Готовый переклад The First Boss of Horror Tales / Страшные истории с боссом номер один: Розділ 90. [Одержимость богом-аномалией]

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 90. [Одержимость богом-аномалией]

 

— Ну как? — бог-аномалия одной рукой удерживал Вэй Э, другой сжал его нижнюю челюсть и поднял лицо повыше. Когда Он склонился и маняще заговорил, высокая переносица почти упёрлась в переносицу молодого человека.

 

Голос звучал почти интимно, но в нечеловеческих серебряных глазах мерцал хищный, напористый блеск.

 

Прежде чем Вэй Э успел ответить, пальцы Творца уже скользнули вниз по тонкой линии челюсти. В них таилась мрачная аура, и везде, где они проходили, полосы ткани, перевязанные на шее, разошлись, обнажив бледную, словно снег, кожу и тонкий холодный кадык.

 

Под повязками шея молодого человека оказалась вся в оставленных Им следах.

 

Один к другому, густо и беспощадно, они покрывали её, заявляя о принадлежности этой жертвы.

 

Вэй Э спиной упирался в стену, руки были скованы за спиной. На насмешливые уговоры Творца он отвечал лицом холодным, как иней, и не произнёс ни слова.

 

С виду пальцы Творца касались бережно, а голос звучал вкрадчиво. На деле человек и бог-аномалия вели схватку на невидимом уровне.

 

—— В тот же миг, как появился Творец, серебряные ножи-бабочки, обвивавшие запястье Вэй Э, сорвались на долю секунды раньше, чем на экране мигнуло системное уведомление о сбое. Он слишком хорошо узнавал дыхание Творца. Стоило окружению перемениться, ещё до появления виновника он заранее понял, что-то не так. Но в тот самый момент, когда Творец явился, жертвенная связь Кровавая жертва уже успела восстановиться.

 

И как раз на полпути их броска ножи застыли в воздухе.

 

Кровавые цепи, целиком заражённые и подчинённые Творцу, в одно мгновение намертво перехлестнули руки Вэй Э снизу доверху и безжалостно заломили их назад.

 

В следующую секунду Творец прижал его спиной к стене.

 

Понимание, которое Творец имел о нём, далеко превосходило любую человеческую или аномальную проницательность.

 

Все суставы на руках и запястьях Вэй Э были туго перехвачены, отсечена даже крошечная возможность вывернуться.

 

Руки, заломленные за спину, упирались в угол стены. Вэй Э вскинул колено и ударил им в склонённого бога-аномалию. Однако едва коленная чашечка пошла вверх, словно врезалась в крепкую стальную преграду. Творец первым выставил своё колено. Под свадебными одеждами Божественного жениха его тело было жёстким, как железо, и в тот же миг, когда молодой человек только поднял ногу, ледяное мощное колено бога придавило её.

 

Творец одной рукой удерживал подбородок Вэй Э, а коленом медленно увеличивал нажим, понемногу заставляя опустить согнутую ногу.

 

Пока прозвучали лишь несколько коротких фраз, человек и бог-аномалия успели обменяться чередой стремительных выпадов. И всё это время уголки Его губ тянула насыщенная насмешкой улыбка. Он тихо, вкрадчиво подталкивал молодого человека к жертвоприношению, а сам безжалостно удерживал его под собой, заставляя Вэй Э, эту несгибаемую добычу, понять: даже если выпадет миг для ответного удара, это изначально обречённая затея.

 

Когда Он окончательно обездвижил Вэй Э, его тело насильно вжалось в стену деревенской постройки. Правое колено Творца не отстранилось, напротив, оно ещё сильнее подалось вверх, давя на тонкое, упругое бедро и пригвождая человека к стене.

 

Сорвав тканевые полосы, которыми Вэй Э перевязал шею, Творец уставился на чуть кровоточащие оставленные Им следы. Прежнее беспощадное желание «вгрызаться» зубами на этот раз отступило, поднялось иное — подразнить добычу под своей ладонью.

 

Он повернул голову, скользнул вдоль линии челюсти Вэй Э и накрыл губами те отметины, что оставил.

 

Кончик языка тщательно, неторопливо водил туда-обратно.

 

Он высоко поднял Вэй Э подбородок. Шея холодела. От касаний её чуть покалывало. От вязких, злонамеренных облизываний из глубины позвоночника резким толчком поднялся щекочущий озноб. Вэй Э рефлекторно согнул колено, чтобы вышибить Творца, — но тяжёлое тело бога-аномалии накрыла его целиком.

