Изнутри доносился кашель.
Двое детей в поношенной одежде, с жёлтыми, исхудавшими лицами, сидели на корточках перед соломенной хижиной.
Дети то и дело вытягивали шеи, вглядываясь в тропинку, но желанная фигура не появлялась, и их покрытые пылью личики помрачнели.
Старший брат ещё не вернулся. Получилось ли у него что-то продать? С утра они съели немного съедобных трав, и теперь сильно хотели есть. Но ещё больше они волновались, хватит ли у брата денег на лекарство для папы-гэра.
— Старший брат до сих пор не вернулся, ушёл из дома ещё до рассвета и его нет уже целый день.
— Второй брат, а получится ли у старшего брата продать? — тихо проговорила худая девочка, волосы её были спутаны, словно сухая трава.
— Обязательно получится! — громко крикнул мальчик, вставая, как будто чем громче голос, тем больше шансов, что у брата получится продать.
Кашель в соломенной хижине становился всё громче.
Слёзы покатились из глаз девочки, она прижалась к мальчику.
— Брат, я не хочу, чтобы папе было плохо.
Глаза мальчика покраснели. Как второй по старшинству сын в семье, он должен быть сильным и не плакать. Он утешал младшую сестру:
— Папе станет лучше, старший брат продаст вещи, и у него будут деньги на лекарство.
В тёмной комнате сидел мужчина, измождённый тяжёлым трудом и годами, с мутными глазами. Он смотрел на свою изувеченную ногу, на своего истощённого супруга и ненавидел себя за бесполезность, за то, что обрёк фулана и детей на страдания.
Он и раньше был бедным и одиноким стариком, к тридцати годам так и не женился. Копил больше десяти лет, скопил пять лянов серебра, чтобы жениться на фулане, родили троих детей, жили бедно, но кое-как сводили концы с концами.
Потом случайно сломал ногу, денег на лекарства не было, нога осталась искалеченной, и он мог ходить только хромая, поэтому с работой возникли проблемы. Если бы нога не была сломана, он мог бы работать и содержать семью, а теперь фулан и дети голодали. Фулан тяжело болен, кашляет, у него жар, а денег на лекарства снова нет.
Его мутные глаза потухли, будто он принял какое-то решение. Хотя и не хотелось, но только в его отсутствии фулан и дети смогут выжить.
— Старший брат, ты вернулся?
Снаружи донёсся радостный детский крик.
Ли Шуйцин, получив деньги, купил еду и лекарства и поспешил обратно. Он шёл, покрытый потом, запыхавшийся от усталости, но был очень счастлив: его семья больше не будет голодать, и болезнь отца можно будет вылечить.
Ли Хань знал, что их сын вернулся. Его голос был хриплым, он наклонился к фулану и сказал:
— Ли Шуйцин вернулся, продал вещи и купил лекарства.
Его слова утешали фулана, да и себя тоже.
Но в душе Ли Хань знал, что сыну не удалось ничего продать.
Опираясь на костыль, он вышел и, увидев вещи в корзине сына, остолбенел.
— Отец, я продал все грибы и бамбуковые побеги, вышло 15 вэнь. Купил отцу лекарства и ещё чёрной муки грубого помола, чтобы поесть дома.
Ли Шуйцин вытряхнул вещи из корзины и, возбуждённо доставая из-за пазухи маленький мешочек, сказал:
— А это я купил за 5 вэнь белого риса для папы, если он его поест, обязательно быстрее поправится.
Ли Хань застыл на месте, в его мутных глазах что-то вспыхнуло, щемяще, но не неприятно. Он хрипло произнёс:
— Хорошо!
Ли Хань, измождённый тяжёлым трудом, на свои сорок с небольшим выглядевший на все пятьдесят, улыбнулся.
Двое детей тоже радостно закричали, и, словно услышав радостные звуки снаружи, кашель папы-гэра Ли Шуйцина тоже ослаб.
Ли Шуйцин сварил для папы-гэра лекарство и кашу, приготовил на всю семью лепёшки из диких трав и чёрной муки, младшие брат и сестра помогали разжигать огонь. Если бы он не знал, что в будущем сможет зарабатывать, он бы не позволил себе такую роскошь, как покупка белого риса.
Увидев в руках Ли Ханя рисовую кашу, фулан испугался и отказался есть. Ли Хань мягко уговаривал его, дети тоже упрашивали, надеясь, что он поест и быстрее поправится.
Папа-гэр Ли Шуйцина с глазами, полными слёз, согласился. Впервые за более чем десять лет он ел белый рис, в последний раз это было, когда он был беременен их сыном, и муж купил его.
Съев рисовую кашу, фулан почувствовал, как силы возвращаются к нему, а после принятия лекарства ему показалось, что болезнь отступила.
Это придало ему сил, появилась надежда, он велел мужу и детям самим идти поесть.
Только тогда Ли Хань и дети принялись за лепёшки из диких трав.
Первоначальная радость прошла, и Ли Хань задумался. Эти ничего не стоящие бамбуковые побеги и грибы удалось продать за такую сумму? Он стал беспокоиться, не столкнулся ли его парень с чем-то плохим.
— Цин-эр, грибы и побеги правда кто-то купил?
— Правда продал, — Ли Шуйцин был слишком рад, чтобы заметить беспокойство отца. — Более того, хозяин сказал, чтобы я начиная с завтра приносил ему побеги и грибы.
— Как так?! — Ли Хань скорее испугался, чем обрадовался.
Он боялся, что парня обманули и втянули в какое-то дурное дело, что с ним что-то случится. Кому нужно столько бамбуковых побегов без причины?
Ли Шуйцин подробно рассказал о встрече с Вэй Чэном и его фуланом, также упомянул, что видел Вэй Лэя. Ли Хань знал, что Вэй Лэй был заслуживающим доверия человеком, и взволнованно воскликнул:
— Цин-эр, наша семья встретила благодетеля!
Больше десятка вэнь каждый день! Если продажи будут продолжаться, семья в будущем не будет бояться голода. Чем больше он думал, тем больше волновался, и на его состарившемся лице, казалось, стало меньше морщин. Ли Хань доел свой чёрный хлебец за несколько укусов, не боясь подавиться.
— Закончим есть и, пока не стемнело, пойдём в горы копать побеги.
Обязательно нужно выбрать самые крупные и очистить их дочиста, чтобы хозяин остался доволен и продолжал брать наши дикоросы. Иначе ведь эти вещи может продавать кто угодно.
— Хорошо, — Ли Шуйчин тоже принялся есть быстрее.
Двое детей очень обрадовались, что в будущем тоже смогут зарабатывать:
— Брат, мы тоже поможем, сегодня мы ещё соберём грибов.
Они плакали от радости.
За ветхой занавеской, отгораживающей угол в комнате, папа-гэр Ли Шуйцина, услышав это, заплакал от счастья.
— Спасибо тебе, Небо, — прошептал он.
***
Вэй Чэн, закончив утреннюю торговлю в ларьке, как раз отдыхал, когда неожиданно появился Вэй Лян.
— Второй брат, дела плохи?
Вэй Лян ходил к брату домой, но соседи сказали, что он на пристани торгует едой, в начале улицы где закусочные. Вэй Лян нашёл ларёк, увидел, что там ни единого гостя, в то время как у других киосков народ был, и решил, что у брата дела идут неважно.
— Второй брат, бизнес — дело трудное, если не в убыток — уже удача. Если не пойдёт, можно пойти работать на пристань, тоже прокормишься.
Он говорил тоном старшего брата, утешая Вэй Чэна.
Вэй Чэн, Чжоу Юань и Вэй Лэй не могли понять — зачем пришёл Вэй Лян?
Они не стали объяснять, что вся еда распродана, и дело не в плохом бизнесе, а как раз наоборот.
Раз уж человек пришёл, нужно было проявить гостеприимство, Вэй Чэн предложил брату присесть.
Чжоу Юань прошёл за занавеску и принёс чашу воды, а Вэй Лэй сел на табуретку подальше от них.
— Старший брат, ты по какому делу?
В прошлом месяце деньги на содержание родителей были вовремя переданы, в семье Вэй не было никаких праздников, Вэй Чэн не мог догадаться о цели его визита.
— Дело в том, что в день рождения дедушки ты подарил несколько коробок с сладостями. Дедушка послал слугу спросить, и я пришёл к тебе узнать: где ты покупал пирожные в форме персиков?
Оказалось, дело в пирожных. Вэй Чэн не знал о событиях в день празднования, предположил, что людям из дома Вэй понравилось угощение, поэтому и прислали разузнать.
— Пирожные я сделал сам.
Скрывать смысла не было, один-два раза может и пройдёт, но в дальнейшем скрыть не удастся, да и незачем. К тому же, он и сам хотел заняться бизнесом по заказу пирожных, возможно, получится пробиться через дом Вэй к богатым домам высшего общества во внутреннем городе.
— Ты сделал?! — Вэй Лян изумился. — Когда ты научился делать пирожные?
Он и не знал, что у брата есть такой навык.
Он промаялся несколько дней, прежде чем прийти, посоветовавшись с семьёй, надеясь извлечь выгоду. Найти того, кто делает пирожные, договориться о сотрудничестве: они будут поставлять клиентов, а получать долю с продаж.
Но если пирожные делает его второй брат, как тогда договариваться о доле?
Вэй Лян не мог решить, поэтому решил сначала закончить дело и вернуться обсудить с родителями.
— Я научился простым пирожным, а потом сам разработал новые виды, — уклончиво ответил Вэй Чэн.
— Тогда, второй брат, ты можешь сделать те пирожные?
— Да.
— А цена?
Вэй Чэн на мгновение задумался, затем назвал умеренную цену:
— Пятьдесят вэнь за штуку.
— Так дорого! — Вэй Лян был потрясён.
— Старший брат, ты же должен знать цены на пирожные из Байсянчжай. Мои пирожные в форме персиков требуют и затрат на ингредиенты, и усилий на изящную форму, если подсчитать, они определённо стоят такой цены.
Пирожные из Байсянчжай стоили по пятьдесят вэнь за штуку, а его были эксклюзивными, так что Вэй Чэн считал эту цену невысокой.
Вэй Лян нахмурился.
— Если будет оптовый заказ, можно сделать скидку — на один вэнь за штуку.
Как же Вэй Чэну не понять намерение семьи Вэй? Если есть пространство для манёвра, семья Вэй, возможно, сможет извлечь небольшую выгоду.
Если бы человек сказал прямо, Вэй Чэн не возражал бы уступить ещё несколько вэнь — в конце концов, это родственники.
Но раз человек молчал, он делал вид, что не понимает.
— Я спросил по поручению дедушки, теперь передам, что ты сказал.
И Вэй Лян ушёл.
— Муж, зачем приходил старший брат? — Когда тот ушёл подальше, Чжоу Юань подсел к Вэй Чэну.
— Это на счет пирожных в форме персиков, что я сделал на день рождения дедушки. Дедушка послал старшего брата спросить, кто их делал, я сказал прямо, что это я.
— Дедушка хочет купить пирожные?
— Не знаю. Я назвал старшему брату цену, будут ли покупать — не знаю.
Чжоу Юань с любопытством спросил:
— Муж, какую цену ты назвал?
— Пятьдесят вэнь.
Чжоу Юань удивился:
— Пятьдесят вэнь за коробку — ведь это же невыгодно!
Вэй Чэн рассмеялся:
— ЮаньЮань, муж сказал пятьдесят вэнь не за коробку, а за штуку.
— Что?! — Чжоу Юань остолбенел.
Пятьдесят вэнь за штуку — это же слишком дорого!
Всего несколько вэнь себестоимости, а продаётся за пятьдесят! Чжоу Юань смотрел на улыбающегося мужа и вдруг понял, что в нём есть задатки хитроумного торговца!
Вернувшись домой, Вэй Лян рассказал родителям о случившемся.
Отец и мать Вэй, ждавшие дома вестей от старшего сына, надеялись, что смогут немного заработать. Они уже строили планы: в их уезде они знали немало людей, могли порекомендовать родственникам и друзьям, те, в свою очередь, порекомендовали бы своим знакомым, связи шли бы по цепочке, и бизнес вышел бы немалый.
Да ещё и без вложений! Если договорятся, семья сможет заработать изрядную сумму.
Даже жена Вэй Ляна обрадовалась: если будут деньги, она купит себе золотые украшения. На праздновании дня рождения в доме Вэй она видела, как другие родственницы носили золотые и серебряные украшения, и завидовала.
Семья Вэй строила радужные планы, но когда Вэй Лян всё рассказал, их лица вытянулись.
— Отец, мать, а не врёт ли второй брат? Может он что-то замышляет? — взвизгнула жена Вэй Ляна.
Она видела пирожные в форме персиков, и ей даже посчастливилось получить маленький кусочек. Штука была невероятно изящной и вкусной. Она ни за что не верила, что это сделал никчёмный второй брат.
— Старший, ты точно выяснил? — мать Вэй уставилась на старшего сына, торопливо спрашивая.
— Выяснил, это сделал второй брат.
Семейные мечты о лёгком заработке лопнули.
Отец Вэй спросил:
— А второй не назвал цену?
— Назвал, пятьдесят вэнь за штуку.
— Что? Пятьдесят вэнь за штуку?! — трое остолбенели от удивления.
Вэй Лян налил себе чашку воды, выпил и затем добавил:
— Второй брат ещё сказал, что при крупном заказе можно сделать скидку — на один вэнь за штуку. Мы могли бы зарабатывать на этой разнице, хоть и немного, но всё же прибыль есть.
