Глава 55
За десерт заплатил Дун Фэйхун.
После сладкого они неспешно пошли по аллее, гуляя без особой цели.
На Дун Фэйхуне были длинное пальто верблюжьего цвета и белый шарф. Одежда была не от дорогих брендов, но удивительно ему шла. Ветер приподнимал полы пальто, открывая длинные стройные ноги.
Чи Сяочи шёл рядом с бумажным пакетом, в котором лежал тарт.
Дун Фэйхун опустил взгляд на пакет:
— Тебе понравилось?
Чи Сяочи ответил:
— Неплохо. В прошлый раз его посоветовал Лоусон.
Лоусон был канадским фигуристом из тех, кто обожает хватать людей за руки и разговаривать по душам. Болтал он так, что от него начинала раскалываться голова. Стоило ему открыть рот, как в нём тут же проступал лысоватый завуч по воспитательной работе.
Дун Фэйхун взял у него пакет.
— Раз тебе понравилось, вернёмся домой, и дядя научится печь такие же.
Чи Сяочи спросил:
— Получится?
Дун Фэйхун открыл пакет и с первого взгляда оценил содержимое: сколько взяли сливок и муки, как долго подходило тесто, сколько минут его выпекали и даже какую бумагу использовали. Все сведения одно за другим возникли перед глазами, ясные до мельчайших подробностей.
Усвоив информацию, он переложил пакет в правую руку.
— Дядя постарается.
В следующую секунду он почувствовал странное прикосновение.
Ладонь, заметно меньше его собственной, как ни в чём не бывало легла ему на руку у основания большого пальца. Затем один палец вытянулся и вместе с ним подцепил ручку бумажного пакета.
Выражение лица Дун Фэйхуна едва заметно изменилось. Оглядевшись, он заметил неподалёку уличного артиста, который крутил фигурки из воздушных шариков.
— Дядя подарит тебе шарик на память. Хочешь?
Чи Сяочи кивнул.
Дун Фэйхун как ни в чём не бывало высвободил руку.
— Подожди меня здесь и никуда не уходи.
Он сунул руку в карман пальто и быстрым шагом направился к артисту.
Когда Дун Фэйхун отошёл достаточно далеко, 061 спросил:
[Твоя боязнь чужих прикосновений прошла?]
Чи Сяочи уловил в голосе 061 что-то странное.
[Да вроде всё нормально. В последнее время не обострялась.]
061 тут же ударил по больному месту:
[В прошлое воскресенье обострялась.]
Когда в отборочном туре он занял первое место, тренер от радости его обнял. Чи Сяочи тут же вырвался, убежал в туалет, и его тошнило три минуты.
Чи Сяочи попытался выкрутиться:
[Так с тех пор уже три дня прошло.]
061: […]
Чи Сяочи сказал:
[Ладно, Лю-лаоши, признаю ошибку. Больше не буду бездумно сближаться с сюжетными персонажами. Не сердись.]
061 раздражённо ответил:
[Я не сержусь.]
Чи Сяочи беззастенчиво продолжил:
[Тогда, если я снова провинюсь, можно в наказание переписать книгу?]
061:
[Код.]
Хитрый ученик Чи Сяочи тут же согласился:
[Код так код. Перепишу от начала до конца, а потом ещё и в обратном порядке.]
061 не удержался от смешка:
[Кхм.]
Задобрив Лю-лаоши, Чи Сяочи больше ничего не сказал, лишь опустил голову и посмотрел на свою руку.
Вот какой на ощупь была рука взрослого Лоу-гэ.
Впрочем, 061 и сам не понимал, откуда взялось это раздражение. Оно тяжёлым комом застряло в груди, а стоило ему выплеснуться наружу, как 061 и сам удивился.
Разве плохо, что болезнь Чи Сяочи отступает?
С этой мыслью он невольно сжал правую руку, на которой ещё сохранялось тепло прикосновения, и уголки его губ чуть приподнялись. Даже он сам этого не заметил.
Улица, по которой они гуляли, находилась рядом с местным университетом. Вокруг уличного артиста собрались студентки, и Дун Фэйхун с его восточной внешностью особенно выделялся среди них.
Дун Фэйхун немного постоял, наблюдая за работой артиста, а затем на мягком британском английском попросил:
— Простите, можете сделать мне щенка?