 

— Мне по-настоящему нравится, какой ты сейчас, — Творец наклонился. Его несгибаемое тело вжало тёплую живую плоть между Собой и стеной, а коленная чашечка мощно давила на тонкое бедро, наслаждаясь, взволнованный, переполненный жаждой выверить каждую точку. — Борешься — и всё впустую…

 

— Как красиво.

 

Когда у уха прозвучала искренняя похвала бога-аномалии, Вэй Э приподнял веки и выплюнул слово, холоднее арктической мерзлоты:

— Убирайся.

 

Творец, казалось, не рассердился.

 

Его ледяные ладони легли на лицо Вэй Э, прильнули к щеке, пальцы едва ощутимо скользнули по контуру. Но одна рука сползла к талии и резким движением притянула его к Себе. Их тела мгновенно соприкоснулись, вокруг божества явственно витала небывалая жажда нападения. Он провёл языком по кончикам зубов, губы чуть изогнулись. Голос прозвучал низко и хрипло, с хищной ноткой:

— Я ведь и тебе однажды дал немало поблажек. Восставать против меня и забывать прежнее — дурная привычка, мой Адепт.

 

Особый статус [Слепота] ещё не закончился.

 

Глаза Вэй Э по-прежнему ничего не видели. Он держал веки сомкнутыми, и в тот миг, когда его рывком притянули, он ощутил, что похоже, на этот раз Творец явился преследовать его с оружием — из-под одеяний упиралась холодная, жёсткая рукоять ножа. Когда Творец наклонился, она почти вжалась в кожу, словно клеймо.

 

Но прежде чем Вэй Э успел сосредоточиться на этой рукояти, слова Творца мгновенно перетянули его внимание.

 

— Это был ты, — скрежетнув зубами, холодно произнёс он.

 

В пространстве Творца, ещё до того как его намерение восстать раскрылось, Вэй Э не раз оказывался на грани жизни и смерти в квестах, где приходилось тянуть жребий. Обычно он чётко чувствовал собственную удачу, но в те разы ему на удивление выпадали карты ни хорошие, ни плохие — какие-то нейтральные.

 

…Выходит, Творец уже тогда взял его на прицел.

 

Неудивительно, что, когда он восстал, погоня, устроенная Им, обрушилась куда стремительнее, чем Вэй Э ожидал.

 

Творец тихо усмехнулся.

 

Он особенно любил наблюдать крошечные реакции пищи после каждой попытки сопротивления — когда шанс на спасение, только что маячивший перед глазами, вдруг обрывается, и она понимает, что с самого начала была пленена в Его смертельной паутине обстоятельств.

 

Это вызывало в Нём беспрецедентный подъём.

 

Потому Он раз за разом прятал следы собственной работы, позволял молодому человеку почти вплотную подойти к благополучному исходу, а в самый последний миг снова утягивал его назад.

 

Пропасть между человеком и богами — не то, что жертва, чья жизнь и судьба находятся в чужих руках, вообще способна вообразить.

 

Даже если бог сперва лишь небрежно бросал взгляд, судьба замеченного им муравья уже была предрешена.

 

Когда Вэй Э осознал, что клеймо стояло на нём с той самой минуты, как его втянуло в Безграничное пространство, Творец щипнул его за мочку уха и спросил:

— Ну как, не хочешь снова сделать небольшое подношение?

 

Тёплое тело молодого человека было вжато в насыщенный возбуждением ледяной холод аномалии — такого он ещё не испытывал. Творец массировал его мочку, серебряные глаза мерцали, маня:

— Попробуешь ещё раз — возможно, я и правда дам тебе ещё один шанс.

 

Он был в восторге, но всё это время не знал, как к этому подступиться.

 

Однако у Него было предчувствие: стоит жертве под Ним снова принести себя в дар, Он найдёт ответ.

 

Вэй Э был сухощав. Пропорции правильные, плечи широкие, талия тонкая, однако гибкое и упругое тело как минимум на размер уступало божеству. Когда высокий бог-аномалия заломил ему обе руки назад и пригвоздил к стене деревенской постройки, серебряные волосы рассыпались по плечам. Но перед вкрадчивыми увещеваниями бога-аномалии Вэй Э повторил:

— Убирайся.

 

Голос прозвучал гораздо холоднее и намного злее.

