После прощального ужина Лу Янь не выходил из дома два дня.
Он почти ничего не делал, кроме как спал. Когда хотел есть — вставал, заваривал лапшу быстрого приготовления, съедал и снова падал в кровать. Телефон разрядился и отключился, но Лу Янь даже и не подумал его зарядить, оставив лежать на тумбочке.
Парень и сам не мог понять, в каком состоянии находился — то ли это было бегство от проблем, то ли попытка прийти в себя.
После ухода Цзян Яомина и Хуан Сюя все концерты группы пришлось отменить. Да и не только выступления — еженедельные репетиции тоже освободили кучу времени, и теперь эти часы превратились в пустоту.
Эта пустота, как невидимый плющ, медленно обвивала Лу Яня.
Хотя, по сути, жизнь несильно изменилась.
На третий день утром он наконец умылся, тщательно сбрил отросшую щетину и сходил в парикмахерскую подстричься. Вернувшись, вскипятил воду и, пока та грелась, начал искать зарядку. Когда рылся в шкафу, он наткнулся на грубо оформленный CD-альбом.
Это был их первый альбом.
Название было особенно по-детски — «Людоед».
Обложку Лу Янь нарисовал сам — абстрактную голову козла, выдававшую в нём потенциал художника-авангардиста. Он никогда не учился рисовать, но так как большая часть бюджета ушла на студию звукозаписи, пришлось взяться за кисть.
Главная песня отличалась необычным стилем: её кульминация начиналась с двух тихих, почти шёпотом пропетых строчек Лу Яня, а затем на слушателя обрушивались бешеные барабаны и мощный ритм:
Разбей всё прошлое вдребезги,
Кто останется?
Беги,
Беги,
Беги же…
Какие там титулы Бога,
Даже если падаю вниз — мне плевать.
Жёсткий ритм, пронизанный желанием разорвать всё и всех на части.
Альбом продавался в музыкальных магазинах и, вот неожиданность, пользовался спросом. Владелец одного из магазинов как-то пошутил:
— Когда планируете настоящий концерт?
— Когда-нибудь, — воодушевлённо ответил тогда Цзян Яомин, вытирая пот, — мы обязательно выступим на самой большой сцене!
Лу Янь нашёл зарядку, подключил телефон и, дождавшись загрузки, увидел длинный список пропущенных звонков.
Сунь Цянь, Ли Чжэнь, Хуан Сюй…
Сначала он перезвонил Сунь Цяню.
Отмена концерта в последний момент была некрасивым поступком. Анонс выступления опубликовали несколько дней назад, и внезапный отказ повлиял и на бар. Лу Янь считал, что должен хотя бы извиниться.
Но Сунь Цянь был человеком широкой души и не стал бы из-за такого переживать. Его больше волновала судьба этих четверых:
— Хватит тут передо мной извиняться. Ну, и как вы там договорились?
Лу Янь не стал вдаваться в подробности и просто сказал:
— У них семейные обстоятельства.
Как и говорил Сунь Цянь, в молодости он тоже играл в группе и прекрасно понимал, что скрывается за словами «семейные обстоятельства».
Его собственная студенческая группа распалась после университета — работа, свадьбы, дети…
Сунь Цянь вздохнул про себя.
Группа Лу Яня точно была не первой, выступавшей в их баре. Молодёжь приходила и уходила, но этот коллектив, который в народе прозвали «демоническим», продержался дольше всех.
Аж четыре года.
Что значат четыре года? Сунь Цянь помнит, как тогда Лу Янь был вокалистом, который ни разу не выходил на сцену.
Лу Янь плохо контролировал зал. Происшествия случались одно за другим — микрофон падал в зрителей несколько раз, а самое ужасное было, когда вокалист сам рухнул со сцены вместе с аппаратурой.
Даже Сунь Цяню, постороннему человеку, было больно смотреть, что уж говорить о самом Лу Яне. Он попытался утешить:
— Жизнь — такая штука… Идеалы — понятие эфемерное. Сколько ни рассуждай о высоком, в итоге всё равно приходится возвращаться к реальности. Особенно в роке… Но ты не падай духом, у нас тут такая атмосфера — оставаться в подполье можно, но если хочешь выйти на поверхность — это сделать ой как сложно.
Лу Янь промолчал.
Сунь Цянь продолжал:
— Жизнь, знаешь ли, иногда учит нас идти на компромиссы.
В этот момент Лу Янь вдруг перебил его:
— Цянь-гэ.
— Что?
— Знаешь, я считаю, — голос Лу Яня на мгновение вернулся в прошлое, и следующие слова он произнёс очень медленно: — Что жизнь — это вечный отказ от компромиссов.
Сунь Цянь остолбенел от этих слов.
Лу Янь добавил:
— Ладно, Цянь-гэ, мне ещё нужно проводить их на вокзал.
Собравшись выходить, Лу Янь вдруг услышал оглушительный удар в дверь.
Это был звук пинка.
А следом раздался истеричный женский голос:
— Сука! Раз захотела чужих мужиков воровать, должна была быть готова к последствиям! Выходи, я тебе устрою…
Дверь квартиры 601 открылась.
Незнакомая женщина, чьё имя Лу Янь так и не узнал, была сегодня в чёрном коротком платье с открытой спиной — очень вульгарный наряд. Похоже, она только вернулась и ещё не успела смыть макияж: уставшие глаза, густой слой теней и яркая дешёвая помада.
Она облокотилась о дверной косяк, держа в пальцах тонкую дамскую сигарету. Как только дверь открылась, незнакомка с порога отвесила ей пощёчину, от которой та едва не потеряла равновесие.
Но женщина из 601, казалось, не обратила на это внимания. Поправив прядь волос, упавшую на лицо, она затянулась и спросила:
— Ну что, довольна? — и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Если не можешь удержать своего мужика, — она усмехнулась, выдыхая дым, — то чего ко мне припёрлась?
Эти слова довели незнакомку до бешенства — её аж затрясло.
http://bllate.org/book/13088/1156868
