонной вежливостью указал ему путь к выходу.
— Прошу сюда! — произнёс слуга с усталой жизнерадостностью. Грей покорно направился к выходу, чувствуя, что его словно выдворяют.
Многочисленные слуги и придворные спешно проходили мимо, почтительно склоняя головы. Покои принца Джеффри никогда не пустовали.
В памяти Грея всплыли два образа: Джеффри, окружённый толпой придворных, и Джеффри, одиноко сидящий на огромной кровати.
Принц Джеффри был сыном королевы и человеком, чьи мысли всегда читались как открытая книга. И теперь Грей попытался, как в былые времена, понять, о чём тот думает и что чувствует — но не смог уловить даже намёка.
Он совершенно не понимал принца Джеффри.
http://bllate.org/book/13014/1146881
