«Ругер...»
Ругер бегал с группой людей, обладавших способностью повелевать монстрами. Месяц назад Ругер был в герцогстве, поэтому он не мог быть человеком, участвовавший в этом… Луисен предположил, что это, должно быть, дело рук группы.
Похоже, они что-то замышляли с помощью этой странной силы. Луисен понятия не имел, кто они такие. Когда повсюду происходят такие странные события, слухи не могут не распространяться.
«Что же они задумали? Чего они хотят? Какую выгоду можно извлечь из их действий? Как они связаны с Ругером? Связана ли их цель похитить меня со всем этим? Было ли так в предыдущей временной линии? Что происходит?»
У Луисена на мгновение закружилась голова. Казалось, что он смотрит в темную бездну глубокой ямы.
Карлтон тихо подошел и взял молодого лорда за трясущиеся плечи.
— Постарайтесь сейчас не думать ни о чем другом. Во-первых, мы должны вывести женщин из этого места. Мы не опоздаем, если решим подумать, когда доберемся до безопасного места.
Вдохновившись решительным тоном Карлтона, Луисен вскоре пришел в себя.
— Да, все верно. Сначала мы уйдем... подумать мы сможем потом.
Молодые деревенские мужчины уже несли женщин, одну за другой. Молодой лорд попытался быстро последовать за ними, но легкий ветер прошелестел по его щеке.
«Хм? Ветер?»
Карлтон притянул молодого лорда в свои объятия за плечи. Прямо перед глазами Луисена резко пронеслась черная жидкость. Она едва коснулась подола его мантии, и ткань растаяла.
«Аргх! Что это?!»
Жуткое эхо какого-то отвратительного шипения раздалось над головой. Луисен быстро поднял голову: к потолку прижалась огромная сороконожка и смотрела на них. Десятки ее красных глаз вращались. Черная слюна капала из меж пиловидных зубов; когда жидкость касалась земли, почва разъедалась с сильным шумом.
— Все, бегите!
Молодые люди из деревни тоже заметили сороконожку и убежали с женщинами на руках. Луисен и Карлтон, шедшие сзади, оказались в наибольшей опасности. Не раздумывая, Карлтон поднял Луисена на руки и тоже бросился бежать.
Бах!
Сороконожка упала и воткнулась головой в пол. Карлтон увернулся на волосок и выскользнул в коридор. Проход был узким, длинным и шел в гору. Поскольку перед ними шли юноши, несущие женщин, Карлтону было трудно ускориться.
Сороконожка, суетясь и лязгая десятками ног, преследовала их, ползая вдоль стен.
Каждый раз, когда сороконожка ударяла лапой по стене, раздавалась сокрушительная вибрация.
— Разве эта тварь не сдохла? Мы сожгли ее труп на всякий случай! — крикнул Луисен.
— Это не тот же самый монстр.
— Что?
— Сороконожки передвигаются парами, самец и самка. Черт, я только что вспомнил. Это самка сороконожки.
Она была больше и длиннее, чем монстр, которого убил Карлтон.
«Значит, ты говоришь, что эти твари путешествуют парами? Нет никаких сомнений — этот мир сошел с ума!»
Молодой лорд увидел, как сороконожка открыла свой огромный рот, словно собираясь проглотить его. Луисен обхватил руками шею Карлтона, а ногами — его талию. Сейчас он забыл о стыде и всяческих приличиях — все это не имело значения, если он умрет. С этой мыслью он решительно прижался к своему спутнику.
Сороконожка время от времени обнажала зубы-клещи, неустанно преследуя их. Ядовитая слюна стекала через щели в ее пасти. Луисен не мог удержаться от того, чтобы внутренне не помолиться богу.
«Боже. Зачем ты привел в этот мир такое существо?»
Святое божество, как всегда, молчало, но, по крайней мере, у Луисена был Карлтон.
