Глава 56. Третья принцесса
Стоило лишь переступить порог высоких алых врат дворца, как воздух сразу стал напряжённым. Дорогу вперёд плотно окружали воины в тяжёлых доспехах с обнажённым оружием. К тому же, карету останавливали несколько раз, но, увидев сидящего внутри Сюань Цина, всякий раз позволяли проехать дальше.
Линь Жуфэй сидел в карете с закрытыми глазами, прислушиваясь к разговору Сюань Цина с охранником, что их встретил. В голосе стража слышалась тревога, а нахмуренные брови не разглаживались ни на миг. Лицо же Сюань Цина оставалось спокойным — всё такое же сострадательное, каким оно и было при первой встрече с Линь Жуфэем.
Наконец, они прибыли к месту назначения, и вся свита сошла с кареты. Фу Хуа и Юй Жуй остались ждать снаружи, а Линь Жуфэй последовал за Сюань Цином во внутренний зал.
Внутри витал аромат благовоний, тонкий и изысканный. Перед книжным шкафом вёл беседу человек в жёлтых одеждах с другим в красном мундире. Завидев гостей, они прервали разговор. Мужчина в жёлтом, очевидно, был императором Дацзина — Бай Цзинлунем. А рядом с ним находился тот, кому Линь Жуфэй собирался передать приглашение, — Бай Тяньжуй.
Хотя лицо Бай Цзинлуня казалось ещё молодым, у висков уже пробивалась седина, а мелкие морщины в уголках глаз выдавали истинный возраст. Бай Тяньжуй же, стоявший рядом, сохранял грациозность и живость. Как и говорил Сюань Цин, глаза у него были, словно цветы персика. Глядя лишь на лицо, трудно было бы поверить, что он влиятельная персона: скорее казался бы беспечным, ветреным мечником.
Оба брата были редкой наружности: один — величественный и надёжный, другой — изящный, лукавый. Поистине дракон и феникс среди людей.
— Мастер Сюань Цин, ты наконец прибыл, — улыбнулся Бай Тяньжуй. — Мы уж тут изрядно измаялись, пока тебя дожидались.
— Амида Будда, — сложил ладони Сюань Цин, не ответив на шутку и, обращаясь прямо к Бай Цзинлуню, сказал: — Повелитель, где сейчас принцы и принцесса? Этот монах желает взглянуть на них немедленно.
— В боковых покоях, — ответил Бай Цзинлунь и поднялся. — Я пойду с вами.
— Хорошо, — кивнул Сюань Цин и вдруг повернулся к Линь Жуфэю, стоявшему рядом. — А не желает ли и Линь-гунцзы взглянуть?
Линь Жуфэй на миг замялся:
— Это… всё же семейное дело императорского рода. Боюсь, мне, как постороннему, не следует вмешиваться…
Пока Линь Жуфэй всё ещё колебался, Бай Тяньжуй, сидевший в стороне, вдруг поднялся и неспешно подошёл к нему. Он сделал жест, будто давно был знаком с Линь Жуфэем, и легко, по-братски, положил ладонь ему на плечо.
— Линь-гунцзы, не нужно излишней церемонности. Наш род Бай с вашей семьёй в добрых отношениях. Свои меж собой на двух языках не говорят. Если интересно, почему бы и не пойти взглянуть?
Линь Жуфэй опешил от такой фамильярности, будто они давние друзья, но тут заметил, как император Бай Цзинлунь тоже слегка кивнул в знак согласия.
Раз уж слова были сказаны вслух, отказываться снова — значило бы прослыть недальновидным. В итоге Линь Жуфэй лишь кивнул, соглашаясь, и последовал за Сюань Цином и остальными в сторону опочивален.