 

Творец с сожалением выдохнул, и в следующее мгновение рука, удерживавшая молодого человека, резко прибавила силы и подбросила его корпус вверх. Раз тот под Ним не желает сотрудничать, значит, придётся проверять всё самому.

 

Загремели цепи. Ржаво-красные железные звенья по Его воле на миг разомкнулись на одной из рук Вэй Э.

 

Едва кисть освободилась, между пальцами Вэй Э вспыхнул серебряный блик ножа-бабочки.

 

Он взвёл руку и, оставаясь в статусе [Слепота], крепче перехватил рукоять, после чего ударил клинком в шею Творца.

 

Но в ту же секунду, как серебряный нож-бабочка пошёл вниз, бледная, нечеловеческая рука Творца перехватила в воздухе тонкое запястье. Затем Его большой палец крепко вжал кость, ладонь сместилась, пальцы раскрылись и скользнули по ладони Вэй Э снизу вверх.

 

Серебряный нож-бабочка рассёк на тыльной стороне руки Творца тончайшую щель, и из кожи «Божественного жениха» проступили тёмно-алые кровавые письмена. Однако уже в следующее мгновение Творец силой разжал пальцы Вэй Э, и нож-бабочка вывалился, мелькнув в отсветах огней постройки.

 

Глухо звякнуло.

 

Творец провёл рукой сквозь кисть Вэй Э, переплёл с ним пальцы и прижал тыльную сторону его руки к деревянной панели.

 

Поднялся густой чёрный туман, и холодная, белая, кровоточащая шея Вэй Э вновь оказалась под Его губами. В ту же секунду высокая мрачная фигура бога-аномалии резко подалась вперёд, прижимаясь так плотно, что между Ним и живым человеком почти не осталось и щели. Стоило телам сомкнуться, как колено, которым Он придавливал ногу Вэй Э, тут же скользнуло ему между бёдер. Ледяное тело аномалия почти вплотную вклинилась под подол его одежды.

 

Вэй Э был временно лишён зрения и не мог видеть серебряные глаза Творца, полные беспрецедентной, хищной агрессии.

 

Но этот напор ощущался кожей: агрессия буквально била в лицо, от её густоты дыбом вставали волосы.

 

Как только Творец прижал его, пальцы, вдавленные в деревянную стену постройки, тут же попытались согнуться, найти упор.

 

В тот миг, когда молодого человека подбросило и прижало, холодное и мрачное тело «Божественного жениха», в облике которого явился Творец, на мгновение дрогнуло от живого тепла. Его пальцы резко стиснулись, в воздухе повис едва заметный застой. Пусть это длилось ничтожно мало, Вэй Э уже успел ухватиться за этот ускользающий шанс.

 

Двенадцать рассыпанных по полу серебряных ножей-бабочек одновременно взвились и, словно молнии, пошли в атаку.

 

Но целью был не Творец, а деревянная стена постройки, к которой его прижимали.

 

Несколько досок перерубило серебром, сухо треснуло, и фигура Вэй Э сразу ушла назад, провалилась.

 

В тот же миг раздалось резкое «плюх».

 

Чёрная вода пруда у основания высокой башни племён Цуань-Бо взметнулась разом. «Гниющий Змей Ба», проглотив последнюю из оставшихся человеческих жертв, почуял Вэй Э, сбежавшего обречённого, и в ярости вырвался из воды, разинув пасть навстречу сереброволосому молодому человеку, падающему с верхнего этажа.

 

***

 

Шальной ветер полосовал тело, в падении Вэй Э окутало ощущение невесомости.

 

Но, вопреки ожиданию, его талию всё ещё крепко удерживали.

 

Творец перехватил его запястье и сорвался вниз вместе с ним.

 

— Это твоё подношение? — голос Творца, словно выжатый сквозь стиснутые зубы, прозвучал у самого уха. — На таких уловках рассчитываешь уйти от жертвы?

 

В Его силе было столько стали, что, казалось, Он мог одним рывком раскрошить человека в Своих руках. — Вэй Э, ты и вправду… безумец.

 

Стоило прозвучать слову «безумец», как из чёрного омута уже вырывался огромный Змей Ба, волоча разлагающееся, гнойное тело, поднимаясь наверх.

 

[Внимание! В скрытом сюжете [Змей Ба Цуань-Бо] Змей Ба вышел из пруда.]

 

[Внимание! «Гниющий Змей Ба» Гушао полностью мутировал!]