Карлтон тактично защищался, нанося удары ногой по голове или зубам сороконожки. Он выиграл время, заставив ее врезаться головой в стену в промежутке между защитой. Благодаря этому деревенские юноши и Луисен смогли благополучно выползти из норы.
Жители деревни, которые пришли, услышав новость, собрались вокруг скалы.
— Что вы делаете? Убегайте! — крикнул Луисен, но жители, застигнутые врасплох, двигались медленно. Калртон тут же усадил молодого лорда на Зефиса, выхватил меч и приготовился к бою.
Во время короткого тревожного молчания земля гудела.
В этот момент сороконожка выскочила из-под валуна, словно взлетела в небо. Пыль и грязь поднялись, как облако, как только она появилась. Под ярким солнечным светом чудовище продемонстрировало свой величественный вид. Его длинное извивающееся тело казалось сделанным из стали, вытянутые веретенообразные ноги были согнуты под точным прямым углом и свободно двигались. Каждый раз, когда он клацал ногами в воздухе, раздавался резкий звук.
— Ки-и-и-и! — пронзительно закричала многоножка. Жители деревни запаниковали, и пустой луг вскоре превратился в столпотворение.
— Это сороконожка!
— Она живая!
— Спасите нас!
Испугавшись, жители деревни разбежались во все стороны. Однако сороконожка стояла прямо и не двигалась. Она не стала преследовать убегающих людей, а просто шипела и пыталась запугать Карлтона.
— Почему, по крайней мере, в моих глазах создается впечатление, что она сосредоточена только на тебе? — спросил Луисен.
— Оно знает, что это я убил ее мужа, — Карлтон фыркнул.
«Неужели он может смеяться в такой момент? У меня сейчас ноги трясутся», — молодой лорд не мог решить, восхищаться мужеством Карлтона или плакать. На самом деле, нет, он просто хотел плакать.
«Если бы я знал, что мы встретим такого монстра, я бы никогда не согласился на эту просьбу! Изначально мы собирались просто встретиться с женой капитана, передать письмо и получить ответ. Просто, безопасно и душевно!»
Теперь не было смысла сожалеть о чем-то. Самка сороконожки с огромной скоростью побежала к наемнику. В мгновение ока она оказалась прямо перед Луисеном и Карлтоном. Подняв верхнюю часть туловища, она качнулась вперед и вскинула клешни. Наемник парировал клещи мечом и, на этот раз, замахнулся клинком на одну из ног.
Вместе со звуком удара металла о металл его клинок отскочил от ноги. Карлтон намеревался отрезать ноги постепенно, как он это сделал с самцом многоножки, но не смог. Казалось, что тело самки было более твердым и прочным.
Как только она выдержала первую атаку, она уперлась телом в землю и покачнулась. Ноги двигались совершенно синхронно, а туловище извивалось. В одно мгновение сороконожка обогнула Луисена и Карлтона сзади и атаковала одновременно хвостом и головой. Атака была направлена не только на наемника, но и на молодого лорда.
Луисен обнял Зефиса за шею. Конь ловко увернулся, перепрыгнув через хвост сороконожки.
Карлтон, предвидя атаку головы, легко уклонился и парировал, чтобы в контратаке выцарапать глаза. Однако сороконожка была пугающе быстрой. Многочисленные суставы на ее огромном теле позволяли ей быстро менять направление с минимальной затратой сил. Она уклонилась, пригнув голову к земле, и меч Карлтона лишь промелькнул мимо ее черных усиков.
Многоножка громко проскрипела, зарываясь в почву.
Грохот…
Земля задрожала, словно произошло землетрясение; в воздух поднялось густое облако пыли. Как только Карлтон попытался схватить ее за хвост, она выплюнула слюну с того конца — ту самую кислотную слюну, которая плавила ткань. Наемник не смог приблизиться, и чудовище вскоре исчезло под землей.
