Глава 1
Чи Сяочи стоял, прислонившись к машине, и курил.
Небо будто залили густой чёрной краской, и слабый огонёк на кончике сигареты выхватывал из тьмы только половину его лица.
Когда сигарета догорела примерно до середины, он глянул на часы, развернулся и нырнул в салон через опущенное стекло. Не вынимая сигарету изо рта, достал бутылку минеральной воды, на дне которой плескалось всего несколько капель, сунул туда окурок вместе с так и не обломившимся столбиком пепла, затем вытащил из кармана жвачку, пару раз рассеянно прожевал и выплюнул её на бумажную салфетку.
Он уже собирался отнести всё это к ближайшей урне, но, стоило ему обернуться, из здания как раз вышел тот, кого он ждал.
Мужчина с уставшим видом показался в дверях IT-компании. Сначала он заметил новенькую машину у обочины, а уже потом увидел Чи Сяочи.
На лице у него скользнуло лёгкое замешательство.
— …Сяо Чэн.
В этом мире миссии Чи Сяочи носил имя Чэн Юань.
Когда его взгляд зацепился за это лицо, Чи Сяочи на мгновение застыл и даже забыл поздороваться.
Мужчина тоже стоял на месте. Он привык к тому, что «Чэн Юань» всегда сам идёт к нему. Но сейчас «Чэн Юань» не двинулся навстречу, как обычно, и потому он озадаченно нахмурился.
В этот момент в голове Чи Сяочи раздался голос, наполовину человеческий, наполовину механический. Тон был ровным, деловым, с лёгкой холодной ноткой:
[Господин Чи, цель сейчас обращается к вам.]
Чи Сяочи никак не отреагировал на то, что показатель симпатии снизился с семидесяти двух до семидесяти. Придя в себя, он только лениво прокомментировал:
— Внешность ничего.
Потом распрямил спину и обречённо пробормотал себе под нос:
— Похоже, я и правда слишком долго был один. Раз уже умудрился счесть этого отброса красавчиком.
Система: […]
Неожиданно Чи Сяочи изобразил, будто в темноте видит не слишком хорошо: прищурился, потёр глаза, словно пытаясь разглядеть, кто к нему идёт.
Затем изначально «смазанный» взгляд в одно мгновение сменился радостным, а на щеках появились милые ямочки, при взгляде на которые невольно хотелось улыбнуться в ответ.
— Лао Ян!
Система: […] Вы что, и в режим актёра входите за одну секунду?
Ян Байхуа — полное имя того самого отброса, к которому сейчас обращался Чи Сяочи.
По правде говоря, этот «лао Ян» вовсе не стар, он всего на четыре года старше Чэн Юаня. Он любил чистоту и порядок, даже рукава рубашки были аккуратно подвернуты на одну высоту. Следил за собой: волосы и ногти всегда были в полном порядке, ни следа небрежности. От него едва ощутимо пахло тонким древесным ароматом, а ещё чувствовались твёрдость и выдержка, редкие для молодого мужчины. Под белой рубашкой намечались не слишком выпирающие, но отчётливые мускулы, и одного взгляда хватало, чтобы сердце начинало биться чаще.
Пока Чи Сяочи шаг за шагом приближался к цели, он параллельно прокручивал в голове полученную от Системы информацию.
Этот мир был первым миром-миссией, который ему предстояло пройти после заключения договора с Главной системой. Как объяснил Система, чтобы исполнители миссий могли быстрее адаптироваться, линия мира первого задания будет во многом похожа на их исходный мир, а уровень сложности останется низким.
Проще говоря, это был учебный курс для новичков.
И именно в этом «курсе» его целью значился Ян Байхуа, подобный золотому фениксу, взмывшему из юго-западного ущелья*.
(* Сравнение с бедняком, выбившимся в богатые люди.)
Он был студентом направления «программная инженерия», который сумел закончить учёбу на деньги, добытые потом и кровью всей семьи. Из парня, который поначалу даже компьютер включить не умел, он превратился в успешного выпускника магистратуры.
