Он понятия не имел, как они добрались. Его зрение затуманилось под влиянием алкоголя. Дверца заднего сидения машины распахнулась, и его забросили внутрь. Чан нес болтавшегося Югына на одной руке от ресторана до самой машины. Он запихнул свое тело следом и захлопнул дверь.
Югын, которого грубо зашвырнули на сиденье, нахмурился. Он все еще не мог толком прийти в себя. Горящие огни города, слепящие его глаза, резко потемнели после того, как он оказался в машине, а затем еще раз, но из-за тела мужчины, нависшего над ним. Теперь везде было темно, и сверкала лишь пара желтоватых глаз.
Темнота не была препятствием для Чана. Для него Югын, беспомощно лежащий и озирающийся под ним, был четко виден. Возможно, из-за низкой устойчивости к алкоголю, щеки Югына слегка порозовели, а глаза были влажными всего лишь из-за пары кружек пива.
— Ха...
Чан скрипнул зубами. Сейчас стоило действительно принять это: у него был гон. Он возбудился из-за парня, у которого не было ни одного сексуального изгиба на теле. Он хотел разорвать одежду Югына. У него даже не было пухлых бедер или груди, как Чан любил, но он хотел кусать, посасывать и рвать нежную, пахнущую чистотой и мылом кожу.
Чан схватил Югына за ворот, притянул к себе и прижал его уже успевшие охладеть от ночного воздуха губы к своим. Он вытянул свой красный язык так далеко, как только мог, чтобы обвить его вокруг языка Югына и изучить тонкую кожу внутри его рта. Прямо как дикая кошка, облизывающая свою добычу шершавым языком.
Чан, чуть ли не вырвавший с корнем язык Югына и присосавшийся к нему так, будто пытался выкачать оттуда кровь, наконец поднял голову. Югын, все это время сдерживающий дыхание, тут же тяжело выдохнул, заполнив тихий, холодный салон автомобиля хриплыми вздохами.
— Кхух! Хух, ха.
— Уже выдохся? А когда лодыжку сломал, то спокойно носился туда-сюда.
Чан схватил его за руку, прихватил зубами край рукава и, грубым движением закатав ткань, укусил тонкую кожу на внутренней стороне запястья. Оно уже давно манило Чана.
— Ах!
Запястье пронзила тупая боль. На секунду Югын подумал, что ему собираются оторвать руку, чтобы съесть. Чан зарылся лицом в его запястье и начал покусывать кожу кончиками клыков. Ему приходилось сдерживать постоянно накатывающий разрушительный позыв вгрызться в руку и оставить следы зубов на коже. Но если он это сделает, то запястье Югына, скорее всего, будет сильно повреждено, если не отсечено совсем, да и кровь от раны запачкает обивку сидения.
— Я все еще чувствую запах парфюма того ублюдка.
Это та же рука, за которую его схватил Синджэ? Югын пустыми, пьяными глазами следил за движениями Чана.
— Мне плевать, встречаешься ты с У Синджэ или еще чего, я к этому никакого отношения...
— Что-то подобное, ах... Кхух, я не думаю, что такое когда-нибудь произойдет.
— Умолкни. Что ты вообще знаешь? Ты невероятно тупой.
Даже затуманенным от алкоголя сознанием Югын понимал, что обвинения Чана безосновательны. Он говорил что-то странное, так что Югын просто поправил его, поскольку тема разговора касалась его напрямую, а тот просто оскорбил его ни за что.
— Черт. Почему они привели тебя в качестве нашего проводника? Вкусы этого У Синджэ просто... А, ну да, блять. Я идиотище, — пробурчал Чан, скривившись.
К какому раю они придут, приняв в команду такого бестактного, нечувствительного и деревянного проводника? Он поклялся себе, что никогда не положит глаз на то же, что и Синджэ. Нет, он и не думал, что ему когда-либо придется устраивать какие-то убогие драки с этим ненормальным. Их предпочтения и амбиции очень отличались.
— Я уже ничего не знаю. А раньше я жил в отрыв.
Подобная хватка на Югыне вместе с возмущениями ничего не принесут. Как он и сказал, что Югын вообще знал? Будет лучше, если он просто попытается извлечь из происходящего выгоду, а не просто будет сидеть и страдать. Чан отпихнул мучения на затворки сознания, и, подняв покрасневшее с отметинами зубов запястье одной рукой, другой задрал его верхнюю одежду. Он сгорал от желания сделать это, еще когда они смотрели матч в том ресторане. Сам матч, ответное нападение команды — он ничего не запомнил из второй половины игры.
На груди выделялись бледные соски. То ли из-за возбуждения, то ли из-за холода, но крошечные бугорки были слегка приподняты. Хотя почти все мысли покинули его голову из-за возбуждения, Чан усмехнулся. Если Югын собирался и дальше вести себя аки деревянная кукла, ему стоило выглядеть менее соблазнительно.
— Ху...
Грудная клетка Югына поднималась и опускалась в такт его вдохам. Чан с силой втянул в себя воздух и снова опустил голову, на этот раз с громким вульгарным звуком облизнув сосок и начав посасывать мягкую кожу. Он слегка пожевывал губами бугорок, пока тот не затвердел. В то же время он сжимал рукой его грудь, в которой толком нечего было щупать? за исключением слабых мышц. Он на секунду задумался, сможет ли он заставить вытекать оттуда сладкий сок.
http://bllate.org/book/13166/1170636