 

[Внимание — в квесте «Горный владыка Южного Юньнаня» наложение аномалий, произошла неизвестная ошибка…]

 

Разом грянули три механических сигнала системы.

 

Пространство скрытой ветки вздулось зеркальным, словно отражением, искажением. Сереброволосого молодого человека, лишённого зрения, внезапно вырвало из объятий Творца, и его потянуло в сторону искривлённой трещины пространства.

 

Наложение «Гниющего Змея Ба» из скрытого сюжета и «Гниющего Змея Ба» из основной линии Гушао вызвало появление сбоя в квесте. Это было не совпадение, а внезапное вмешательство системы «Фольклор», которая до этого не подавала признаков активности. Она не может напрямую убивать игроков, но способна создавать ошибки квеста.

 

Если системе удастся воспользоваться багом испытания и убить Вэй Э, жертвенная связь «Кровавая жертва» прервётся. Тогда планы Творца — через «Кровавую жертву» и особую жертвенную связку влиться в этот пласт мира и пожрать приложение «Фольклор» — рухнут сами собой.

 

Если Вэй Э будет мёртв, прежняя сделка и данное ему обещание можно не исполнять.

 

Смести «Фольклор» хотел не только Творца, этого внешнего захватчика, но и самого Вэй Э — игрока, знающего о существовании «Небесных Принципов».

 

Один удар — две цели.

 

Когда Его добычу внезапно умыкнули, лицо Творца мгновенно похолодело.

 

Его жуткие, кроваво-пышные свадебные одежды рванулись следом вниз.

 

Яростные порывы ветра налетели, чёрная вода пруда взметнулась брызгами, а деревенская башня заходила ходуном на грани обрушения при появлении «Змея Ба Цуань-Бо». В языках пламени и над чёрной, как смоль, водой Творец протянул руку к искажённому, «сбойному» пространству квеста, и на коже «Божественного жениха» тут же вспыхнули бесчисленные кровавые письмена, излучая алый свет.

 

Временно лишённый зрения и не видя ничего, Вэй Э не обращал внимания на невесомость падения с высоты. Он вслушался в свист ветра и точно протянул руку.

 

Награда-предмет, прерванная прежде Творцом, в этот миг проявилась полностью. Даже если системе «Фольклор» и не по вкусу, чтобы игроки знали о существовании «Небесных Принципов», она обязана следовать установленным правилам. Прошлую трансляцию заглушил Творец, но стоило помехам исчезнуть, как уже подготовленная информация окна всплыла незамедлительно.

 

[Использовать благовоние, чтобы активировать фрагмент «Небесных Принципов»?]

 

[Да.]

 

Искажённая трещина пространства опасно скользнула совсем рядом. Рука Творца перехватила Его добычу. И всё же, когда Вэй Э снова оказался схвачен, он холодно усмехнулся.

 

— Разве ты не хотел, чтобы я принёс тебе подношение? — в его голосе проступало необычайное, до безумия спокойствие. — Хорошо.

 

— Тогда позволь мне…

 

— …принести тебе подношение!

 

Стоило словам сорваться, как из груди и рукавов Вэй Э вдруг рванули наружу бесчисленные ржаво-красные железные цепи. Они взвились спиралями и, точно змеи, обвили Творца наверху. Эти самые цепи, чьи заклинания прежде были Им подправлены, а власть над ними похищена, в этот миг покрылись густыми письменами и претерпели кровавое преображение, которое отныне невозможно вновь разрушить.

 

— Ты и вправду… — левая рука Творца стиснула молодого человека за талию, а правая, в тот момент, когда Он ощутил угрозу, без колебаний метнулась вперёд и рванулась пронзить тело Вэй Э.

 

Однако на этот раз Вэй Э вовсе не попытался уклониться, напротив, с какой-то отчаянной решимостью сам обвил руками шею Творца, прижимаясь к Нему максимально близко. Тёплые губы скользнули по ледяной линии губ бога-аномалии в тот миг, когда обе его руки сомкнулись.

 

И уже в следующую секунду у самого уха прозвучал холодный голос молодого человека:

— Кровавая жертва, Вэй Э. Объект жертвы: неизвестный бог-аномалия «Божественный жених».

 

В унисон словам Вэй Э рванулись наружу бесчисленные цепи и обвили его вместе с Творцом.

 

В это же мгновение в окне снаряжения название «кровавых цепей» официально сменилось на — [Небесные Принципы].