Почти семь лет учёбы вдали от дома полностью стёрли с Ян Байхуа деревенское прошлое. Теперь он выглядел как молодой человек, выросший в большом городе.
А вот Чэн Юаня можно было описать одним предложением: он из богатой семьи. Насколько именно богатой, его самого совершенно не интересовало — об этом должен был беспокоиться старший брат, а никак не он.
С детства Чэн Юань всем сердцем обожал музыку. Он был по-настоящему одарённым: за какой бы инструмент ни взялся, всё давалось легко. Его красивый голос только усиливал очарование любой мелодии. Петь, сочинять, играть на инструментах — всё это у него получалось одинаково хорошо.
После того как Чэн Юань поступил на музыкальный факультет, однажды он приехал к школьному другу просто повидаться и случайно встретил на территории университета Ян Байхуа.
В то время Ян Байхуа учился на четвёртом курсе, был в самом расцвете сил и красоты: живой, энергичный, расслабленный, с ослепительно здоровым видом. Всё это заставило Чэн Юаня влюбиться в него по уши и упорно добиваться своего, ни на шаг не отступая.
Поначалу Ян Байхуа считал это шуткой. Но постепенно его всё-таки задел за живое этот нежный молодой господин, хрупкий, как кролик, которого словно можно ухватить за ушки и удержать на ладони.
Три года ушло на то, чтобы из простых знакомых они превратились в крепкую пару.
Однажды Чэн Юань напился до одури и, поддавшись сиюминутному порыву, признался семье, что ему нравятся мужчины.
Родители Чэн Юаня никак не могли смириться с тем, что их сын любит мужчин, хотя в детстве он бегал за девчонками. А после того, как навели справки о Ян Байхуа, их несогласие только усилилось.
При этом супруги Чэн вовсе не презирали Ян Байхуа за то, что ему приходилось пробиваться в жизни самому. Они и сами когда-то вышли из деревни, поднялись трудом своих рук и отлично знали, какой ценой даётся такой путь.
Однако у Ян Байхуа было четыре старших сестры, все разного возраста, и у всех были созвучные имена: Цзяоди («звать брата»), Паньди («ждать брата»), Няньди («скучать по брату») и Ванди («высматривать брата»). Такая последовательность имён окончательно убедила супругов Чэн: в этом доме никогда не примут мужчину, из-за которого род Ян оборвётся и останется без потомков.
Финал их безнадёжной любви изначально был запрограммирован как несчастливый.
Но любовь, как ни крути, слепа.
Когда Чэн Юань протрезвел, он не прислушался к доброжелательным предупреждениям родителей; наоборот, яростно встал на защиту Ян Байхуа, боясь, что отец с матерью доставят тому лишние хлопоты.
На самом деле супруги Чэн не были людьми, которые стали бы донимать парня, привыкшего полагаться только на себя и упорно пробивающегося вперёд. Но именно поведение Чэн Юаня ранило их по-настоящему.
Ради Ян Байхуа Чэн Юань решил разорвать отношения с родителями и съехал из дома, чтобы жить с ним.
Чтобы сэкономить на оплате жилья, Ян Байхуа снял квартиру примерно в двадцати автобусных остановках от центра. Здесь было всего несколько точек, откуда доставляли еду. Зато район был тихим, а еда недорогой.
Чтобы вкусно кормить Ян Байхуа, Чэн Юань научился готовить, и у него это отлично получалось. Ян Байхуа пару раз его похвалил, и после этого Чэн Юань стал каждый день возить ему в офис домашний обед.
Один из друзей отругал Чэн Юаня:
— Сяо Чэн, ты с ума сошёл? Ради одного деревенского мужика ты так просто отказываешься от своей тихой, комфортной жизни?
Чэн Юань с улыбкой ответил:
— Он очень хорошо ко мне относится. Мы уже договорились, что завтра пойдём есть хого.
