Первым на ноги вскочил Чжун Ян. Он был одновременно удивлён и рад.
— Цинчжо-гэ, как ты здесь оказался?
— Мне пожаловались, вот я и приехал среди ночи вас воспитывать. — Хотя слова прозвучали строго, на лице Цинь Цинчжо играла едва заметная улыбка, и было ясно, что он вовсе не сердится.
Пэн Кэши поднялась и поздоровалась:
— Цинчжо-гэ.
Цзян Цзи тоже отложил карты и встал с дивана.
— Так что всё-таки происходит? — Цинь Цинчжо подошёл к ним и посмотрел на Цзян Цзи. — Говорят, вы всё время играете в карты и даже не собираетесь писать песню?
Цзян Цзи лишь смотрел на него, не отводя взгляда, и, казалось, не собирался оправдываться. За него вступился Чжун Ян:
— Цинчжо-гэ, ты зря наговариваешь на Цзян Цзи. В этот раз за песню отвечает Кэши-цзе.
Взгляд Цинь Цинчжо с удивлением переместился на Пэн Кэши.
— Песню для этого тура пишет Кэши?
— Ага. Кэши-цзе у нас эксперт в делах сердечных, — понизив голос, таинственно сообщил Чжун Ян. — У неё было несколько романов. Кто, если не она?
— Чжун Ян. — Пэн Кэши бросила на него предостерегающий взгляд, а затем повернулась к Цинь Цинчжо с виноватым видом. — Прости, Цинчжо-гэ. Мелодия получилась какой-то скованной, и я попросила ребят поиграть со мной в карты, чтобы немного расслабиться. Не думала, что доставлю тебе хлопот.
Цинь Цинчжо никак не ожидал, что идея с картами принадлежала Пэн Кэши. Удивление смешалось с желанием её успокоить:
— Ничего страшного, какие это хлопоты. Я пошутил насчёт жалобы от съёмочной группы. Визит наставника и так был запланирован, просто его немного сдвинули.
Цзян Цзи тут же ухватился за эти слова:
— Разве ты не говорил, что такого этапа не будет?
— Я тебя обманул, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Хотел сделать вам сюрприз... Кстати, вы уже ужинали?
— Ещё нет. Цинчжо-гэ, а ты ел? — подхватил Чжун Ян. — Может, поешь с нами? Правда, еда от съёмочной группы не очень вкусная... — Он ничуть не стеснялся камер и говорил всё как есть.
— Вот и отлично, — рассмеялся Цинь Цинчжо. — Я кое-что привёз.
— Что привёз? А мясо есть? — Чжун Ян вытянул шею, заглядывая за его спину. — Где оно?
Не успел он договорить, как со двора быстрым шагом вошла Чэнь Цзя с другими сотрудниками, неся пакеты с едой.
— Цинчжо-гэ, еда, которую ты привёз, уже разогрета. Мы принесли её.
— Чёрт, да это же из «Су Са»! — Чжун Ян зорко подметил логотип на термосумке и громко воскликнул: — Цинчжо-гэ, да ты просто бог!
Он подбежал к ним и перехватил сумку у Чэнь Цзя:
— Цзя-цзе, давай я сам.
Цинь Цинчжо рассмеялся от его возгласа и тоже подошёл к Чэнь Цзя:
— Остальное уже раздали?
— Раздадим чуть позже. Сначала разогрели вашу порцию, — улыбнулась Чэнь Цзя. — Когда все услышали, что ты привёз еду из «Су Са», теперь всем не до работы, все хотят только есть.
— Еда важнее. Чэнь Цзя, присоединяйся к нам, — предложил Цинь Цинчжо, а затем посмотрел вглубь комнаты. — Уважаемые операторы, может, вы тоже сначала поедите, а потом продолжите снимать?
— Так не пойдёт, — покачала головой Чэнь Цзя. — Мы не можем пропустить ни одного кадра с тобой. Цинчжо-гэ, вы ешьте, не обращайте на нас внимания.
Услышав это, Цинь Цинчжо не стал настаивать — у съёмочной группы были свои задачи, ему не стоило вмешиваться. Вчетвером они расселись вокруг столика. Когда контейнеры с едой один за другим открыли, Чжун Ян втянул носом воздух:
— Как пахнет! Заказать столько всего в «Су Са», наверное, безумно дорого?
— Неужели ты собираешься мне всё возместить? — усмехнулся Цинь Цинчжо.
— Да даже если меня продать, я не расплачусь... — пробормотал Чжун Ян. — Это же место со средним чеком в несколько тысяч.
— Дорогие там только редкие деликатесы. Я заказал обычные, домашние блюда, не всё так страшно, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Ешьте скорее.
Открытые контейнеры заполнили весь стол. Хотя блюда были разогреты, на вид они всё равно казались аппетитными и ароматными. Проглотив большой кусок мяса, Чжун Ян попытался выведать у Цинь Цинчжо новости:
— Цинчжо-гэ, другие группы уже написали свои песни?
— Скорее всего, — подцепив палочками еду, ответил Цинь Цинчжо. — На них мне никто не жаловался.
— Эх, и то верно, — вздохнул Чжун Ян. — У тех парней наверняка полно опыта. Говорят, они спят с фанатками направо и налево, так что песни о любви у них, наверное, идут совсем...
Договорить он не успел, вспомнив, что рядом Пэн Кэши. Он прикрыл рот ладонью и беззвучно, одними губами, проговорил для Цинь Цинчжо: «...не из той головы». От такой шокирующей фразы Цинь Цинчжо не сдержался и чуть не поперхнулся. Он прикрыл рот кулаком и пару раз кашлянул.
Цзян Цзи, сидевший напротив, открыл бутылку минеральной воды, протянул ему и бросил взгляд на Чжун Яна:
— Мы едим. Говори что-нибудь приличное.
Цинь Цинчжо взял воду и тихо напомнил:
— Чжун Ян, здесь столько камер, следи за языком.
— Но это же правда... — пробормотал тот.
Цинь Цинчжо сменил тему:
— Кстати, если в этот раз за песню отвечает Кэши, то почему, как я слышал, Цзян Цзи вчера уходил куда-то с гитарой?
— Пытался помочь, — ответил Цзян Цзи. — У Кэши-цзе не очень шло.
— И что, появились какие-нибудь идеи?
— Нет.
Цинь Цинчжо не нашёлся что ответить.
Чжун Ян с досадой повернулся к Пэн Кэши:
— Ши-цзе, ах, Ши-цзе! Как же так? Ты же отличница из Яньда, а песня никак не идёт. Столько у тебя было романов, и все впустую? Может, расскажешь нам о своём опыте? Вдруг Цзян Цзи услышит, и его осенит…
— Тебе и еда рот не затыкает, — огрызнулась Пэн Кэши. — Может, сам напишешь?
— А я не могу, — с самым праведным видом заявил Чжун Ян. — Из нас троих только у меня не было отношений.
Услышав это, Цзян Цзи бросил на него взгляд, но промолчал. Однако Чжун Ян заметил этот взгляд и с явным намёком обратился к Цзян Цзи:
— Не думай, что я ничего о тебе не знаю.
— Обо мне? Что, например? — не понял Цзян Цзи. — Говори яснее.
Но Чжун Ян больше не хотел говорить. Он повернулся к Цинь Цинчжо и с лукавой ухмылкой решил подлить масла в огонь:
— Кстати, зря я попросил Ши-цзе. Надо было попросить рассказать Цинчжо-гэ! Цинчжо-гэ, ты такой красивый, у тебя ведь точно были отношения. Почему бы тебе не поделиться с Цзян Цзи?..
При этих словах Цинь Цинчжо отчётливо почувствовал, как объективы всех камер мгновенно сфокусировались на его лице. Уже несколько лет ему не приходилось отбиваться от репортёров, и пара фраз Чжун Яна словно вернула его во времена, когда он был певцом. Он уже собирался сказать что-нибудь, чтобы уйти от темы, как вдруг Цзян Цзи, сидевший напротив, подал голос:
— Что за чушь ты несёшь?
Тон был недружелюбным, но Чжун Ян не собирался уступать:
— Эй, я спрашиваю Цинчжо-гэ, тебе-то что?
— Ещё одно слово, и будешь писать сам, — предупредил Цзян Цзи.
— Я… — Чжун Ян осёкся и наконец-то угомонился.
Из-за Чжун Яна ужин превратился в настоящий балаган — он успел задеть каждого из присутствующих. После еды они убрали коробки и снова вернулись к обсуждению песни о любви, которая всё никак не получалась.
— Я слышал, вы уже репетировали? — спросил Цинь Цинчжо. — Значит, что-то уже написано? Можете сыграть?
— Только отрывок мелодии, слов ещё нет, — смущённо ответила Пэн Кэши. — Да и музыка так себе.
— Ничего, я послушаю, — сказал Цинь Цинчжо. — Давайте.
Трое музыкантов взяли инструменты и сыграли для Цинь Цинчжо тот самый отрывок длиной в несколько десятков секунд.
Цинь Цинчжо сидел на диване, подперев подбородок рукой, и молчал. Честно говоря, мелодия и впрямь была не очень. Не то чтобы совсем ужасная, но слишком уж стандартная, без искорки, а главное — в ней совершенно не чувствовалось романтики. Песня о любви должна трогать, идти от сердца, создавать атмосферу, а эта мелодия звучала как-то… суховато. Неудивительно, что у них застопорилась работа.
— А если попробовать сначала написать текст? — подумав, предложил Цинь Цинчжо. — Сначала создать словами атмосферу, чтобы у песни появился эмоциональный стержень. Песня о любви — в ней главное чувства. Без эмоций не будет и чувств.
— Пробовали, — сказала Пэн Кэши. — Чувства-то появились, только фальшивые.
Цинь Цинчжо усмехнулся:
— Возможно, ты к себе слишком требовательна. — Помолчав, он добавил: — Нужно немного расслабиться. В напряжённом состоянии очень трудно создать то, что понравится.
— Это точно, — вздохнула Пэн Кэши. — Но в такой обстановке расслабиться почти невозможно.
— Из-за камер? — спросил Цинь Цинчжо. Он заметил, как только вошёл: стоило этим троим хоть немного шелохнуться, как все камеры тут же поворачивались в их сторону. — В комнатах они тоже есть?
Пэн Кэши кивнула:
— И закрывать их нельзя. Говорят, им нужно снимать творческий процесс.
Услышав это, Цинь Цинчжо тоже оказался в тупике и тихо пробормотал себе под нос:
— И что же делать?..
Теперь понятно, почему за столько дней они так и не написали песню. Цинь Цинчжо не был уверен, что смог бы сам что-то сочинить, окажись он в месте, утыканном камерами. Наверное, его состояние было бы похоже на то, что испытывали «Шероховатые облака». Слишком уж некомфортно.
Пока он размышлял, во дворе внезапно зашумел дождь. Звук был таким громким, словно кто-то выкручивал насквозь промокшее полотенце. Ливень начался внезапно и обрушился сплошной стеной. Крупные, с горошину, капли с шумом ударялись о землю. Хотя они сидели далеко от входа, в первый миг им показалось, будто прохладные брызги долетали до их лиц.
Чжун Ян поднялся из-за барабанной установки, шагнул за порог и, глядя, как во дворе капли отскакивают от земли, воскликнул:
— Ого… Ну и ливень!
Цинь Цинчжо тоже повернул голову. Ещё по дороге сюда он видел, как с юга на север тучи затягивают небо, и догадывался, что вечером будет дождь, но не думал, что такой сильный. «Интересно, долго ли он продлится? — подумал он. — Неужели в ближайшее время я не смогу уехать отсюда?»
И тут, словно в ответ на его мысли, Цзян Цзи спросил:
— Ты уезжаешь сегодня?
Даже шум дождя за окном не заглушил его низкий голос. Цинь Цинчжо обернулся. Цзян Цзи смотрел прямо на него. Хотя он спрашивал, собирается ли тот уходить, его взгляд явно просил остаться. После секундного колебания он всё же кивнул:
— Да, сегодня.
Тот тоже кивнул и ничего не ответил. Он взял ноты и уткнулся в них, а густые ресницы скрыли все эмоции в его глазах. Цинь Цинчжо постарался придать своему голосу беззаботности:
— Но раз ваша песня ещё не готова, я всё равно не смогу уйти так быстро.
— Цинчжо-гэ, — посмотрела на него Пэн Кэши, — неужели съёмочная группа заставит тебя сидеть с нами, пока мы не придумаем песню?
— Нет, что ты, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Просто если я приеду и не решу ни одной проблемы, то какой из меня наставник? Мне будет слишком стыдно.
Он преувеличивал. Хотя съёмочная группа и попросила его помочь с репетицией, их настоящей целью была съёмка взаимодействия наставника с участниками. Изначально на каждую группу выделялось всего по полчаса. Если бы он хотел схалтурить, то мог бы просто произнести пару заранее заготовленных фраз по сценарию. Но Цинь Цинчжо не хотел так поступать.
— Я напишу, — внезапно сказал Цзян Цзи. — Сегодня же.
Цинь Цинчжо слегка удивился:
— Появились идеи?
— Нет.
— Тогда как ты напишешь?
— Заставлю себя, — честно ответил он.
Если по-другому не получается, остаётся только это. Цинь Цинчжо задумался, а потом с тревогой спросил:
— А не получится в итоге так же, как с той песней на втором выступлении?
— Вряд ли. По крайней мере, слушать будет можно, — сказал Цзян Цзи. — И потом, та песня не была написана через силу.
— Неужели ты вложил в неё всю душу?
— Я написал её от балды.
— Ну хорошо… от балды. — Цинь Цинчжо с улыбкой покачал головой. — Впечатляет.
В этот момент во двор, держа в руках зонт, быстро вошла Чэнь Цзя. Складывая мокрый зонт, она сказала:
— Цинчжо-гэ, судя по силе дождя, он не кончится до утра. Ехать обратно небезопасно. Может, останешься здесь? Как раз поговорите с Цзян Цзи, вдруг у вас родятся новые идеи.
По её тону Цинь Цинчжо сразу понял, что она задумала. В голове пронеслись слова Ся Ци про «Цзян шан цин», и он подумал: «Неужели название для этой пары тоже придумали девушки из съёмочной группы?» Чэнь Цзя и не пыталась ничего скрывать. В её взгляде ясно читалось: «Пожалуйста, пожалуйста».
Но каким бы сговорчивым ни был Цинь Цинчжо, он не собирался выставлять личную жизнь напоказ перед камерами. Тем более, это касалось Цзян Цзи — он не мог так поступить. Как бы то ни было, нужно ценить чувства одного человека к другому, а не превращать в развлечение для публики.
— Пожалуй, не стоит. Я плохо сплю на новом месте. — Он посмотрел на улицу. — Как только дождь закончится, я уеду.
— А если он не закончится? — с надеждой спросила Чэнь Цзя.
— Закончится. — Тон Цинь Цинчжо был мягким, но слова его не подлежали обсуждению.
— Хорошо, — с разочарованием в голосе ответила Чэнь Цзя и больше не настаивала. — Тогда подождём.
http://bllate.org/book/13503/1223952