Мать Вэй разозлилась:
— Как это немного! Разве ты не сказал второму, что мы будем рекомендовать клиентов, а он — делать пирожные? Можно же было сотрудничать с твоим вторым братом! Своим людям ведь легче договориться.
Только тогда Вэй Лян прозрел. Отец и мать Вэй с досадой уставились на старшего сына.
— Отец, мать, мы можем попросить второго брата научить нас делать пирожные-персики, сами будем готовить и продавать. Тогда все деньги будут нашими! Второй брат ведь свой человек, если вы, старейшины, попросите, он точно согласится.
Пятьдесят вэнь за штуку! Если бы она сама делала, то каждый день бы зарабатывала!
Старшая невестка готова была сию же минуту пойти и приказать Вэй Чэну научить её.
Отец Вэй, мать Вэй и Вэй Лян остолбенели. Мать и Вэй Лян в душе тоже считали этот способ хорошим, но отец Вэй был против.
— Невестка, хватит строить воздушные замки! Второй сын уже отделился, разве он станет учить тебя доходному ремеслу? Пятьдесят вэнь за штуку кажутся высокими, но и себестоимость, наверное, немалая. Второй сын простодушен, он бы не стал завышать цену. Прибыль, должно быть, небольшая.
Затем отец Вэй обратился к жене:
— И ты тоже! Ты же знаешь положение в семье второго сына, как ты можешь пытаться отнять у него единственный источник дохода?
Вэй Лян вспомнил, что видел сегодня у ларька брата — никакого бизнеса, и решил, что отец прав. Он рассказал дома о ларьке, и отец Вэй с видом — «я же говорил» подтвердил его слова. Матери Вэй тоже нечего было сказать, в конце концов, это её сын, нехорошо отнимать у него единственный способ прокормиться.
Старшая невестка Вэй всё равно хотела, но ничего не могла поделать.
Отец Вэй велел Вэй Ляну сходить во внутренний город и передать ответ.
***
Сам Вэй Чэн обо всём этом ещё не знал, после обеда его ждало другое дело.
Кто-то захотел купить рецепт его холодных закусок.
Это был мужчина в длинном халате, одетый как зажиточный горожанин средних лет. Вэй Чэн припоминал, что этот человек приходил несколько дней подряд — оказывается, присматривался и заодно вынашивал планы на его рецепт.
Тот представился управляющим лавкой бакалеи и продуктов на рынке во внутреннем городе. Он присмотрел рецепт, чтобы купить его и открыть еще одну лавочку на рынке.
Если он купит рецепт, Вэй Чэн сможет дальше продолжать торговлю во внешнем городе. Тот также намекнул, что у него есть связи во внутреннем городе.
— Управляющий Чэнь, ваши намерения ясны, и то, что вы заинтересовались моим рецептом — честь для меня, — Вэй Чэн говорил официальным тоном. — Но в бизнесе обе стороны должны проявлять искренность. Честно говоря, если я уступлю и продам вам рецепт, у меня хватит умения сделать оригинальный рецепт ещё лучше, адаптировав его для ресторанов, а затем продать его крупным ресторанам внутреннего города, и они точно будут бороться за него.
Если у вас есть связи, то и ему не составит труда найти другие. Он мягко дал понять, что не зависит от этого покупателя и тоже может найти покровителей.
Сейчас у Вэй Чэна не было ни связей, ни полезных знакомств, и если бы другая сторона стала принуждать, ему пришлось бы продать. С такими людьми, не слишком высокими, но и не низкими, сложнее всего иметь дело — сверху у них есть поддержка, а снизу — свои козни.
С Яньваном (владыкой подземного мира) встретиться легче, чем с мелким негодяем справиться (с такими людьми трудно иметь дело).
Управляющий Чэнь, напротив, немного удивился. Он уже наводил справки о положении Вэй Чэна — деревенский парень, разве что мог рассчитывать на дом Вэй во внутреннем городе. Если бы отношения между семьями были хорошими, он бы, пожалуй, сделал одолжение дому Вэй — в конце концов, старший внук дома Вэй имел все шансы сдать экзамен на цзюйжэня, и обижать его было нельзя.
Но он выяснил отношения между двумя семьями, и дом Вэй вряд ли стал бы выступать из-за этого.
Управляющий Чэнь думал, что стоит ему сказать пару слов, и этот деревенский парень почтительно преподнесёт ему рецепт. Но тот, напротив, не выказал ни капли робости, совсем не так, как реагировали деревенские.
Выражение лица было спокойным и уверенным, он полностью контролировал ситуацию.