Артист оказался мексиканцем и шутливо ответил:
— Сэр, какой породы? Только сразу предупреждаю: пуделей я не люблю.
Дун Фэйхун улыбнулся:
— Самого обычного.
Просто обычного, такого же, как Собачатина.
Дун Фэйхун и без того был красив, а мягкие благородные манеры и безупречный вкус делали его почти убийственно привлекательным для многих девушек.
Заметив заинтересованные взгляды, Дун Фэйхун повернул голову, улыбнулся одной из девушек и слегка кивнул:
— Вам тоже сделать шарик?
У девушки в красном пальто сразу загорелись глаза.
— А можно?
— С удовольствием. Но сначала можно вас кое о чём попросить? У вас есть монеты?
Другая девушка, пухленькая и румяная, подняла руку:
— У меня есть.
Дун Фэйхун оглянулся на Дун Гэ, потом снова повернулся к девушкам:
— Дело в том, что я путешествую с ребёнком. Я собираю для него монеты от незнакомых людей вместе с добрыми пожеланиями, чтобы его жизнь сложилась легко и счастливо.
При слове «ребёнок» девушки переглянулись. Мимолётное разочарование тут же сменилось дружным умилением.
Пухленькая девушка достала монету.
Остальные девушки, у которых нашлись монеты, тоже достали по одной.
Девушка в красном пальто спросила:
— Нам нужно пожелать ему чего-нибудь особенного?
Дун Фэйхун ответил:
— Подойдёт любое доброе пожелание.
— А как зовут вашего ребёнка?
Дун Фэйхун едва заметно улыбнулся:
— По-китайски его зовут Дун Гэ, а по-английски — July.
Дун Гэ — имя самого Дун Гэ, а July — английское имя Чи Сяочи.
Так каждое пожелание доставалось сразу обоим.
Девушки от души произнесли свои пожелания. Дун Фэйхун принял монеты, поблагодарил их, затем достал бумажник и заплатил артисту сто канадских долларов.
— Будьте добры, сделайте каждой девушке по шарику.
С этими словами он забрал своего щенка и вернулся к Чи Сяочи.
Увидев монеты в его руке, Чи Сяочи ни капли не удивился.
— Опять раздобыл счастливые монетки?
Дун Фэйхун с улыбкой передал ему щенка, а монеты со звоном высыпал в карман.
Все эти годы время неслось в двенадцать раз быстрее, но каждый из троих проживал его по-настоящему.
В каждой стране Дун Фэйхун просил у прохожих монеты и добрые пожелания, а потом бережно их хранил.
Монеты были разных цветов и номиналов. Их набралось уже почти на целую банку.
Чи Сяочи шёл рядом и сказал:
— Копилка скоро заполнится.
Дун Фэйхун ответил:
— Тогда купим новую.
Чи Сяочи посмотрел на шарик.
— Дам тебе имя. Будешь Собачатиной.
Дун Фэйхун рассмеялся:
— Что за имя такое?
Чи Сяочи сказал:
— Собачатина.
Дун Фэйхун для вида немного подумал и смирился:
— Ладно.
Когда до смешного милая Собачатина окончательно сдулась, Чи Сяочи и Дун Фэйхун сели на самолёт и улетели из Торонто.
Дом Дун Фэйхуна находился далеко от спортивной школы, зато совсем рядом с базой провинциальной сборной. После перехода Дун Гэ в сборную Дун Фэйхун часто его навещал, а теперь, когда тот перешёл во взрослую группу, разумеется, приехал помочь с переездом.
Волосы Дун Гэ снова отросли. Чи Сяочи долго разглядывал себя в зеркале и наконец собрал их в высокий хвост.
Хотя юниорская и взрослая группы входили в одну провинциальную сборную, жили и тренировались они отдельно. Разделение между ними было строгим.
Пока Дун Фэйхун грузил вещи в машину, Чи Сяочи сидел верхом на чемодане и катался туда-сюда.
Но даже при виде этой довольно детской забавы проходившие мимо юниоры сразу становились серьёзными и здоровались:
— Дун-гэ.
— Добрый день, Дун-гэ.
Само имя Дун Гэ словно напрашивалось на драку: стоило обратиться к нему полностью, и ты уже будто признавал себя младшим. Поэтому, когда он только пришёл в юниорскую группу, многие ворчали за его спиной.