Бай Тяньжуй с нескрываемым интересом поглядывал на Линь Жуфэя и то и дело задавал вопросы — то о возрасте, то сколько времени потребовалось, чтобы добраться от Куньлуня до столицы, то как он познакомился с Сюань Цином. На что мог Линь Жуфэй отвечал, а на что не хотел, уклончиво уходил от ответа. Этот разговор и разговором-то не назовёшь: не чувствовалось в нём лёгкости, скорее уж допрос с уклоном в наставление.
В конце концов, рядом идущий Сюань Цин не выдержал. Он знал, что Линь Жуфэй человек деликатный, а Бай Тяньжуй — тёртый калач, прожжённый сорвиголова. И потому сказал с серьёзностью:
— Тяньжуй, ты бы поосторожнее. Линь-гунцзы — зеница ока семьи Линь. Если за него вступится Линь Бяньюй, боюсь, не то что дворец, весь Дэнсяо может под землю уйти.
— Тьфу, Сюань Цин, — цокнул языком Бай Тяньжуй, — ты не прав. Я же просто беседую с Линь-гунцзы. Отчего ты сразу так разволновался?
Сюань Цин едва не закатил глаза:
— Да ты просто пользуешься тем, что Линь-гунцзы стеснительный, и потому продолжать вести себя бесстыдно.
Бай Тяньжуй театрально вздохнул, будто от великой тоски, но уж в следующую секунду на лице его вновь расцвела лукавая улыбка, и он снова пустился в расспросы, теперь о пустяках.
Линь Жуфэй, по своей мягкой натуре, не проявлял ни раздражения, ни усталости. Спокойно отвечал то здесь, то там, пока наконец они не дошли до входа в опочивальню. Лишь тут Бай Тяньжуй замолчал и разом стал серьёзен.
Всё это время Бай Цзинлунь не произнёс ни слова. Он лишь подал знак сопровождающим, и те поспешили распахнуть двери, пропуская императора вперёд.
Внутри и снаружи покоев стояли воины. Даже у ложа стояли двое, грозных и неподвижных, как каменные идолы. И только когда вошла сопровождающая группа, стража немного отступила.
Охрана здесь была такой плотной, что и комар не пролетит. К тому же рядом был сам Бай Тяньжуй — мастер восьмого уровня… Как при таких условиях вообще могло случиться что-то дурное?
Этот вопрос внезапно всплыл в уме у Линь Жуфэя.
Затем Линь Жуфэй бросил взгляд вглубь комнаты. На стоявшей неподалёку постели спала прекрасная дева в длинном платье. Сюань Цин подошёл с серьёзным видом, внимательно осмотрел девушку, потом спросил:
— Сколько дней принцесса пребывает в коме?
— Тридцать четыре, — ответил Бай Тяньжуй.
— Расскажи всё подробно, — снова сказал Сюань Цин.
— Пятого числа прошлого месяца, — начал Бай Тяньжуй, — Моу-Моу изначально хотела ускользнуть из дворца со служанками, поиграть тайком от отца. Но прежде чем успела выбраться, её застали и вернули обратно. — Он взглянул на девушку, что лежала без движения уже больше месяца, и продолжил: — А после того и вовсе исчезла. Когда её наконец нашли, она уже была без сознания.
— Где её нашли? — спросил Сюань Цин.
— Под сливой, в императорском саду, — Бай Тяньжуй сел у края постели и бережно поправил волосы принцессы. Однако голос его похолодел: — Служанка, что была при ней, к тому времени уже была мертва. Тело нашли рядом…
Сюань Цин нахмурился:
— Расскажи и всё, что было потом.
Тогда Бай Тяньжуй поведал, что случилось после того, как третья принцесса, чьё детское имя было Моу-Моу, впала в кому.
Сначала все решили, будто Моу-Моу отравлена неизвестным ядом предателем. Дворец тут же подняли на уши, начали прочёсывать всех подозрительных. Но стоило начать поиски, как беда посыпалась и на других принцев.