Управляющий Чэнь был опытным и гибким человеком, иначе бы не удержался на посту управляющего. Он также понимал, что людей нельзя обижать, чтобы потом, если этот человек действительно найдёт других покровителей, не пришлось расплачиваться — это принесет больше проблем, чем пользы.
— Какое же решение предложит начальник Вэй?
— Управляющий Чэнь, вы мне льстите, как я могу перед вами называться начальником? Если вы мне доверяете, я предложу вариант, посмотрим, устроит ли он вас.
— Прошу.
— Я буду продавать соус, а способ приготовления холодных закусок- лянбань научу вас. В холодных закусках самое важное — соус, а потом вы сможете делать их как угодно. Но это не включает мясные блюда, их вы можете готовить сами. Мясные блюда в моём ларьке — это моё личное умение, они не для продажи.
— Начальник Вэй, это совершенно невозможно! — Его больше интересовали мясные блюда, особенно хрустящее мясо (свиные ушки), он каждый раз покупал их себе как закуску к вину.
— Управляющий Чэнь, не волнуйтесь, есть ещё один вариант: я буду готовить партии закусок, овощных и мясных, с соусом отдельно, вы будете забирать товар каждое утро.
Управляющий Чэнь рассмеялся от злости:
— Начальник Вэй, всё это выгоднее для вас, разве не лучше просто купить рецепт? Мясные блюда — ваше умение, их тоже можно купить как рецепт, я уверен, начальник Вэй согласится.
Вэй Чэн ничуть не испугался скрытого давления в словах управляющего Чэня и улыбнулся:
— Как я уже говорил, если я могу создать одно блюдо, то смогу создать и множество других. Блюда, которые я могу приготовить, точно не уступят холодным закускам. Если вы будете брать товар из моего ларька, то в будущем, при появлении новых видов, сможете покупать их по выгодной цене.
Управляющий Чэнь поднял бровь:
— Я всё равно могу купить рецепты.
Вэй Чэн улыбнулся.
Управляющий Чэнь вспомнил его первые слова и тут же понял намёк Вэй Чэна, с досадой подумав: «этот человек с самого начала расчётливо контролировал ситуацию и вообще не намерен был продавать рецепт».
Если бы из-за давления он и продал рецепт, то сколько ещё у него в руках неизвестных штук? Но их точно хватило бы, чтобы найти других покровителей, и он не мог ему угрожать.
В итоге управляющий Чэнь пошёл на компромисс: Вэй Чэн будет поставлять товар, он пришлёт людей учиться, а через пять дней заберёт первую партию.
Обе стороны заключили контракт, заверили его в управлении уезда, в двух экземплярах. Количество поставки управляющий Чэнь сообщал за день.
Проводив управляющего Чэня, Вэй Чэн сначала зашёл в ларёк, проверить, всё ли убрано. Вещи были убраны, но люди всё ещё ждали его.
Его фулан, увидев его, с облегчением выдохнул. Вэй Чэн подошёл и спросил с заботой:
— ЮаньЮань, что случилось?
Чжоу Юань указал на разносчика, который сидел у стены и, тот, увидев Вэй Чэна, поднялся:
— Муж, этот разносчик спрашивает, может ли он брать у нас холодные закуски на продажу.
Разносчик тут же шагнул вперёд, поклонился, нервно сжимая руки:
— Начальник Вэй, меня зовут У Да, я из деревни Уцзя. Я хотел бы брать немного холодных закусок на продажу. Я не буду переманивать ваших клиентов, просто отнесу в отдаленные кварталы (п\п: лусян — бедные кварталы, узкие улочки) внешнего города.
Лусян — самые глухие узкие переулки с жилыми домами, где жили чернорабочие. Вэй Чэн не стал отказываться.
Сколько нужно каждый день, он подготовит заранее, можно забирать прямо из ларька.
Разносчик взволнованно благодарил его.
— Если другие разносчики тоже захотят брать товар, пусть приходят, но брать можно только овощные закуски.
— Да, у меня есть несколько друзей, тоже разносчиков.
— Моё единственное условие: цена продажи должна быть такой же, как в ларьке. Если нарушите — больше я вам не продам.
Вэй Чэн согласился отпускать товар разносчикам, так как изначально планировал это как одно из направлений бизнеса.
Если разносчики будут продавать, расхаживая по улицам и переулкам, рынок расширится.
Нужно проникать с низов, через простых уличных торговцев, чтобы у них был стабильный заработок, тогда спрос будет постоянным, а рынок — бесконечным. В будущем, конечно, он потребует от них носить единую униформу для торговли его товаром, но нужно двигаться постепенно шаг за шагом.
http://bllate.org/book/13343/1186749