Чэн Юань был человеком до смешного романтичным. Все свои маленькие мечты он бережно записывал в лежащую на столе тетрадь, строка за строкой, с переполненным надеждой сердцем, словно писал стихотворение.
«Завтра утром буду сочинять песню. Днём — готовить. Вечером вернусь и снова буду писать песню. Вечером пойдём гулять с лао Яном, купим два стаканчика соевого молока в „Суньцзи“, ему в стакан нужно добавить побольше сахара. Ночью включим кондиционер и будем спать под одеялом».
Он никогда не записывал ничего плохого, потому что чувствовал, что проживает каждый день как следует.
Тайную помощь старшего брата Чэн Юань тоже отверг. Единственное проявление заботы, которое он всё же принял, — это машина, купленная старшим братом. Его укачивало в общественном транспорте, и каждый раз, когда приходилось ехать почти через полгорода, чтобы отвезти еду Ян Байхуа, он даже завтракать не решался, боясь, что его вырвет.
Однако сам Ян Байхуа этим подарком остался недоволен. Он сказал, что это похоже на подачку. По его словам, старший брат просто хочет, чтобы Чэн Юань вспомнил о прежней беззаботной жизни и, воспользовавшись этим поводом, снова затащит его домой. Чэн Юань задумался и признал, что в этих словах есть резон, а затем послушно вернул машину.
Когда старший брат получил машину обратно, он почувствовал себя так, словно его жестоко обидели.
После этого сообщения от него, что раньше приходили раз в день, сначала превратились в одно сообщение в неделю, а потом и в одно в две недели.
Помимо грусти, Чэн Юань думал, что родители и старший брат всего лишь хотят, чтобы он был счастлив. Если, живя с лао Яном, он будет понемногу поднимать качество своей жизни, они в конце концов наверняка примут Ян Байхуа.
Когда Ян Байхуа ещё учился, его уже считали специалистом по системному анализу. После выпуска он устроился в IT-компанию и быстро заслужил большое доверие со стороны менеджера. Для Чэн Юаня это означало, что с карьерой любимого всё идёт как по маслу.
Сам Чэн Юань раньше вообще не задумывался о том, как зарабатывать на жизнь. Он думал только о музыке. Его пробные песенки, написанные ради интереса, попросту было негде выпускать: для такого не существовало нормального музыкального рынка. Но родители Чэн Юаня воспользовались своими связями, и благодаря их стараниям эти песни всё-таки выходили в свет, пусть и оставались лишь развлечением для узкого круга слушателей.
Теперь же ему нужно было работать и зарабатывать. В последние годы музыкальный рынок заметно просел, так что выпускать музыку в любимом стиле он больше не мог.
Впрочем, это его особенно не тяготило. Какой бы ни был жанр, он всё равно находил в нём что-то своё. Популярный «классический» поп или панк-рок — ничто из этого не представляло для него особой сложности. Но как профессиональный музыкант он был придирчив к качеству.
Он честно отдал три месяца сил и времени, чтобы с нуля записать три тщательно продуманных поп-демо, а затем разослал их в несколько звукозаписывающих компаний.
Во все компании приходило огромное количество демо, и Чэн Юань заранее приготовился к тому, что в ответ будет гробовое молчание. Однако ему неожиданно повезло: он очень быстро получил ответ. Его песни выбрала одна небольшая компания, заплатив по пять тысяч юаней за каждую.
В этой компании пришли в полный восторг от его творческих способностей и даже предложили подписать контракт в качестве артиста.
Чэн Юань так обрадовался, что тут же поспешно поставил подпись, даже не читая подробностей. Он прыгал по комнате от счастья. Денег он ещё не получил, но уже успел распланировать, как потратит эти пятнадцать тысяч юаней, и в каждом пункте этого плана присутствовал Ян Байхуа.