Первым пострадал второй принц. Он отдыхал у себя, когда посреди ночи в покои кто-то проник и едва не задушил его прямо в постели. К счастью, мимо шёл слуга с фонарём, услышал шум, ворвался в комнату и спас принца. Но ни он, ни сам принц так и не успели разглядеть лица напавшего.
Двор охватил страх. Император распорядился удвоить охрану всех сыновей и дочерей.
Но даже этого оказалось мало.
Самый младший, шестой принц, умывался вечером, как вдруг за спиной возник человек и вдавил его лицо в таз с водой. В тазу была лишь тонкая плёнка воды, казалось бы, ничто не угрожает жизни, но никто не ожидал нападения. Принц яростно сопротивлялся, в панике опрокинул бронзовое зеркало рядом, и это подняло шум. Услышав грохот, стража ворвалась в комнату и лишь чудом шестого принца не утопили прямо в тазу.
Но, согласно словам стражи, в тот момент в доме видели лишь шестого принца. За его спиной никого не было — не то что злоумышленников, даже тени.
Если бы случай был один, его ещё можно было бы списать на совпадение. Однако бедствия следовали одно за другим, и обманывать самих себя больше не получалось, кто-то явно положил глаз на наследников престола.
Но сколько бы ни искали, ни одной улики обнаружить не удалось. Даже Бай Тяньжуй, могущественный мастер восьмого уровня, оказался не способен найти ни одного следа, ни одного намёка.
В отчаянии, не найдя другого выхода, императорский двор пригласил Сюань Цина, как последнюю надежду.
Выслушав рассказ Бай Тяньжуя, Сюань Цин спросил, где сейчас находятся остальные принцы и принцессы.
— Сначала я хотел собрать их всех вместе и держать под охраной, — сказал Бай Тяньжуй, — но кто бы мог подумать, что всего пару дней назад случится ещё один инцидент.
— Кровавые отпечатки? — уточнил Сюань Цин.
— Верно, — кивнул Бай Тяньжуй, понизив голос. — В покоях Его Величества, на стене, появилась целая полоса кровавых ладоней. Я был в соседней комнате и ничего, совсем ничего не почувствовал.
Сюань Цин нахмурился, погрузившись в раздумья:
— А потом?
— А потом?.. — Бай Тяньжуй развёл руками. — Потом я понял, что пользы от меня немного. Я только и смог, что выпроводить часть этих детишек из дворца обратно домой.
К счастью, с Его Величеством ничего серьёзного не случилось, а то был бы и вовсе несмываемый позор.
Всего наследников трона было шестеро: две принцессы и четыре принца. Из них трое уже столкнулись с бедой. Как императору было не волноваться?
— Эта штука приходит и уходит без следа, — мрачно произнёс Бай Тяньжуй, — сплошная головная боль. Похоже, мне придётся и дальше утруждать мастера Сюань Цина.
Сюань Цин прищурился, будто размышляя над чем-то.
Линь Жуфэй посмотрел на лежащую без сознания на постели принцессу и неожиданно заговорил:
— У меня есть вопрос. Не знаю, стоит ли задавать.
— Прошу, Линь-гунцзы, — сказал Бай Цзинлунь.
— То, что причинило вред Её Высочеству… почему вы называете это «штукой»? — спросил Линь Жуфэй. — Обычно в таких случаях говорят: «злодей», «преступник». А у вас словно речь не о человеке.
Взгляд Бай Цзинлуня потемнел, и он на миг замолчал, прежде чем ответить:
— Потому что ни один человек на такое не способен.
— Это не обязательно так, — Сюань Цин махнул рукой. — В этом мире нет ничего невозможного. И я могу вспомнить двух-трёх людей, способных на подобное.
— Например? — спросил Бай Цзинлунь.
Сюань Цин взглянул на Линь Жуфэя:
— Линь Бяньюй из семьи Линь с Куньлуня. Хэ Сеъи из рода Хэ из Юнани. А ещё пара моих старших братьев из храма Нанъинь… хотя они не столь достойны упоминания.
