— Эй, с этого момента тебе не нужно ничего делать и говорить. Я все улажу.
После того как Ло Цинъюнь закончил говорить, он ввел еще один код, и если Тан Мо прочитал его правильно, то он включил трансляцию радио вещания на всей базе.
Что этот малыш собирался делать?
Неожиданно из темноты донеслись шаги, это заставило Тан Мо всего напрячься, однако Ло Цинъюнь дернул его за уголок одежды и приложил палец к губам, давая понять, что Тан Мо не стоит беспокоиться.
Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.
После попадания в этот мир Тан Мо впервые увидел у Ло Цинъюня другое выражение лица.
Эта легкая и отстраненная улыбка, должно быть, и была настоящей улыбкой Ло Цинъюня.
— Зачем ты снова пришел сюда? Смотрел видео профессора Ляна?
Тан Мо вспомнил этого человека, он был учителем математики Ло Цинъюня, а также тем, кто обвинил его в хаосе.
Ло Цинъюнь не ответил ему, а просто ошарашенно уставился на профессора Ляна на голографическом экране.
— Цинъюнь, неужели ты не понимаешь? Даже если тебя вырастили люди, даже если в твоем теле течет человеческая кровь, даже если ты ешь их пищу и учишься их знаниям, они все равно не будут относиться к тебе как к себе подобному, — учитель математики подошел к Ло Цинъюню и сел на угол стола, глядя сверху вниз на Ло Цинъюня.
Ло Цинъюнь остался равнодушным:
— Учитель Се, вы — семя этих кеплеровских существ, верно?
— Разве это имеет значение? Все, что есть у меня, ты можешь захватить — это в твоей власти. Таковы люди, смиренные и невежественные, боящиеся сил, превосходящих их. Знаешь, почему они не могли дождаться, чтобы убить тебя, как только я мобилизовал кеплеровских существ для твоей защиты?
Ло Цинъюнь толкнул учителя Се:
— Ты мешаешь мне увидеться с дедушкой.
— Лян Чжицю — не твой дедушка, он просто упрямый старик. Если в нем была кеплеровская энергия, как он мог не побороть рак костей? Посмотри, после его смерти все эти люди боятся твоей силы. Возвращайся в наш мир, дитя. У тебя будет самая большая территория, а те люди, которые причинили тебе боль и подвели тебя, в конце концов станут твоей пищей.
Над головой послышался вибрирующий звук — силы безопасности сбросили бомбы для биологической изоляции.
Стены исследовательской базы сотрясались, а на голографическом экране было видно, что весь персонал срочно эвакуировался, однако Дьявольская лоза была настолько самонадеянной, что пыталась атаковать летательный аппарат, прилетевший на помощь.
Тан Мо заметил безразличие Ло Цинъюня к такой смертельно опасной для жизни ситуации, а затем взглянул на экран: он очень переживал, что Ло Цинъюнь не успеет вовремя эвакуироваться.
— Когда на тебе начало паразитировать семя? — спросил Ло Цинъюнь.
— Когда образцы кеплеровских организмов поступили на базу. Один образец умер, и мы с ассистентом отправились на вскрытие, образец был мертв, однако семя внутри было еще живо.
— Значит, ты спланировал все это. Ты управлял кеплеровскими существами, чтобы они сеяли хаос на базе, а затем заставил их защищать меня. Все это было сделано ради того, чтобы люди на базе подумали, что это я манипулирую этими существами, и начали сражаться, чтобы уничтожить меня? — спросил Ло Цинъюнь, даже не подняв на учителя свой взгляд.
— Что? Не могу в это поверить, неужели ты все еще хочешь спасти этих людей, которые не знают, что для них хорошо? Ты можешь попробовать захватить мою территорию и помочь людям эвакуироваться. Но будет ли им дело до тебя? Придут ли они к тебе на помощь? Среди людей есть поговорка: «У чужаков даже сердце другое». Так что ты думаешь, кто ты на самом деле?
— Профессор Лян сказал, что меня определяет не то, какой процент кеплеровских генов у меня в организме, а то, хочу ли я перейти на кеплеровскую сторону или хочу остаться на стороне людей.
Голос Ло Цинъюня был ясен и безошибочен, он передавался по системе радиовещания в каждый уголок базы.
— Ты же не поверишь в ядовитый куриный суп*, которым тебя кормят люди? — усмехнулся учитель Се.
П.п.: ложь.
— Я не верю людям, но я верю своему дедушке, — Ло Цинъюнь поднял глаза и посмотрел на человека, сидящего на краю стола.
— Что ты… Что ты собираешься делать?.. — учитель Се откинулся назад.
Он хотел избежать взгляда Ло Цинъюня, но его дергала какая-то сила, он не мог сопротивляться или вырваться. Понемногу сила переполняла его клетки, попадая в кровь по венам, рассеиваясь по мышцам, его тело было словно полно лазеек, а кеплеровская сила растекалась у него по коже.
— Твоя кеплеровская территория, я захватываю ее.
Только тогда Тан Мо понял, что Ло Цинъюнь держал в своей маленькой ручке концентрированное питательное вещество, когда именно он его взял?
С того момента, как он вошел сюда, он планировал использовать питательное вещество для восполнения кеплеровской энергии, а также включить радио вещание, чтобы все узнали правду.
Время внезапно остановилось, кеплеровские твари, бесчинствовавшие на базе, словно замерли, а через мгновение они единодушно зашипели и стали биться друг с другом насмерть.
Летательный аппарат, потерявший равновесие в воздухе, наконец смог продолжить спасательную операцию, и один за другим исследователи были эвакуированы.
Профессор Се рухнул на пол, а его тело начало стремительно разлагаться.
— Ты… пожалеешь об этом… Выбирая человечество — значит выбрать вымирание…
В глазах Ло Цинъюня не было ни малейшей дрожи, ни жалости, он просто поднял руку и ответил спокойным тоном:
— Думаешь, что ты выше людей, но на самом деле, ты очень слаб…
Профессор Се слегка рассмеялся:
— Мы будем наблюдать за тобой... наблюдать за тем, как ты изолирован и сомневаешься в человеческом мире... Ведь ты уже одинок здесь…
— Я просто выполнил обещание, данное дедушке.
Ло Цинъюнь отвел глаза от тела учителя Се и, подперев подбородок, взглянул на голографический экран, на котором было видно, как профессор Лян держал Ло Цинъюня на руках, который был еще младенцем, нежно покачиваясь и напевая песенку.
— Мой драгоценный малыш, позволь мне дать тебе немного сладостей, чтобы ты мог спокойно спать это ночью… Мой маленький сорванец, не хмурь бровей, я сделаю так, чтобы ты смог полюбить этот мир…
Над головой раздавался оглушающий рев, потолок неистово дрожал, а на мониторах было видно, как кеплеровские существа замерзали от бомб. Стало понятно, что замораживающее вещество вскоре распространено по всей вентиляционной шахте и заполнит каждый уголок этой исследовательской базы.
— Если ты не уйдешь сейчас, то не сможешь... — Тан Мо напомнил Ло Цинъюню.
Ло Цинъюнь был невозмутим, он выключил радио и заговорил:
— Если я просто так уйду, люди не будут мной дорожить. Только то, чего они будут добиваться с большим трудом, позволит им воспринимать меня всерьез, верно?
— А?
— Разве не в этом заключается вся сущность людей? Разрушить всю невинность и доверие, а потом загладить свою вину. Именно трещины делают их уязвимыми, а уязвимость снижает их защиту, — голос Ло Цинъюня был таким равнодушным, что у Тан Мо похолодело в сердце.
http://bllate.org/book/13173/1171999