— Проклятье! — Карлтон отошел сторону, ругаясь. Одновременно с ужасающим ревом сороконожка выскочила с открытой пастью точно на то место, где наемник стоял всего несколько секунд назад. Это было слишком близко для того, чтобы оставаться спокойным.
«Это не сработает. Нам обоим нужно бежать», — Луисен попытался натянуть поводья Зефиса, чтобы направить лошадь к хозяину.
— Нет! Возвращайся! Твой хозяин может так умереть!
Зефис отмахнулся от криков молодого лорда и двинулся прочь от места битвы. Молодой лорд как-то отстранился, но больше он ничего не мог сделать. Он знал, что если побежит к наемнику, то станет для него еще большей обузой, поэтому Луисен был вынужден наблюдать за борьбой своего товарища.
Затем самка многоножки начала проводить различные атаки. Казалось, наемник не мог даже блокировать их. Даже если он каким-то образом приставлял свои клинки к суставам сороконожки, чудовище вскоре скрывалось под землей и выскакивало из какого-нибудь неожиданного места, чтобы продолжить натиск. Каждый раз, когда это происходило, наемнику приходилось двигаться неуклюже и уходить с линии опасности. Во время боя с самцом многоножки ему не пришлось сделать ни шагу, но теперь ему было трудно устоять на ногах.
Луисен почувствовал, что во рту у него горит что-то едкое.
Однако Карлтон улыбался.
«Но почему?»
Самка сороконожки была несравненно более сложным противником, чем ее собрат. Она была не только сильной, быстрой и гигантской... но из-за разницы в распределении веса наемнику было трудно попасть ей в глаза. Твердая внешняя оболочка защищала все остальное. Она была достаточно умна, чтобы понять, что Карлтон целится ей в глаза, поэтому не стала снова атаковать своими мандибулами.
Его внешний вид, свирепость и сила — еще больше того, что он сделал с этим лесом. Всего этого было достаточно, чтобы назвать эту многоножку «названным монстром». Она войдет в историю.
Если кто-то убьет такую тварь, он станет суперзнаменитым.
Вместе с новостями о появлении нового монстра распространялись и истории о человеке, который его убил. Даже если бы кто-то убил десятки монстров, таких как орки, они не смогли бы достичь такой репутации. Слава была как золото для наемников вроде Карлтона – чем больше, тем лучше. Поэтому, естественно, Карлтон не мог не улыбнуться.
Меч Карлтона рассек один из суставов на бесчисленных черных ногах многоножки. Его удар пришелся точно в цель, но сороконожка снова спряталась в земле; наемник не мог продолжать свое наступление.
Карлтон искал возможность. Чем больше он получал урона, тем острее становился его взгляд. Он постучал ногами по земле. Как только многоножка зарылась в землю и снова выскочила, Карлтон изо всех сил вонзил свой меч вниз.
Раздался вопль сороконожки. Атака была наполовину успешной. Первоначально наемник целился в глаза, но промахнулся с небольшим отрывом и попал в край глазницы. Хотя Карлтон был сбит головой сороконожки, он устойчиво приземлился на землю.
«Я бы хотел, чтобы я мог проткнуть глаз одним ударом, но...»
Он все равно не думал, что сможет победить монстра одним ударом. У него был слишком необычный рефлекс. Впрочем, это было нормально. Карлтон не стремился нанести ни одного удара.
Сороконожка встала прямо. Она врезалась в землю и начала извиваться.
Это был первый раз, когда монстр почувствовал такую боль. Сороконожка родилась сильной и никогда раньше не страдала. Кроме того, гнев и страх усилились в ее чудовищном теле из-за того, что тот же человек, который убил ее мужа, довел ее до такой степени боли. Чудовищный инстинкт, который дремал от самодовольства, ожил.
«Я должна жить. Я должна сбежать!» — подумала она.
Однако все пошло не так, как хотелось сороконожке.
Грохот эхом донесся глубоко из-под земли, и почва провалилась прямо под ногами.
http://bllate.org/book/13124/1162963