— Но их нет в Дацзине, — холодно заметил Бай Тяньжуй. — И, кроме того, я всё ещё здесь. Если бы кто-то из них явился, я бы точно это почувствовал.
Сюань Цин не обиделся на возражение, лишь покачал головой:
— Я просто привёл примеры тех, кто может быть способен на подобное.
Бай Тяньжуй скрестил руки на груди и усмехнулся. Улыбка у него была яркой, но Сюань Цин тяжело вздохнул и покачал головой:
— Тяньжуй, Тяньжуй… не спеши злиться. Дождись, пока мы разберёмся с этим делом. А уж потом злись, сколько хочешь.
Он слишком хорошо знал этого принца, и по одному взгляду понял, тот был недоволен.
Услышав это, Бай Тяньжуй сузил глаза и не стал ничего говорить. Он лишь развёл руками и сделал приглашающий жест в сторону Сюань Цина.
Бай Цзинлунь нахмурился:
— Тяньжуй, не дерзи мастеру.
— Ничего, — спокойно отозвался Сюань Цин. — Не стоит беспокоиться.
Он повернулся к третьей принцессе:
— Простите.
После чего наклонился и взял её за запястье, чтобы проверить пульс.
Линь Жуфэй тем временем воспользовался моментом, чтобы осмотреть покои. Видимо, опасаясь, что кто-то мог бы затаиться внутри, из комнаты вынесли почти всю мебель, оставив лишь мягкое ложе, окутанное пологом из тонкой кисеи. Окна были плотно закрыты, и света в комнате было немного, но в углах горели свечи, так что блуждать в темноте не приходилось. Внутри и снаружи стояли больше десятка стражников. Даже для мечника уровня его второго брата было бы непросто пробраться сюда, убить принцессу и не поднять тревоги.
Кто же это мог быть? И причём тут та вещь, о которой упоминал Гу Сюаньду?
Пока Линь Жуфэй размышлял, он услышал, как Сюань Цин произнёс:
— Странно.
— Что? — тут же спросил Бай Тяньжуй.
— У принцессы душа цела, каналы ци не повреждены, яда в теле не обнаружено, — Сюань Цин моргнул. — Если бы не то, что она без сознания, она была бы совершенно здорова.
— Яда нет? — приподнял брови Бай Тяньжуй. — Ты уверен?
Сюань Цин уверенно кивнул.
— Тогда почему она не просыпается? — голос Бай Цзинлуня дрогнул, видно было, как он тревожится за дочь.
Сюань Цин задумался:
— Об этом я пока не могу сказать. Раненые принцы здесь?
— В соседней комнате, — ответил Бай Тяньжуй.
— Пойдём посмотрим, — сказал Сюань Цин и первым вышел из покоев.
Линь Жуфэй, проходя мимо, бросил взгляд на принцессу. Та лежала на мягком ложе, словно просто дремала. Лицо её было спокойным и живым, куда розовее, чем бледное лицо самого Линь Жуфэя. Сюань Цин был прав: не скажи, что она в коме, никто бы и не догадался, что с ней что-то случилось.
Но тогда, что же всё-таки произошло с третьей принцессой?..
Сюань Цин перешёл в соседние покои, где находились двое пострадавших принцев. Комната охранялась столь же тщательно, но поскольку оба были в сознании, скучать в заточении им порядком надоело. Когда вошли гости, принцы сидели за шахматной доской, подперев подбородки.
Линь Жуфэй бросил взгляд на доску: расстановка была беспорядочной, в ней сквозила тревога. Было видно, что на душе у обоих неспокойно.
Заметив отца, оба принца поднялись и поклонились, затем с любопытством уставились на Сюань Цина и Линь Жуфэя.
Бай Цзинлунь выглядел хмурым и объяснять ничего не стал, просто махнул рукой, давая Сюань Цину знак осмотреть сыновей.