 

Когда в «Кровавой жертве» устанавливается жертвенная связь с божеством-аномалией, она изначально неравноправна. С той самой минуты, как связь заключена, «Кровавая жертва» возлагается на алтарь перед святилищем божества и становится его собственностью — тем, с чем оно волен делать всё, что пожелает. У приношения нет права выдвигать условия и нет права требовать, какую именно силу должно ниспослать божество-аномалия.

 

У приношений никогда не было права требовать, когда именно снизойдёт божество-аномалия или сколько силы оно ниспошлёт.

 

Зато божества-аномалии могли забирать у «приношения» всё, что пожелают, и вкушать каждую его частицу.

 

Таковы были отношения злых аномалий и богов со своими почитателями во все времена: крайнее неравенство, предельный перекос.

 

Люди и почитатели — всего лишь игрушки божеств-аномалий!

 

Но в тот миг, когда активировались [Небесные Принципы], власть над жертвенной связью между «кровавой жертвой» и «божеством-аномалией» обернулась беспрецедентным поединком. Приношение, которое обычно могло лишь позволять божеству-аномалии брать и отнимать его, совершило редчайшее: стало понемногу обращать вспять эту страшную жертвенную связь.

 

Творец одной рукой обвил молодого человека, а нечеловеческая бледная ладонь погрузилась в его тело.

 

И всё же Вэй Э уже ухватил произнесённые Им прежде слова и, не колеблясь, исказил их и заключил в новое правило жертвы.

 

[Пока существует подношение, божество обязано снизойти.]

 

***

 

Пока над головами разлетались трупные мотыльки, Цзе Юаньчжэнь, Чэнь Чэн, Гао Хэ и остальные вместе с караваном рода Цунь в спешке откатились назад. Показатели в их окнах стремительно падали. Судя по всему, внезапные перемены в Гушао грозили полным уничтожением отряда.

 

Иллюзорные белые гроздья рук, отсветы скверны «Гниющего Змея Ба», а также божество-аномалия, неизвестный «Божественный жених» — три волны ауры сошлись в одной точке. Здесь не выжила бы не то что одна группа игроков: даже если бы пришла сотня, всех бы смело на месте.

 

Миг назад…

 

Кроваво-алые, зловещие гроздья паучих лилий хлынули из дверей и окон постройки.

 

В ту же секунду, как системное объявление о том, что игрок Вэй Э завершил скрытый сюжет [Змея Ба Цуань-Бо], внезапно оборвалось, у всех, кого держали снаружи, одновременно скользнула одна мысль: «Беда!»

 

Никогда ещё оповещение о достижении не прерывалось посреди фразы, если только игрок не погибал в тот же момент, когда завершал испытание.

 

В тот миг, как эта мысль скользнула, лица у всех разом побледнели.

 

Но ожидаемое объявление о выбывании игрока «Вэй Э» так и не прозвучало. Сбитые с ритма сердца будто разом повисли на тончайшей паутинке. Цзе Юаньчжэнь словно что-то вспомнил — с вспышкой в ладони оказался прежде убранный компас, и стрелка на его циферблате бешено закружилась.

 

Наконец, щёлкнув, она замерла, указывая на того самого призрачного мула Цун Даосина.

 

На лице Цзе Юаньчжэня отразилось изумление, следом в его чертах мелькнула решимость. Он взглянул на стоявшего рядом Цунь Даосина и торопливо бросил:

— Глава Цунь, бронзовые зеркала! Бронзовые зеркала!

 

Голос у него был поспешный, и уже через миг всем стало ясно, что он имеет в виду. Системное объявление подвисло, но сообщения о смерти или выбытии не прозвучало — значит, Вэй Э подавлен богом-аномалией внутри дома Гупо. Ни один игрок не выдержит прямого столкновения с божеством. Значит, нужно выпустить бессмертную аномалию из бронзового зеркала и… приманить «Гниющего Змея Ба» с той стороны Гушао сюда.

 

Таков был тонкий шанс на спасение, который указал компас Цзе Юаньчжэня.

 

Казалось, им нужно было обрушить на «Божественного жениха» в доме Гупо две силы одновременно — это единственная защита, какую они могли дать Вэй Э, стоявшему на пороге выхода.

 

Этот единственный, предельно опасный шаг — взять огонь на себя, не зная исхода — был всем, что им оставалось.

 

Цунь Даосин и остальные о системном объявлении не знали, но и по обстановке многое понимали. Стиснув зубы, он свистнул и призвал к себе своего призрачного мула.