Если бы можно было повернуть время вспять, Чэн Юань, наверное, вернулся бы в тот момент, когда носился от радости как сумасшедший, и хорошенько отругал бы себя: «Идиот!»
Эффективность работы у той маленькой компании была низкой, и в итоге готовый продукт получился так себе. Но когда Чэн Юань увидел, что все три его песни — «Осенняя тоска», «Язык сердца» и «Люблю тебя» — попали в музыкальные чарты, он всё равно не мог не улыбаться от чистого счастья. Каждый раз, когда песни поднимались выше в рейтинге, он делал скриншот и отправлял его Ян Байхуа.
Так продолжалось, пока однажды кто-то не оставил под его песней критический комментарий:
[Никто не считает, что «Осенняя тоска» звучит так, будто это переработанная «Тоска по мирской суете» богини Тан?]
Вскоре появился ответ:
[Да дело не только в «Осенней тоске». «Язык сердца» тоже очень похож на новую песню Тан Хуань.]
…Тан Хуань?
Чэн Юань тут же смахнул страницу и мгновенно закрыл музыкальное приложение.
Он всё так же сжимал в руках телефон с давно погасшим экраном. Пот пропитал тело до нитки, в самых уязвимых местах будто разом разворошили муравейники.
Он дрожащей рукой снова коснулся экрана. На главной странице приложения в рекламном баннере всплыло прекрасное лицо начинающей певицы по имени Тан Хуань. Она улыбалась Чэн Юаню с экрана.
В тот день его страницу в Вэйбо, где у Чэн Юаня было всего несколько тысяч подписчиков, накрыло лавиной из более чем миллиона аккаунтов: армия фанатов Тан Хуань и нанятых комментаторов разом обрушилась на него.
[Собака-плагиатор, за воровство идей таких надо убивать всех до одного!]
[Почему под этой невинной мордашкой внутри прячется такая гниль?]
[Подробный разбор с самого начала и до конца истории плагиата Чэн Юаня в Вэйбо смотрите по ссылке: http://t.cn…]
[Я включил старые песни Чэн Юаня, любопытно же было, зашёл послушать… но пение такое натужное, что я сразу закрыл.]
[Ха-ха-ха, какое ещё «прекрасное пение»? Эти его «и-и, у-у» — это, по-вашему, красивый вокал? Поклонники всё равно продолжают ему ботинки вылизывать.]
[Блин, до чего же «талантливый». Даже название нового альбома богини Тан не пощадил, да? Прямо весь альбом решил слизать?]
Чэн Юань не обращал внимания на эти гадкие комментарии.
Он надел наушники и до изнеможения слушал новую песню Тан Хуань. В какой-то момент глаза у него налились кровью, всё тело покрылось потом.
…Похожи. До жути похожи.
Поменяли только какие-то мелкие детали. Тут и эксперта звать не надо, любой, у кого уши на месте и есть хоть капля музыкального чутья, услышит, что это плагиат.
…Но кто тогда на самом деле кого скопировал?
Чэн Юань был абсолютно уверен в своей невиновности. Он никогда раньше не слушал ни одной песни Тан Хуань. Он просто помнил, как один музыкант с ядовитым языком когда-то её раскритиковал. Сказано это было грубовато, но по сути очень метко:
[Тан Хуань специализируется на слюнявых любовных песенках, которые, какими бы проходными ни были, всё равно становятся хитами. Их так называют потому, что, как бы ни были они популярны, поёт она так, будто у неё полный рот слюны.]
Улыбающееся лицо Тан Хуань плавало перед глазами Чэн Юаня, а на онлайн-обложке её нового альбома было написано: «Королева любовных песен в роскошном новом амплуа поёт слова из глубины твоего сердца».
—— [Блин, до чего же «талантливый». Даже название нового альбома богини Тан не пощадил, да? Прямо весь альбом решил слизать?]
Чэн Юань отлично помнил, что название «Язык сердца» придумал он сам, потому что это были его собственные чувства о сдержанной, запретной любви, которые он хотел высказать Ян Байхуа.