Сюань Цин подошёл и стал обследовать второго принца. На его шее ещё не сошли синяки — два явных отпечатка рук. По их размеру было видно: руки принадлежали не взрослому, а скорее ребёнку. У шестого принца ран не было, но испуг всё ещё держал его. Он постоянно втягивал голову в плечи и не решался заговорить, пока Сюань Цин держал его за запястье, проверяя пульс.
— Если не ошибаюсь, — неожиданно произнёс Сюань Цин, — у этих двух принцев одна и та же мать?
Вопрос прозвучал столь внезапно, что атмосфера в комнате сразу стала натянутой.
Второй принц, уже достигший совершеннолетия, ответил спокойно:
— Что мастер хочет этим сказать?
— Мне просто любопытно, — Сюань Цин смотрел на обоих внимательно, — почему из четырёх принцев это выбрало именно вас двоих. Ведь наследников много. На то должна быть причина.
Второй принц ответил негромко, но с достоинством:
— Видимо, мы с братом просто неудачливы.
Он всё же был сыном императора, в его голосе звучала уверенность.
Сюань Цин нисколько не обиделся на его холодность и мягко задал следующий вопрос:
— Интересно, чем занимался второй принц в тот день, когда с третьей принцессой случилось несчастье?
— Мы с братом катались на лошадях, — ответил второй принц равнодушно. — Потом услышал, что с третьей сестрой что-то произошло и сразу вернулся во дворец.
— То есть вы были вместе? — Сюань Цин приподнял брови.
— А если и были? — резко парировал второй принц.
— Говори нормально, — вмешался Бай Цзинлунь холодно. — Кто тебе дал право так дерзить?
На лице второго принца промелькнула тень недовольства, но он всё же опустил голову и негромко пробормотал:
— Хорошо…
Император фыркнул и махнул рукавом:
— Сами разбирайтесь.
Отношение его к сыновьям и к дочери отличалось, как небо от земли.
Шестой принц, видя гнев отца, снова начал тихо всхлипывать. Атмосфера в комнате повисла тяжёлая, как перед грозой.
Бай Тяньжуй оставался невозмутим. Он с улыбкой развалился на стуле, взял сушёный фрукт и начал лениво его жевать, затем повернулся к Линь Жуфэю:
— Будете?
Тот отказался, и Бай Тяньжуй махнул рукой в сторону Сюань Цина:
— Продолжай, не стесняйся. Перед этими двумя церемонничать не стоит.
Сюань Цин вздохнул и продолжил задавать вопросы. На этот раз второй принц отвечал куда осторожнее, и дерзость с его лица исчезла. С самого начала до самого конца говорил только он. Шестой принц же всё время сидел, опустив голову, иногда поднимая руку, чтобы смахнуть слёзы.
Когда Сюань Цин уже собирался уходить, он вдруг обернулся и неожиданно спросил:
— В тот день, на конюшне как звали лошадь, на которой ехал шестой принц?
Шестой принц уставился на него в изумлении:
— Что?..
Сюань Цин повторил:
— Лошадь. Как её звали? Ту, что ты оседлал в тот день, когда с принцессой случилась беда.
— Э… имя… её звали… — Шестой принц замялся, глядя в пол, и долго не мог выговорить ни слова.
В итоге второй принц положил руку ему на плечо и за него ответил:
— Её зовут Лэй Юнь («Громовое Облако»).
— Вот как, — Сюань Цин улыбнулся. — Видно, лошадь хорошая.
— Само собой, — второй принц ответил с нажимом.
Все присутствующие были людьми неглупыми и как могли не почувствовать, что тут что-то не так? Однако никто ничего не сказал. Каждый сделал вид, будто ничего не заметил, и они один за другим покинули покои.
Только выйдя за дверь, Бай Тяньжуй негромко произнёс:
— Проверьте, были ли эти двое действительно на конюшне в день, когда всё случилось.
Если были тогда ладно, но если нет, тогда всё это становится по-настоящему странным.
Когда Сюань Цин вышел и сказал, что хочет осмотреть дворец, Бай Цзинлунь распорядился, чтобы его сопровождал Бай Тяньжуй, при этом подчеркнув, что мастер может пройти куда угодно без ограничений.
Сюань Цин первым делом захотел побывать там, где с принцессой случилось несчастье.
Дворец был огромен, а после происшествия по нему повсюду сновали патрули. Охрана была усилена до предела, можно сказать, что шагу нельзя было ступить незамеченным.
Пока трое неспешно шли вместе, Линь Жуфэй достал приглашение и передал его Бай Тяньжую. Тот с улыбкой взял бумагу, дважды перечитал, после чего прижал к груди и спрятал за пазуху.
— Тяньжуй, скажи по правде, — вдруг заговорил Сюань Цин, когда они свернули в один из боковых переходов. — Ты сам что-то чувствовал или нет?
Судя по тону, эти двое были знакомы давно и отношения между ними были достаточно близкими.
Бай Тяньжуй приподнял брови:
— Сюань Цин, что это за вопрос?
Сюань Цин не стал юлить:
— Просто хочу понять, мутная это вода или нет.
Бай Тяньжуй фыркнул:
— Даже если мутная, ты же всё равно не откажешься?
Сюань Цин тяжело вздохнул.
— Знал бы — не лез бы, — покачал головой Бай Тяньжуй с насмешливым сожалением. — Хотя мечами Бай Цзинлунь не владеет, зато голова у него что надо. Если уж он попросил, от этого так просто не отвертишься. — Он похлопал Сюань Цина по плечу, наслаждаясь его положением. — Жалеешь уже, да?
Сюань Цин ничего не ответил, только снова вздохнул.
— Но меня это всё почти не касается, — добавил Бай Тяньжуй. — Да ты и сам знаешь, мне такие вещи никогда не были особенно интересны.
— А что тебе интересно? — усмехнулся Сюань Цин.
Бай Тяньжуй посмотрел на стоящего рядом Линь Жуфэя, и у того по спине прошёл холодок. Сюань Цин едва не закатил глаза и проворчал:
— Если жить надоело — можешь попробовать. Только не жалуйся, когда об железную плиту ногой стукнешь и обе ноги переломаешь.
Но Тяньжуй был глух к предупреждениям. Он бывал на Куньлуне, но с Линь Жуфэем тогда не пересекался. И теперь, глядя на бледного, хрупкого младшего сына семьи Линь, он подумал, что тот куда интереснее его старшего брата. Хотя внешне юноша выглядел болезненно, в этом как раз и было его особое очарование. Болезненная хрупкость, как ни странно, делала его ещё прекраснее, даже прелесть древней красавицы Си Цзы могла бы поблекнуть.
Именно в этот момент Линь Жуфэй, наконец, понял, почему Сюань Цин раньше говорил: «Берегись Бай Тяньжуя». Этот принца действительно производил впечатление человека, который «ест всё, что движется».
Они обошли императорский сад, но Сюань Цин ничего подозрительного не нашёл, что только добавило ему сомнений. В какой-то момент он обернулся и посоветовал Бай Тяньжую повнимательнее присмотреться к двум своим племянникам, скорее всего, те наврали. Заодно спросил, какие были отношения между принцессой и другими наследниками.
Бай Тяньжуй лениво поведал ему дворцовые тайны. Оказалось, второй и шестой принцы — сыновья императрицы, тогда как первый принц и третья принцесса — дети наложницы. Хотя семья наложницы не обладала особым влиянием, сама она была горячо любима Его Величеством. Поэтому между детьми разных матерей с самого начала отношения были, мягко говоря, не слишком тёплые.
— Но это всё — обыкновенные мелочи, — равнодушно отозвался Бай Тяньжуй, даже не пытаясь скрыть скуку. — Это поколение никуда не годится. Глупы, как пни. Когда я был в их возрасте, действовал куда жёстче.
— Принц, не стоит говорить столь вольно, — Сюань Цин покачал головой.
— Да какая разница, — отмахнулся Бай Тяньжуй. — Если бы у меня была всего пятая ступень совершенствования, он бы всё равно держал ухо востро. А сейчас, когда у меня уже восьмая, он только и мечтает, чтобы я сидел рядом с ним во дворце день и ночь.
Под «он» тут, конечно, имелся в виду Его Величество, Бай Цзинлунь.
Линь Жуфэй понял, что имел в виду Бай Тяньжуй. Мастер меча пятого уровня всё ещё может быть увлечён мирской славой, борьбой за власть. Но восьмой уровень — это уже почти за пределами человеческой суеты. Такие люди выше амбиций и титулов, и Бай Цзинлунь, вместо того чтобы бояться его, воспринимал как опору государства.
— Что до того дела, — продолжил Бай Тяньжуй, — я и смотреть не хочу — и так всё ясно. Но при братце сказать не решусь. Те двое точно не были на конюшне.
— О? — Сюань Цин прищурился. — И где же тогда они были?
— Конечно же, издевались над третьей принцессой, — без тени сомнений сказал Тяньжуй. — В тот день она хотела выйти из дворца в Дэнсяо, фонари посмотреть. Но её перехватили на полпути. Как думаешь, кто мог быть настолько бездельным, чтобы этим заняться? Конечно же, два её доблестных брата. Девочка — не мальчик. Парням шалости ещё прощаются. А вот девушке — нет. Она ведь всё равно потом будет выдана замуж, не может же позорить лицо императорского рода.
— Значит, она пошла в императорский сад? — уточнил Сюань Цин.
— Да, — подтвердил Бай Тяньжуй. — Она его любит.
Сюань Цин задумался.
Линь Жуфэй осторожно заметил:
— А не могла ли она наткнуться там… на что-то?
Сюань Цин покачал головой:
— Думаю, они могли столкнуться с этим, когда собирались покинуть дворец. Принцесса впала в кому, второй и шестой принцы едва не погибли… И кто знает, не случится ли ещё что-то.
— Вы говорили, — спросил Линь Жуфэй, — что несколько дней назад в покоях Его Величества появились кровавые следы. Почему тогда это не напало на самого императора?
Бай Тяньжуй задумался:
— Я об этом думал. Но могу только предположить: у Его Величества при себе было что-то, что не позволило этому приблизиться.
— Это возможно, — согласился Сюань Цин. — Интересно, можно ли посмотреть, что он при себе носит?
Бай Тяньжуй рассмеялся:
— Сомневаюсь, что он тебе позволит.
— Почему?
— Помнишь того кроличьего духа, к которому он был неравнодушен? — лениво сказал Бай Тяньжуй. — Так вот, он до сих пор с ума по ней сходит. В кисете, который он всегда носит с собой, у него лежит прядь белой шерсти от того кролика. Ну скажи, если кто-нибудь это увидит, не провалится ли он со стыда сквозь землю?
Сказав это, он расхохотался в голос, совершенно не скрывая веселья.
Сюань Цин сдержанно кашлянул и покраснел:
— Возможно, ты прав…
Линь Жуфэй мысленно вздохнул: этот принц и правда — человек чрезмерный, грубоватый, и, казалось, только в присутствии Бай Цзинлуня становился хоть немного сдержаннее.
_________________
Примечание автора:
Линь Жуфэй: Принцесса в коме.
Гу Сюаньду: М-м?
Линь Жуфэй: Чтобы проснулась, нужен поцелуй.
Гу Сюаньду: Кого ты собрался целовать?!
Линь Жуфэй: Ну… мою спящую принцессу Гу, конечно.
Гу Сюаньду: …Подходи. Я готов.
http://bllate.org/book/13288/1180960