Но постепенно имя перестало вызывать сомнения. Даже большинство спортсменов старше него искренне называли его Дун-гэ.
Во-первых, он успел многое доказать.
Во-вторых, завоёванные награды говорили сами за себя.
Стаж в лучшем случае делает тебя опытным участником, а вот награды позволяют по-настоящему расправить плечи.
Разложив вещи, Дун Фэйхун спокойно сел на кровать.
— Ну что, сначала тренировка или сначала что-нибудь поесть?
Дун Гэ сказал:
— Пойдём в столовую. Сегодня суббота, там будут жареные цыплята. Тётушка Лю обещала оставить мне одного.
И Дун Гэ, и Дун Фэйхун обожали жареных цыплят из столовой. Кожица у них аппетитно хрустела, а мясо было нежным и сочным. Стоило воткнуть палочки в спинку, и тушку можно было без труда разделить пополам. А с соусом барбекю это становилось настоящим объедением.
Оба уже думали о жареном цыплёнке и никак не ожидали, что, едва выйдя за дверь, столкнутся с Лоу Сыфанем, только что вернувшимся с тренировки.
Чи Сяочи мгновенно оживился:
[О, банкомат явился.]
061 спросил:
[Ты ведь не забыл, как его зовут?]
[Конечно, знаю. Фамилия Лоу.]
[Лоу как?]
[Лоу кто?]
[…Лоу Сыфань.]
[А-а-а.]
061: […]
И что должно было означать это «а-а-а»?
Лоу Сыфань держал в руке термос. Увидев Дун Гэ, он на мгновение задержал на нём взгляд, но тут же мягко и вежливо улыбнулся.
— Вернулся?
Дун Гэ едва заметно кивнул.
— Пришёл.
Лоу Сыфань спросил: «Вернулся?», а Дун Гэ ответил: «Пришёл».
Было очевидно, что вопрос и ответ подразумевали разное.
В ответе Дун Гэ слышался лёгкий вызов, но он вполне соответствовал его знаменитой «заносчивости».
Лоу Сыфань, конечно, не мог придираться к младшему из-за такой мелочи, поэтому сказал:
— Отлично выступил. Первое соревнование во взрослой группе, и сразу чемпионство. Хорошее начало.
Дун Гэ ответил:
— Спасибо, Фань-гэ.
Увидев, что Дун Гэ не стал расспрашивать дальше, Лоу Сыфань едва заметно выдохнул.
Он и сам должен был участвовать в этом этапе Гран-при, но на первом же отборочном выступлении упал и уже на следующий день купил билет на обратный самолёт.
Чи Сяочи тоже знал эту часть сюжета.
В прежней линии событий Дун Гэ перешёл во взрослую группу на три месяца позже и потому пропустил эти соревнования.
Тогда, когда Лоу Сыфань вернулся после поражения, Дун Гэ даже отпросился на полдня и приехал в провинциальную сборную, чтобы покататься вместе с ним и составить ему компанию.
На этот раз у Дун Гэ не было ни времени, ни желания с ним возиться. Он забрал чемпионство, которое не досталось Лоу Сыфаню, и вернулся как ни в чём не бывало.
Лоу Сыфань, разумеется, не хотел продолжать эту тему и перевёл взгляд на Дун Фэйхуна.
— Я вас раньше видел. Вы… дядя Дун Гэ?
Они состояли в одной провинциальной сборной, а юниорская и взрослая группы то и дело пересекались, поэтому Лоу Сыфань не раз видел, как Дун Фэйхун навещает Дун Гэ.
Дун Фэйхун вежливо ответил:
— Да. Ты старший товарищ Дун Гэ? Кажется, с вами есть ещё один парень по фамилии Хэ.
Лоу Сыфань сказал:
— Вы о Чаншэне?
Дун Фэйхун:
— Наверное.
Лоу Сыфань протянул руку, собираясь вежливо поздороваться:
— Я буду хорошо заботиться о Дун…
И в этот момент открылась дверь соседней комнаты.
На пороге появился Хэ Чаншэн в коротких шортах и чёрной майке. На фоне полностью чёрной одежды особенно отчётливо выделялся красивый рельеф мышц.
Он посмотрел на Дун Гэ:
— Дун Гэ, ты пришёл?
Сказав это, он тут же качнулся вперёд и упал на Дун Гэ.
Чи Сяочи ещё не успел почувствовать тошноту, как его по-настоящему напугал жар, исходивший от лба Хэ Чаншэна.
Чёрт, да он горячий, как крышка люка летом.
Дун Фэйхун тут же незаметно шагнул вперёд, подхватил Хэ Чаншэна и немного отстранил его от Дун Гэ.
— Ты в порядке?
К счастью, жар ещё не лишил Хэ Чаншэна сознания. Он лежал на кровати, услышал голоса в коридоре, резко поднялся посмотреть, и у него закружилась голова.
Он поднял блестевшие от жара глаза, но заговорил, как всегда, предельно серьёзно:
— В порядке.
Дун Фэйхун коснулся его лба.
— У тебя сильный жар. Нужно к врачу.
Мысли Хэ Чаншэна всё ещё оставались ясными:
— Не нужно. У меня такая особенность: температура быстро поднимается и так же быстро спадает. За день пройдёт, завтра уже смогу тренироваться.
Лоу Сыфань посмотрел на Дун Гэ и, не заметив на его лице никакой реакции, показал термос.
— Я принёс ему поесть.
Дун Фэйхун сказал:
— Тогда скорее покорми его. Мы с Дун Гэ тоже пойдём обедать. Теперь он живёт по соседству, так что, Хэ Чаншэн, попрошу тебя за ним присматривать.
Хэ Чаншэн, на которого внезапно возложили такую ответственность, моргнул. От жара его глаза так блестели, будто влага вот-вот перельётся через край.
— Я позабочусь.
Оставив Хэ Чаншэна на Лоу Сыфаня, Дун Фэйхун уже собирался увести Дун Гэ, но Лоу Сыфань окликнул их вдогонку:
— Дун Гэ, после обеда у меня тренировка. Можешь заглянуть к Чаншэну и немного за ним присмотреть?
Дун Гэ остановился и слегка приподнял бровь.
Хэ Чаншэн потянул Лоу Сыфаня за одежду:
— Не стоит его беспокоить.
Дун Гэ сказал:
— Без проблем. Тренер велел написать отчёт по итогам соревнований. Где сидеть, мне всё равно.
На том и договорились. Дун Гэ ушёл.
Лоу Сыфань задумчиво смотрел ему вслед.
После отборочного выступления, когда тренер обнял Дун Гэ, выражение его лица стало немного странным.
Камера сняла его со спины, когда он развернулся и ушёл. Одной рукой Дун Гэ прижимал живот, словно ему было очень плохо.
Все три года Лоу Сыфань внимательно следил за тренировками Дун Гэ.
В фигурном катании некоторые упражнения выполняют в паре, но Лоу Сыфань заметил, что Дун Гэ по возможности избегает таких тренировок. А если всё же приходится участвовать, потом ему заметно труднее сосредоточиться на дальнейших занятиях.
Лоу Сыфань всё больше убеждался: Дун Гэ не просто так отказывается от перехода в парное катание.
Но снова предлагать ему перейти в пары было бессмысленно. Нужно было найти другой способ заставить Дун Гэ чаще выполнять подобные упражнения.
Если посмотреть с другой стороны, разве он не помогает Дун Гэ преодолеть психологический барьер и избавиться от этой слабости?
Поэтому, войдя в комнату и открывая термос, он как бы между прочим спросил Хэ Чаншэна:
— Чаншэн, как думаешь, есть ли у Дун Гэ какие-нибудь слабые места?
Хэ Чаншэн всегда говорил только по существу:
— Он почти во всём безупречен. Только иногда ему не хватает координации.
— А как её тренировать?
— Мешком с песком. Ещё упражнениями с бросками и ловлей в паре.
— Я несколько раз видел тренировки Дун Гэ. Кажется, он совсем не любит выполнять такие упражнения с другими, — сказал Лоу Сыфань. — Ты старше и опытнее. Раз уж он придёт дежурить у твоей постели, прояви милосердие и помоги ему подтянуть этот навык. Что скажешь?
Лицо Хэ Чаншэна пылало от жара. Он поднял глаза, немного подумал и ответил:
— Хорошо.
Лоу Сыфань слегка улыбнулся.
Все знали, что Дун Гэ упрям как бык. Не станет же он сам признаваться, что не переносит чужих прикосновений.
http://bllate.org/book/13294/1181980