Но в исполнении Тан Хуань эта песня превратилась в приторное девчачье признание.
Чэн Юань чувствовал, что его унизили так, как никогда раньше.
За всю его жизнь самым сильным ударом было признание семье в том, что ему нравятся мужчины. Его ещё никогда не лишали репутации столь безжалостно, и он ещё никогда не знал, каково это — когда столько людей разом обрушиваются на тебя с руганью.
В ушах стоял сплошной гул, а в голове был только один человек: Ян Байхуа.
Он в спешке позвонил ему. Стоило услышать голос любимого, как напряжение в одно мгновение спало, остались только всхлипы.
— Лао Ян, лао Ян, быстрее возвращайся, пожалуйста… — просил он, как маленький ребёнок, которого обидели.
Во всём, что касалось общения с людьми, Чэн Юань и правда был как ребёнок: всю жизнь семья тщательно оберегала и опекала его.
Поэтому, увидев Ян Байхуа, он, рыдая, жаловался, что кто-то украл его песни, а ещё миллионы людей на глазах у всех поливают его грязью. Из-за этого Чэн Юань так и не заметил паники, скрытой в глазах Ян Байхуа, и даже не подозревал, что всё это лишь начало его кошмара.
…А сейчас Чэн Юань, белый кролик со стальными зубами в исполнении Чи Сяочи, стоял прямо перед Ян Байхуа.
Он улыбался, глядя на него сияющими глазами.
Ян Байхуа сначала посмотрел на машину, затем нахмурился и спросил:
— Это ты купил машину?
Чэн Юань обернулся к машине и с наивной гордостью похвастался:
— Красивая, правда?
Ян Байхуа продолжил:
— За сколько ты её купил?
Глаза Чэн Юаня лукаво блеснули:
— Угадай сам.
Вся эта беседа уже происходила когда-то в памяти прежнего хозяина тела, слово в слово, без малейших изменений.
Ян Байхуа вновь нахмурился. Шкала симпатии в голове Чи Сяочи просела ещё на два пункта.
Ян Байхуа сдержал злость и решил вразумить этого юного господина, который не привык считать деньги:
— Сяо Чэн, мы будем вместе ещё долго. Ради меня ты отказался от семьи, и я очень ценю твою преданность и искренность. Но ты с детства жил в достатке и до сих пор не понимаешь, что нужно распределять деньги на каждый день. Если ты и дальше будешь тратить больше, чем можешь себе позволить…
Все эти слова были вполне разумны. Если бы всё шло по старому сценарию, прежний хозяин тела только опустил бы голову от стыда и признался, что это была шутка, а машину купил его старший брат.
Но сейчас Чи Сяочи вместо этого показал обиду:
— …Эту машину мне старший брат дал. Меня в автобусах укачивает.
Ян Байхуа мягко провёл рукой по его волосам:
— Сяо Чэн, ты уже взрослый. Ты не можешь во всём опираться на старшего брата. У твоего брата есть своя жизнь, и у тебя тоже. Он всё время вмешивается в твою, старается тебе угодить, и так ты никогда не выберешься из своей золотой клетки. Ты сам так не считаешь?
Чи Сяочи просто посмотрел на него и промолчал.
Ян Байхуа был совершенно уверен в себе.
Раньше у Сяо Чэна был один друг, который решительно не одобрял их совместную жизнь. После того как тот его отчитал, Сяо Чэн сразу же отдалился от этого человека.
…Сяо Чэн ничего не понимает. И хорошо, что он слушается его, иначе кто угодно смог бы легко водить его за нос.
И тут Чи Сяочи заговорил. Голос у него был таким же приятным и мягким, как всегда, когда он говорил ему нежности. Но впервые Ян Байхуа не сразу понял, что именно слышит:
— …Раз мой старший брат так хорошо ко мне относится, почему ты вообще считаешь нужным в это вмешиваться?
http://bllate.org/book/13294/1181926
