Когда весна достигла экватора, Ши Чэнь почувствовал, что Не Цзя тягостно постоянно находится во дворце, и решил взять его на охоту и осмотр достопримечательностей в сопровождении Сюаньцзя.
Не Цзя был вполне доволен собой, когда его стрела достигла белого тигра. Он выдернул у него клыки, а вечером чем-то занялся, бренча. Следующим утром, когда Ши Чэнь проснулся, он почувствовал что-то на своей шее. Разглядев вещь поближе, он обнаружил, что это была чрезвычайно драгоценная красная бусина из королевской короны с тигриными клыками по обе стороны от нее, которые Не Цзя своими руками вырвал из пасти зверя.
Ши Чэнь какое-то время ошеломленно молчал. Прикоснувшись к красной бусине, он почувствовал, что она была всё еще теплая после рук маленького короля. Его сердце гулко застучало в груди, и он нежно поцеловал Не Цзя в лоб, который снова уснул в объятиях Ши Чэня.
Остальные члены Сюаньцзя, наблюдая за этой сценой, почувствовали укол ревности. Почему у их командира была бусина, а у них — нет? Почему у него были клыки, которых им так не хватало сейчас? Если бы они только могли бросить вызов командиру, вот тогда бы они сбили с него спесь! К счастью, военное ведомство уже доставило во дворец новые наручи и арбалеты. Не Цзя подозвал Сюаньцзя, выдавая им оружие, и их негодование утихло после получения даров от короля.
Всю весну Не Цзя практически не отходил от Ши Чэня: они практиковали навыки в боевых искусствах, обсуждали любовь, бездельничали в кабинете, возились с безделушками. По сути, он избегал королевских обязанностей и бумажной работы, оставив всё это на Ши Чэня.
Политика его совсем не интересовала, особенно придворные дела царства Янь, маленькой страны, которая едва выживала в постоянных конфликтах. Любое волнение среди придворных казалось ему незначительным и недостойным внимания.
Последние дни весны подошли, когда генерал вернулся с северо-западной армией. Повсюду поползли слухи о возвращении принца Цзина. Жители города Чжолу ликовали, толпа стекалась к городским воротам, чтобы поприветствовать их.
За последние шесть месяцев принц Цзюнь Чанъюэ стал едва ли не божеством в сердцах солдат северо-западной армии. Поле битвы было беспощадно ко всем. Ежедневно на их глазах погибали их товарищи. Однако надежда, которую принес с собой принц Цзин, поселилась в них, поддерживая силы. Любые серьезные ранения, если они не были смертельными, имели шанс в восемьдесят процентов на выздоровления, когда солдаты попадали к нему.
Благодаря способности к лечению принц Цзин стал покровителем северо-западной армии.
Наряду с навыками принца Цзина стояла и непревзойденная доблесть Ду Юйсяня, командира левого фланга, который сумел затмить даже генерала Гаоди. Таким образом, преданность северо-западной армии принцу Цзину и Ду Юйсяню, который мог бы занять трон, была лишь вопросом времени. Их ненависть к тирану укреплялась, особенно когда они увидели уже разложившееся тело их бывшего божества, висевшее на стене.
Сыкун Хань, известный под именем Ду Юйсянь, ехал верхом на лошади, глядя на трупы над городскими воротами, его пальцы крепко вцепились в поводья.
— Цифэн… — прошептал Сыкун Хань, смотря на скелет, который уже успели обглодать птицы до костей. Слезы заблестели в его глазах.
Он знал, что тиран убил его давнего друга, но увидеть это воочию… Его печаль и злость лишь разожглись сильнее. Что плохого сделал Цифэн? Лишь просил похоронить его как положено, но теперь он нашел свой страшный конец на стене рядом с ним! Забыв обо всех невероятных деяниях Цифэна ради царства Янь! С таким тираном их царство было обречено.
Цзюнь Чанъюэ, казалось, почувствовал тяжелые мысли Сыкун Ханя и, схватив его за руку, посоветовал:
— Сейчас мы войдем в город, и тебе нельзя действовать опрометчиво и привлекать внимание врага. Его стража повсюду. Мы ему не ровня. Один раз мы уже пострадали; нужно быть осторожными.
— Я понимаю, — бросил на него резкий взгляд Сыкун Хань.
— Я поддержу тебя, даже если не ради тебя, то ради людей и выживания самого царства Янь. Он не заслужил и капли милосердия, — прошептал Цзюнь Чанъюэ, крепко сжимая руку Сыкун Ханя. Он был теплым и живым: настоящее утешение при виде трупов, вывешенных на городской стене.
Он не умер. Он всё еще здесь. Сердце Цзюнь Чанъюэ гулко билось в груди, когда он смотрел на своего возлюбленного, хотя рядом была груда костей. Волнение и радость надолго завладели его сердцем, не желая стихать.
Северо-восточная армия вернулась с победой. Народ приветствовал их как обычно, но ликования длились дольше обычного, особенно если сравнить с жуткой тишиной, когда в прошлый раз вернулись войска. Даже смелые девушки с балконов бросали в солдат мешочки с благовониями; когда им удавалось в кого-то попасть, то они получали в ответ добрую и застенчивую улыбку. Это разительно отличалось от возвращения железной кавалерии с южного дворца И, когда каждая дама держалась испуганно и отчужденно.
Зная о возвращении Сыкун Ханя, Не Цзя не обращал на это никакого внимания, ожидая аудиенции генерала Гаоди и Цзюнь Чанъюэ, чтобы признать из заслуги перед царством.
http://bllate.org/book/13191/1176006