 

Под чистый звон Цунь Даосин быстро снял со сбруи призрачного мула несколько бронзовых зеркал. Не мешкая ни мгновения, он и ещё пятеро из каравана ухватились за кольца на тыльной стороне и дёрнули. Сухо треснуло. Хоть на поверхности не появилось ни единой трещины, звук ясно отозвался металлическим надломом.

 

«…Капля по капле милость, а из уст потоком текут отговорки».

«…Спросишь, где кости покоятся? Могильные ямы удобны для потайных лазов».

 

В тот же миг, как зеркала треснули, всем в уши тотчас полилась тихая, жалобная песенка.

 

И в тот же миг леденящий холод пронзил всех до последней клеточки.

 

Следующим мгновением песня обернулась хихиканьем, и из бронзовых зеркал со всех сторон полезли гроздья полупрозрачных, призрачных, безупречно белых рук. Едва эти гроздья вновь возникли, как заранее заготовленные Цзе Юаньчжэнем талисманы и громовые заклинания, вместе с ответными приёмами остальных, вспыхнули разом.

 

Громовые талисманы отсекли первую волну и почти сразу выгорели.

 

Затем каждый без исключения, кем бы он ни был и какие бы квесты ни проходил прежде, в равной мере почувствовал удар, исходящий от высокоуровневых аномалий.

 

Схлестнувшиеся ауры высокоуровневых аномалий одним порывом смыли Цзе Юаньчжэня и остальных на несколько чжанов.

 

Цзе Юаньчжэнь и Гао Хэ одновременно резко выкрикнули. Оба вонзили своё оружие в землю перед самым строем, и вспыхнувший чистый свет едва сложился в шаткий защитный барьер.

 

В тот миг, как возникли безупречно-белые гроздья призрачных рук, им удалось перетянуть сюда «Гниющего Змея Ба» из Гушао.

 

[Внимание: Аномалия Гушао «Гниющий Змей Ба» полностью мутировала!]

 

[Внимание: Аномалия Гушао «Гниющий Змей Ба» полностью мутировала!]

 

Покатились одно за другим механические сигналы системы, а сотворённый вместе Цзе Юаньчжэнем и Гао Хэ защитный барьер не продержался и секунды, как разлетелся на осколки. По всем скользнули обрывки световых струй, и все постройки деревни, стоявшие между домом Гупо и игроками, рухнули. Из трещин в земле тучами взметнулись миллионы трупных мотыльков, захлопали крыльями и ринулись на игроков.

 

Люди из каравана рода Цунь с криком вонзили в почву носимые на поясе знамёна восхождения.

 

Следом скользнуло бледное сияние, словно рядом, плечом к плечу, прошли сотни лет горных проводников. На земле один за другим проступили и налегли друг на друга бесчисленные следы, перегораживая ливень из трупных мотыльков.

 

Однако настоящая угроза была не в них, сколь бы много их ни было, а в прогорклой, гнилостной вони, накатывающей из дома старосты деревни Му Чунпа.

 

Слой за слоем, всеми цветами радуги, как плёнка нефти на морской поверхности, она вызывала головокружение, резала глаза и поднимала изнутри невыразимую тошноту.

 

Знамя восхождения каравана рода Цунь и бесчисленные следы горных проводников повело и утянуло в кипящие радужные отсветы. У Цунь Даосина и остальных изо рта и носа потянулись тонкие струйки крови, и в тот миг, когда формация флажков распалась, а трупные мотыльки обрушились сверху, во тьме разом расцвели миллионы паучих лилий.

 

Из этого моря цветов вытянулась бледная рука, с пальцев капала кровь.

 

И тут парящие трупные мотыльки взорвались в воздухе, превращаясь в бесчисленные кровавые, зловещие цветочные нити.

 

Из хаотичного, искажённого чёрного тумана и моря кровавых цветов шагнул сереброволосый молодой человек с сомкнутыми веками. Его кисть оплетали двенадцать серебряных ножей-бабочек; другая, чуть раскрытая ладонь приняла напор маслянистого сияния, хлынувшего от дома старосты Гушао.

 

[Внимание! Игрок Вэй Э активировал особый статус — [Одержимость богом-аномалией]!]

 

http://bllate.org/book/13286/1180408

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 91. Побег из Гушао!»

Приобретите главу за 6 RC

Вы не можете прочитать The First Boss of Horror Tales / Страшные истории с боссом номер один / Глава 91. Побег из Гушао!

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу