Долгожданные уездные экзамены наконец начались. Бесчисленные студенты, годами корпевшие над книгами, подобно косяку рыб устремились в экзаменационный двор, готовые сразиться за ученую степень.
Шэнь Гофу и Чэн Цзиньфэн, имея богатый опыт, проводили сына до места. Как бы они ни волновались, это уже был их шестой раз, поэтому, ободрив Шэнь Чжунцина, они вскоре замолчали.
Зато Чжоу Хуайюй нервничал так, будто сдавал экзамен сам. Шэнь Чжунцин, видя это, вынужден был успокаивать его.
Заметив спокойное выражение лица мужа, Чжоу Хуайюй немного успокоился.
Он уже начал краснеть, думая, что из-за своей неопытности выставляет себя на посмешище, как вдруг увидел, как неподалеку кто-то рухнул в обморок. Бойкие солдаты быстро унесли бедолагу.
Чжоу Хуайюй: «...»
— Пф, ну что это за экзамен такой, чтобы так нервничать? Совсем себя не контролируют, — пренебрежительно фыркнула Чэн Цзиньфэн, привычная к подобным зрелищам.
В конце концов, это судьбоносное испытание. Находились те, кто не выдерживал напряжения. Каждый раз случались подобные инциденты, ставшие своеобразной «изюминкой» экзаменов.
Шэнь Чжунцин, прошедший через современную систему образования, уже выработал иммунитет к экзаменам.
«Все равно что сдавать гаокао* во второй раз», — подумал он. Да и в первый раз он не особо волновался.
(п/п Гаокао — национальный вступительный экзамен в вузы Китая.)
Однако, видя, как другие переживают, Шэнь Чжунцину стало любопытно. Он наклонился к Гуань Цзюю и тихо спросил:
— А я в прошлые разы тоже так позорно себя вел?
К его удивлению, Гуань Цзюй ответил отрицательно:
— Второй молодой господин всегда держался уверенно. А вот вторая госпожа... Когда первый раз провожала вас, чуть сама в обморок не грохнулась. Еле слуги унесли.
Шэнь Чжунцин: «...»
Шэнь Гофу, видимо, шепнул Чэн Цзиньфэн о том же неловком моменте, за что получил резкий удар ногой по ступне. Он подпрыгнул, схватившись за ногу.
Шэнь Чжунцин еле сдержал смех.
Он сжал руку Чжоу Хуайюя:
— Ладно, я пошел. Ты держись, и не забывай тренироваться, понял?
Голосовые связки Чжоу Хуайюя постепенно восстанавливались, но из-за долгого молчания ему требовалось время для упражнений. Обычно он стеснялся своего хриплого голоса и избегал говорить. Лишь Шэнь Чжунцин мог уговорить его произнести несколько слов. Теперь же он боялся, что без него Чжоу Хуайюй забросит тренировки.
Чжоу Хуайюй кивнул. Он не хотел его беспокоить, но мысль о разлуке вызывала легкую грусть.
Попрощавшись с родными, Шэнь Чжунцин один вошел в экзаменационный двор. Чжоу Хуайюй смотрел ему вслед, замечая, как свободно сидит на нем одежда.
Все эти дни он видел, как усердно муж занимался. Хотя он и не верил, что усилия всегда приносят плоды, он от всей души желал, чтобы Шэнь Чжунцин добился своего.
Такой достойный человек заслуживал большего.
Чтобы отвлечься от мыслей об экзаменах, Чжоу Хуайюй полностью погрузился в дела лавки.
«Хайланьчжай» благодаря уникальному стилю и качеству одежды быстро завоевал популярность в уезде.
Раньше не было магазинов, специализирующихся на мужской одежде. С появлением «Хайланьчжая» многие горожане запомнили эту лавку.
Особенно запоминался слоган:
«Хайланьчжай — гардероб настоящего мужчины».
Просто, броско и на удивление цепляюще.
К счастью, это были древние времена, и Шэнь Чжунцину не приходилось беспокоиться о нарушении авторских прав. На самом деле, эта игра с названиями была скорее данью памяти о его жизни в современном мире. Но истинный смысл знал только он один.
Шэнь Чжунцин сдержал слово — «Хайланьчжай» постепенно полностью перешел под управление Чжоу Хуайюя, а сам он лишь изредка интересовался делами.
Чжоу Хуайюй оказался не только искусным мастером, но и талантливым коммерсантом.
Хотя поначалу он спотыкался на каждом шагу, с помощью управляющего Хэ он постепенно освоил все тонкости дела.
Из первоначальной стратегии Шэнь Чжунцина он понял, насколько важна репутация для магазина, и продолжил развиваться в этом направлении.
Постоянно улучшая качество одежды, он также постепенно повышал цены, создавая у покупателей впечатление, что они приобретают «эксклюзивные изделия». Благодаря этому клиенты спокойно воспринимали подорожание.
В конце концов, некоторые хитовые модели «Хайланьчжая» было невозможно купить даже при большом желании. Как говорится, «редкость ценится дорого» — если за хороший товар идет борьба, то небольшое повышение цены вполне оправдано.
Хотя бизнес-модель «Хайланьчжая» активно копировали конкуренты, никто из них не мог достичь такого же уровня качества. Поэтому им оставалось лишь подбирать крохи после «Хайланьчжая».
Тем не менее, они тоже извлекли выгоду. Сначала они копировали систему примерочных и зеркал, а потом, увидев оригинальные фасоны одежды, стали тайком выпускать подделки.
Несмотря на грубую работу, находились те, кто покупал дешевые копии.
Афу злился до бешенства. Размахивая руками, он ругал тех бессовестных типов, которые, видимо, считали их легкой добычей, и уговаривал Чжоу Хуайюя пойти и проучить их.
Но Чжоу Хуайюй не любил конфликтов. Шумные разборки были не в его стиле — он предпочитал честно побеждать соперников мастерством.
К тому же, плагиат невозможно запретить. Как только бизнес становится успешным, сразу находятся подражатели, и даже власти не могут признать это преступлением. Хотя они были правы с моральной точки зрения, если копировщики упрутся — ничего не поделаешь.
Разве покупатели не знали, что это подделки? Даже если бы они публично разоблачили плагиат, спрос бы не исчез.
Чтобы вести бизнес, нельзя зацикливаться на таких вещах. Нужно думать о том, как оставаться на вершине и вести за собой рынок.
Чжоу Хуайюй верил, что люди с самоуважением все равно выберут оригинал. Быть уличенным в покупке грубой подделки — позор, и те, кто дорожит репутацией, не станут так рисковать.
Модники тоже будут стремиться первыми купить новинку, а не ждать появления дешевых копий — к тому моменту хвастаться будет уже нечем.
«Лучше меньше, да лучше» — этому принципу Шэнь Чжунцин научил Чжоу Хуайюя, и тот убедился в его правоте.
Чтобы внести свежую струю в мужскую моду, Чжоу Хуайюй разработал новые аксессуары — например, «полурукав» и «узоры на плече».
«Полурукав» — это дизайн с одним рукавом и воротником, где внутренняя подкладка играла важную роль. Такой контрастный стиль придавал образу дерзости, подчеркивая мужскую грубоватую свободу.
Если копнуть глубже, это можно было трактовать как освобождение духа литераторов.
Ведь такой «неприличный» дизайн был вызовом конфуцианским нормам.
«Узоры на плече» — это декоративные накидки на одно плечо: из кроличьего меха, лисьего, с леопардовым или тигровым принтом, а также шелковые или газовые. В зависимости от выбора, образ мог быть как брутальным, так и изысканным.
Эти новинки пришлись по вкусу горожанам — и мужчинам, и гэрам. Покупатели выстраивались в очередь.
Чжоу Хуайюй доказал, что можно победить «без единого выстрела». Позже, скопив достаточно денег, он первым делом выкупил самый наглый магазин-подражатель в уезде.
Афу чуть не поклонился ему в ноги. Он впервые понял, что месть может быть такой изысканной — куда приятнее, чем ругань на пороге.
Вот что значит образованный человек! Афу окончательно утвердился в мысли перенимать у Чжоу Хуайюя как можно больше навыков.
Поскольку Чжоу Хуайюй теперь был женат, его главной обязанностью оставалась забота о семье Шэнь. Поэтому, когда дела в лавке наладились, он стал появляться там реже, и основное управление легло на плечи управляющего Хэ.
В тот день хозяин и слуга как обычно занимались делами, когда в магазин вошел клиент.
— Добро пожаловать! — раздался привычный приветственный возглас.
Чжоу Хуайюй поначалу не обратил внимания, погруженный в учетные книги.
Пока знакомый голос не произнес с удивлением:
— Сяо Юй?
Чжоу Хуайюй замер, затем медленно поднял голову.
Перед ним стоял молодой человек с интеллигентной внешностью, среднего роста, в одежде ученого. Его голубоватые одежды слегка взметнулись от резкого движения.
Чжоу Хуайюй быстро вспомнил этого человека — Сюй Чжихэ, сына семьи Сюй, которая когда-то поддерживала отношения с семьей Чжоу.
До разорения Чжоу Сюй Чжихэ часто захаживал в гости. Но после падения их дома Чжоу Хуайюй больше его не видел.
Теперь, встретив старого знакомого, Чжоу Хуайюй чувствовал лишь спокойствие и отсутствие желания углубляться в разговоры. Он лишь слегка кивнул.
Однако Сюй Чжихэ, кажется, был искренне рад:
— Это правда ты!
Он сделал несколько шагов вперед, но, словно сдерживая себя, остановился у прилавка и осторожно спросил:
— Сяо Юй... Как ты? Слышал, ты... женился?
Внешне он сохранял невозмутимость, но его взгляд жадно скользил по прекрасному лицу собеседника. Чжоу Хуайюй, которого Шэнь Чжунцин окружил заботой, заметно похорошел: щеки порозовели, исчезли вечная бледность и грусть, взгляд больше не прятался. Казалось, он наполнился новой жизненной силой и стал еще прекраснее, чем в памяти Сюй Чжихэ.
Как спелый персик, готовый к тому, чтобы его сорвали.
Но больше всего поражала перемена в его «родинке плодовитости» — он будто стал ярче и притягательнее.
Афу насторожился, как только незнакомец назвал хозяина «Сяо Юй», а теперь и вовсе встал рядом с Чжоу Хуайюем, распушившись, как наседка, защищающая цыпленка.
Чжоу Хуайюй знал, что в прошлом этот человек питал к нему некие чувства. Но после падения дома Чжоу он исчез, что говорило о поверхностности его привязанности. Поскольку Чжоу Хуайюй тоже не испытывал к нему интереса, то считал, что лучше оставаться чужими. Непонятно было только, зачем он сейчас подошел.
— Благодарю за заботу. У меня все хорошо, — хрипло ответил Чжоу Хуайюй.
Он помнил наставления Шэнь Чжунцина и старался преодолеть свое сопротивление.
Сюй Чжихэ сначала опешил, но затем обрадовался:
— Говорили, у тебя пропал голос. Восстановился?
Афу поспешил вмешаться:
— Голос второго господина еще восстанавливается, он не может много говорить. Прошу прощения, господин.
Он намеренно сделал акцент на словах «второй господин» и дал понять, что продолжение беседы невозможно.
http://bllate.org/book/13323/1185454
