В октябре осень всё увереннее заявляла свои права. По обе стороны переулка Хунлу лежал толстый слой опавших листьев. Цзян Бэй возилась у обочины, с хрустом шурша листвой, когда её окликнул Цзян Цзи:
— Повтори-ка ещё раз три главных правила.
— Запирать дверь на ночь, не воровать, не играть в игры всю ночь напролёт, — нетерпеливо проговорила Цзян Бэй. — Ну ты и зануда.
Машина, присланная съёмочной группой, ждала у подножия ступеней. Цзян Цзи поднялся, закинул гитару за спину, взял чемодан и направился к Пэн Кэши и Чжун Яну. Едва он спустился со ступенек, как увидел, что из-за угла выворачивает машина Цинь Цинчжо. Автомобиль остановился. Цинь Цинчжо вышел и поздоровался с ожидавшими у входа сотрудниками съёмочной группы, кивнув им в ответ.
— Цинчжо-гэ! — помахал ему рукой Чжун Ян. — Ой, нет, теперь, наверное, нужно называть тебя боссом?
— Не надо, звучит ужасно, — рассмеялся Цинь Цинчжо, а затем посмотрел на Пэн Кэши. — Кэши, в университете отпустили?
— Да, у меня хороший куратор, — ответила Пэн Кэши и спросила: — Цинчжо-гэ, ты едешь с нами?
— Нет, не еду. Просто вчера перед сном я вдруг подумал: если вы все уедете, то Цзян Бэй останется совсем одна.
— Она сама о себе позаботится, — сказал Цзян Цзи, глядя на него.
— В её самостоятельности я не сомневаюсь, но будет ли ей безопасно жить здесь одной? — возразил Цинь Цинчжо. — Может, забрать Цзян Бэй ко мне на несколько дней?
Цзян Цзи ничего не ответил, лишь опустил взгляд на сестру. Цинь Цинчжо подошёл к Цзян Бэй, присел перед ней на корточки, чтобы спросить её мнение:
— Цзян Бэй, как насчёт того, чтобы пожить несколько дней у меня?
Цзян Бэй молча уставилась на Цинь Цинчжо своими круглыми чёрными глазёнками и долго не произносила ни звука. Цзян Цзи знал, что Цзян Бэй была ещё более замкнутой, чем он сам. Он уже хотел было сказать: «Забудь», чтобы она своим прямым отказом не поставила Цинь Цинчжо в неловкое положение, но, к его удивлению, Цзян Бэй моргнула и, помедлив, кивнула.
— Тогда… поднимешься собрать свои вещи? — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Я подожду внизу.
Цзян Бэй развернулась и с топотом побежала наверх. Она быстро собралась и через мгновение уже сбежала вниз, прижимая к себе рюкзак. Подбежав к Цинь Цинчжо, она заявила:
— Пойдём.
Трое участников группы грузили инструменты и чемоданы в машину съёмочной группы. Цинь Цинчжо спустился по ступенькам, попрощался с ними, а затем усадил Цзян Бэй в свою машину. Сидя в автомобиле Цинь Цинчжо, Цзян Бэй опустила стекло и, положив острый подбородок на раму, посмотрела на брата.
— Я поехала. Ты там хорошо выступай, — сказала она не по годам взрослым тоном.
Уголок губ Цзян Цзи едва заметно дёрнулся в улыбке:
— Лучше за собой следи.
Лишь когда машина с Цинь Цинчжо и Цзян Бэй скрылась из переулка Хунлу, Цзян Цзи отвёл взгляд, открыл дверь и сел в автомобиль съёмочной группы.
***
Сидя на заднем сиденье, Цзян Бэй молча смотрела в окно. Честно говоря, то, что Цзян Бэй согласилась поехать с ним, стало для Цинь Цинчжо неожиданностью. Когда он присел перед ней, он отчётливо увидел в её глазах настороженность и уже приготовился к отказу, но через несколько секунд Цзян Бэй неожиданно кивнула. Размышляя об этом, Цинь Цинчжо с любопытством повернулся к ней:
— Цзян Бэй, почему ты согласилась поехать со мной?
Цзян Бэй отвернулась от окна:
— Вижу, что ты хорошо относишься к моему брату. Делаю тебе одолжение.
На её щеках всё ещё виднелась детская припухлость, но говорила она это с совершенно непроницаемым лицом, отчего походила на маленького сурового взрослого. Слова прозвучали довольно дерзко, но Цинь Цинчжо нашёл это забавным.
— А как ты узнала, что я хорошо к нему отношусь?
— Догадалась, — подумав, ответила Цзян Бэй. — Каждый раз, когда он уходит куда-то с тобой, у него, кажется, немного поднимается настроение.
— Вот как… — задумчиво протянул Цинь Цинчжо.
Приехав домой, Цинь Цинчжо подал Цзян Бэй детские тапочки, заранее приготовленные домработницей. Переобувшись, Цзян Бэй застыла в прихожей, словно не зная, куда ступить. Обычно такая озорная и хитрая, сейчас она выглядела довольно скованно. Цинь Цинчжо мягко положил руку ей на плечо:
— Пойдём, я покажу тебе твою комнату.
Он попросил домработницу заранее прибраться в комнате для Цзян Бэй. Она находилась в северо-восточном углу первого этажа. Цзян Бэй, прислонившись к дверному косяку, заглянула внутрь.
— Сколько плюшевых штук… — пробормотала она и, подняв голову на Цинь Цинчжо, спросила: — А ты где живёшь?
— Я — на втором этаже, — указал он наверх. — Хочешь посмотреть?
Цзян Бэй покачала головой:
— Нельзя без разрешения входить в комнату к представителю противоположного пола.
Цинь Цинчжо на миг замер. Он всего лишь хотел, чтобы она освоилась и почувствовала себя свободно, но не учёл этот момент.
— Это тебе брат сказал?
Цзян Бэй кивнула.
— Он прав, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Тогда не пойдём. Можешь осмотреться здесь, на первом этаже.
Цзян Бэй пошла вдоль комнат и, увидев соседнюю, до отказа заставленную музыкальными инструментами, невольно ахнула.
— Хочешь на чём-нибудь поиграть? — спросил Цинь Цинчжо, заглянув в комнату. — Твой брат так хорошо поёт, ты, наверное, тоже неплохо умеешь петь?
— Я не люблю петь, я люблю играть в игры. — Она подняла на него взгляд. — Давай лучше ты поиграешь со мной в игру.
— В игры… — Цинь Цинчжо оказался в затруднительном положении. — Я не умею.
— Ничего страшного, я тебя научу. — При слове «игры» Цзян Бэй тут же воодушевилась. — Я ещё и рейтинг тебе подниму.
— Какая уверенность. — Цинь Цинчжо приподнял бровь. — Ты так хорошо играешь?
— Я самый крутой игрок, которого ты когда-либо видел, — заявила Цзян Бэй с невозмутимым видом. — Давай.
— Что ж, хорошо, — усмехнулся Цинь Цинчжо. Он провёл её к дивану, сел сам и протянул ей свой телефон, наблюдая, как она ловко колдует над игровым интерфейсом. Сначала он подумал, что Цзян Бэй просто хвастается, ведь семи-восьмилетний ребёнок вряд ли может адекватно оценить свои навыки. Но когда Цинь Цинчжо, неумело управляя своим персонажем, увидел, как Цзян Бэй раз за разом врывалась в бой и укладывала противников одного за другим, он понял, что она, кажется, и впрямь невероятно хороша.
— А ты быстро учишься. — После нескольких раундов Цзян Бэй даже удостоила его похвалы. — Не совсем безнадёжен.
— Это комплимент? — рассмеялся Цинь Цинчжо.
— Конечно. Те, кого я тащила в рейтинге — Толстячок, Черныш, Обезьяна — все тупые как пробки. — Цзян Бэй отбросила телефон в сторону, повернулась к Цинь Цинчжо и, подперев подбородок рукой, захлопала глазами. — Наверное, это ещё и потому, что ты очень красивый.
— М-м?
— Ты такой красивый, что, даже если бы ты был немного глупее, это бы не раздражало.
— Правда? — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Спасибо тебе.
— Вот бы мой брат мог поиграть с нами. Он ещё круче.
— Когда он вернётся со съёмок, позовёшь его.
— Он со мной не играет, — надулась Цзян Бэй.
— Тогда в следующий раз его попрошу я. Меня-то он не посмеет ослушаться, — сказал Цинь Цинчжо, желая её подбодрить.
— Правда? — Глаза Цзян Бэй загорелись. Увидев его уверенный вид, она задумалась и добавила: — Тогда я угощу тебя ужином, подожди минутку.
Сказав это, она вскочила с дивана и помчалась в свою комнату. Через две минуты она вернулась, держа в руках плюшевую сумочку с большой обезьяной. Сумочка была довольно потрёпанной, с торчащими по краям нитками, но выглядела чистой. Цзян Бэй присела на корточки перед диваном, расстегнула молнию и высыпала оттуда целую гору монет и несколько мятых купюр. Цинь Цинчжо, который уже много лет не пользовался наличными, был слегка шокирован видом такого количества денег.
— Это тебе брат дал?
— Вовсе нет. — Цзян Бэй принялась раскладывать деньги. — Раз я тебя угощаю, то, конечно, на свои.
— На свои?
— Я тоже очень много тружусь, — совершенно серьёзно сказала она и, склонив голову, посмотрела на него. — Что ты хочешь поесть? Может, жареное мясо? Я знаю одно место рядом с нами, там готовят очень вкусно.
— Договорились, значит, жареное мясо, — подыграл ей Цинь Цинчжо. Он взглянул на часы в телефоне — в обед у него была назначена встреча. — Только давай вечером, хорошо?
— Ладно. — Цзян Бэй оказалась на удивление сговорчивой.
***
В обед Цинь Цинчжо встречался с довольно старой группой, образовавшейся ещё за несколько лет до его дебюта. Раньше они выпустили несколько альбомов, полностью спродюсированных своими силами. Причина их обращения к Цинь Цинчжо была проста: они надеялись, что он, как продюсер, сможет привнести в их музыку что-то новое, как это было с одноимённым альбомом группы «Приют», который он помог им выпустить три года назад.
С тех пор как Цинь Цинчжо ушёл за кулисы и стал продюсером, его дни проходили примерно одинаково: разговоры о музыке, создание музыки, игра на музыкальных инструментах… День за днём. Многие друзья, включая Се Чэнъюня и Дуань Чуна, пытались убедить его сменить образ жизни, советовали не зацикливаться на одной лишь музыке. Цзи Чи даже предлагал ему последовать его примеру и стать актёром, но Цинь Цинчжо ото всего отказывался.
Он категорически не принимал подобные предложения и отчаянно сопротивлялся переменам. Неизменная рутина давала ему чувство безопасности. Именно по этой причине он тогда отказал Ся Ци и отклонил приглашение стать наставником. Однако за последние два месяца это убеждение, казалось, пошатнулось. Если бы не минутная слабость, из-за которой он согласился сесть в кресло наставника, он бы не встретил «Шероховатые облака», не поддался бы внезапному порыву и не поехал бы с Цзян Цзи на музыкальный фестиваль, не сидел бы с ребятами в гриль-баре в университетском городке и не провёл бы всё утро, играя в игры с восьмилетней девочкой…
Надо признать, игры и вправду оказались довольно весёлым занятием. А жареное мясо — действительно вкусным. Особенно если этим мясом тебя угощает восьмилетний ребёнок. В середине ужина Цинь Цинчжо под предлогом похода в туалет нашёл администратора и тайно оплатил большую часть счёта. Когда он вернулся, Цзян Бэй всё ещё уплетала мясо, набив щёки до отказа. Ела она с полной самоотдачей. Цинь Цинчжо, сидевший в бейсболке в пропитанном дымом уголке ресторанчика, поднял телефон и сфотографировал её.
— Я так наелась. — Проглотив кусок, Цзян Бэй погладила себя по животу. — А ты?
— Наелся. — Цинь Цинчжо отправил фотографию Цзян Цзи и, подняв на неё взгляд, добавил: — Я даже объелся.
— Тогда пойдём. — Цзян Бэй поднялась с места. — Я заплачу.
Она сама побежала к стойке, а Цинь Цинчжо вышел на улицу подождать её. Когда Цзян Бэй вышла, на её обычно невозмутимом лице застыло изумление.
— Как это мы так мало съели?!
— Мало? — Цинь Цинчжо тоже сделал удивлённый вид. — А вы с братом обычно съедаете больше?
— Гораздо больше! Я даже боялась, что моих денег не хватит. — Цзян Бэй похлопала по своей сумочке с обезьяной. — А тут ещё столько осталось. — Она подумала и уверенно заключила: — Точно! Это мой брат слишком много ест.
Цинь Цинчжо не смог удержаться от смеха:
— Похоже на то. Неудивительно, что твой брат вырос таким высоким.
— Это всё потому, что он ест много мяса, — согласно кивнула Цзян Бэй.
Телефон завибрировал. Цинь Цинчжо взглянул на экран — звонил Цзян Цзи. Сдерживая смех, он повернул экран к Цзян Бэй:
— Звонит твой брат, ответишь?
— Нет! — Цзян Бэй сорвалась с места и побежала. — Он такой зануда.
Она быстро добежала до машины, открыла дверь и запрыгнула внутрь. Цинь Цинчжо подошёл следом и ответил на звонок.
— Вы ходили в тот гриль-бар возле паба? — раздался в трубке голос Цзян Цзи.
— Да, — ответил Цинь Цинчжо. — Меня пригласила Цзян Бэй.
— Она тебя пригласила? — В голосе Цзян Цзи прозвучало удивление.
— Да, причём на свои личные сбережения, — рассмеялся Цинь Цинчжо. — Это всё ты ей даёшь?
— Наверное, сама заработала, прокачивая чужие аккаунты, — сказал Цзян Цзи. — Она всегда хранит их в той сумочке, дорожит этими деньгами как зеницей ока. Обычно и тратить-то жалеет, а тут вдруг решила угостить тебя.
— Она согласилась лишь потому, что я пообещал заставить тебя поиграть с ней, когда ты вернёшься.
— Ставишь меня перед фактом? — усмехнулся Цзян Цзи. — Продолжай её баловать.
В этот момент из окна машины высунулась Цзян Бэй и посмотрела на Цинь Цинчжо. Он улыбнулся в ответ. Ветер, доносившийся из переулка, был пропитан ароматом живой, повседневной жизни, и Цинь Цинчжо почувствовал себя расслабленно.
— Кстати, как продвигается работа над песней для следующего тура? Есть какие-нибудь наброски?
— Никаких идей.
— Ты же обычно так быстро пишешь песни.
— Я никогда не писал песен о любви.
Цинь Цинчжо на миг замер:
— О любви?
— Следующий тур посвящён любовной лирике, ты не знал?
— Честно говоря, нет, — ответил Цинь Цинчжо. Он подумал про себя: знай я об этом, то, наверное, не стал бы поднимать эту тему. Но, поразмыслив, всё же решил дать совет: — Если нет идей, может, послушаешь больше песен о любви, чтобы поймать настроение?
Цзян Цзи не ответил ни да, ни нет, а лишь спросил:
— Съёмочная группа ведь должна организовать визит наставников?
— Разве? — Ся Ци просила его не раскрывать детали группе заранее, поэтому Цинь Цинчжо притворился, что ничего не знает. — Мне об этом никто не говорил. Может, такого этапа и нет? Иначе мне бы уже давно прислали график.
— Нет? — переспросил Цзян Цзи. — Ну, ладно.
В его голосе послышались нотки досады. Цинь Цинчжо почти представил себе, как Цзян Цзи слегка нахмурился. Ему захотелось рассмеяться, но он всё же не раскрыл Цзян Цзи планы съёмочной группы.
— Просто спокойно пиши песню. В этом деле я, даже если бы и приехал, ничем бы помочь не смог.
На том конце провода тут же последовал вопрос:
— А почему ты думаешь, что не смог бы?
Тема песен о любви сама по себе была довольно щекотливой, а после такого вопроса Цинь Цинчжо на мгновение растерялся, не зная, что ответить. Помолчав, он заставил себя непринуждённо рассмеяться:
— В любом случае, приехать я не смогу, так что на меня не рассчитывай. Полагайся на себя. — Сказав это, он взглянул в сторону машины. — Цзян Бэй всё ещё ждёт меня. Я кладу трубку, а ты спокойно готовься к выступлению.
Повесив трубку, Цинь Цинчжо пошёл к машину не сразу. Он постоял на месте, слегка покачав головой. Следующий тур — песни о любви… Неужели съёмочная группа сделала это специально?
***
Согласно графику, присланному Ся Ци, Цинь Цинчжо должен был навестить «Шероховатые облака» в самый последний день. Но неожиданно на третий день ему позвонила Ся Ци и сказала, что хочет перенести его визит. Она надеялась, что он сможет заехать к ним уже сегодня.
— Все остальные группы уже написали песни и начали репетировать, а эти трое из «Шероховатых облаков» только и делают, что в карты играют! Песня ещё даже не начата. — Голос Ся Ци звучал встревоженно. — Исполнительный продюсер несколько раз с ними говорил, но они твердят одно: нет вдохновения. Цинчжо, если у тебя есть время, не мог бы ты сегодня заехать к ним, а?
— Они всё время играют в карты? — не мог поверить Цинь Цинчжо. — Пэн Кэши тоже?
— Да, все трое.
— Три дня подряд?
— Не совсем. Пару раз они пытались репетировать, но, видимо, безуспешно — едва начав, тут же бросали. Вчера днём Цзян Цзи даже взял гитару и пошёл гулять. Операторы подумали, что он ищет место, чтобы написать песню, и тащились за ним с камерами несколько километров. А в итоге он ничего не сделал и тем же путём вернулся обратно…
Цинь Цинчжо потерял дар речи. Репетиционная база «Шероховатых облаков» находилась в уединённом месте на окраине города. Хотя это был тот же Яньчэн, где жил Цинь Цинчжо, но одно место находилось на юге, второе — на севере, в нескольких десятках километров друг от друга. Дорога на машине занимала больше двух часов.
Машина мчалась на юг. Цинь Цинчжо сидел в салоне и наблюдал, как сумерки под грузом тяжёлых туч опускаются всё ниже. Небо стремительно темнело. На мгновение ему показалось, будто он не малозначащий наставник на развлекательном шоу, а классный руководитель, которого срочно вызвали, чтобы проверить вечерний отбой в общежитии.
В пасмурный день темнело раньше обычного. Когда Цинь Цинчжо добрался до репетиционной базы, сумерки полностью сгустились. Машина остановилась у ворот. Цинь Цинчжо вышел и направился во двор. Съёмочная группа была предупреждена заранее, поэтому на их лицах не было удивления. Они быстро и бесшумно поправили камеры, готовясь запечатлеть реакцию группы на его появление.
Пройдя через двор, Цинь Цинчжо толкнул дверь и вошёл в дом. Вокруг кофейного столика в гостиной сидели трое участников группы. Всего несколько секунд назад они закончили очередной раунд игры. Чжун Ян и Пэн Кэши сидели по бокам и смотрели в телефоны. Цзян Цзи тасовал карты. Колода в его пальцах то рассыпалась, то вновь собиралась, мелькая так быстро, что оставляла за собой смазанный след. В этом деле он был, пожалуй, не менее искусен, чем в игре на гитаре. Вот только тасовал он рассеянно, словно думал о чём-то своём. Почувствовав, что кто-то вошёл, он, не прекращая своего занятия, поднял глаза.
Их взгляды встретились. Цинь Цинчжо отчётливо уловил промелькнувшее в его глазах удивление и тот миг, когда во взгляде этих тёмных, глубоких глаз вспыхнул свет.
http://bllate.org/book/13503/1223951
