С той ночи я не мог спать глубоким сном даже принимая снотворное. Когда я сдал экзамен, перевёлся в прокуратуру и оказался связан с прокурором, которого уважал, я стал ещё более осторожным, чтобы люди не заметили алый ореол, витающий вокруг меня.
Но, как оказалось, прокурор Чу Тхэсон был не из тех, кто просто видит этот алый ореол, он был из тех, кто смог точно прочитать алую метку, вышитую на моей груди. Клеймо сына Ли Гильёна.
С другой стороны, было странное чувство облегчения от того, что я получил предложение работать вместе даже после того, как он узнал, что я сын Ли Гильёна. Обычно, как только люди узнавали об этом деле об убийстве, они отталкивали меня, словно я был проклятым предметом. Словно, если бы я не был человеком, они захотели бы бросить меня в печь и сжечь дотла.
Иногда, если бы я был на их месте, думаю, я бы и сам захотел броситься в огонь. На случай, если бы я заговорил с их собственными детьми.
Отношение прокурора Чу ко мне было грубым, но в этом отношении он сделал исключительный выбор. Он предложил мне стать соучастником какого-то дела и работать вместе.
Помимо того, что моя алая метка была прочитана прокурором ЧУ, появилась еще одна причина, из-за которой я не мог спокойно спать. Примерно в то же время моя тетя начала постоянно звонить мне, намекая на какие-то проблемы в доме моего дяди.
Когда я отправил сообщение своей двоюродной сестре, которая относилась ко мне относительно хорошо, когда мы жили вместе, она сказала, что дядя злится на меня. Похоже, он постоянно докучал моей тёте, говоря, что я не пришел поздравить их даже на Чхусок, не прислал карманных денег и даже не позвонил.
[Ну ты же знаешь репертуар папы. Он снова говорит, что ты не ценишь его за то, что он тебя вырастил, и всё в таком духе. Не связывайся с ним. Ты же знаешь, он не из тех людей, которые будут благодарны только потому, что ты, Чэха, хорошо к нему относишься, правда?]
[Я знаю, но мне жаль тётю.]
[Не делай этого. Ты терпел это годами. Я тоже больше не отправляю папе карманные деньги. Его химчистка приносит хороший доход, так что ему не то чтобы не хватает денег. Он просто это делает, чтобы почувствовать свою значимость.]
[Я выдержу. Спасибо, нуна.]
Закончив переписку с двоюродной сестрой, я уставился в совершенно черный потолок. Отказавшись от попыток уснуть, я обдумывал то, что происходило в детстве, сопротивляясь желанию ответить на звонки тёти.
В памяти всплыло то, как дядя пинал каждый раз, когда я засыпал ночью, пинал дверь моей комнаты и будил меня. Одного воспоминания об этом времени было достаточно, чтобы моё тело слегка вздрогнуло. Причина, по которой он меня будил, не была чем-то особенным. Это были простые поручения: принести воды, приготовить рамён или сходить в магазин у дома за напитком.
Но из-за этого я ворочался каждую ночь, а за то, что выполнял поручения недостаточно хорошо, получал удары кулаками по голове. Меня также часто наказывали, заставляя часами стоять лицом к стене до поздней ночи. Не выдержав обвинений в том, что я бесполезно трачу еду, я нашёл подработку и отдавал дяде все полученные деньги, но жестокое обращение не уменьшилось. Последствия такого обращения остались в виде бессонницы.
На прошлой неделе шел снег, но сегодня утром, когда я шёл на работу, снова полил холодный дождь. Это был проливной зимний дождь, необычный для декабря.
Я вошёл в офис, чувствуя себя неуютно из-за полностью промокшей одежды, но взгляд моего непосредственного руководителя, с которым я тут же столкнулся, был необычным. Это был взгляд, который откровенно сверлил меня.
— Доброе утро.
Я поприветствовал его первым, но мой руководитель отвернулся, не ответив на приветствие. Почувствовав неловкость, я попытался поприветствовать поздороваться с кем-нибудь еще, но никто не встретился со мной взглядом.
Я неловко снял пальто, повесил его и нажал кнопку включения компьютера. Глядя на черный монитор, я размышлял, не сделал ли вчера в офисе что-то не так. Я слишком долго сталкивался с этим молчаливым осуждением, направленным мне в затылок, чтобы не заметить внезапную перемену в поведении коллег.
Когда я был мальчиком, каждый раз, открывая дверь класса и входя внутрь, я видел, как друзья отворачивали лица, чтобы наши взгляды не встретились. И только когда я садился на переднее место и смотрел на доску, они все одновременно начинали смотреть мне в затылок. Некоторые взгляды можно почувствовать, даже не видя их.
Корпоративный мессенджер прокуратуры подключился автоматически. Только увидев сообщения, сыплющиеся от моих коллег по учебному заведению, я узнал причину изменившейся атмосферы.
[Чэха, я слышал, что тебя уже назначили следователем в офис прокурора?]
[Следователь Ли, почему твой перевод в офис прокурора произошёл так быстро? Это практически повышение. Поздравляю!]
Я тихо вдохнул.
“Неужели причина именно в этом?”
Я вошел во внутреннюю сеть прокуратуры и проверил уведомления.
«Кадровое назначение: Служащий восьмого ранга Ли Чэха — назначен следователем в кабинет 512, отдел уголовных расследований № 1, отделение прокуратуры города Данхён.
Перевод в офис прокурора произошел быстрее, чем я ожидал. Однако, поскольку люди часто говорили, что даже сотрудников восьмого ранга назначают в офис прокурора, я не осознавал, что реакция окружающих будет настолько негативной. Я просчитался. Я прошел проверку прокурора Чу и заслужил это право на перевод, но другие никак не могли узнать об этом факте.
В моей голове, словно кучевые облака, возникали бесчисленные мысли. Я прикусил нижнюю губу и, делая вид, что ничего не происходит, начал читать постановление о штрафе, которое только что пришло из суда. Но прежде чем я успел даже внести детали и суммы штрафа в систему, голос начальника отдела раздался у меня за спиной.
— Следователь Ли Чэха, можно тебя на минутку?
— Да, господин начальник.
Я ответил и поднялся со своего места. Выдерживая колючие взгляды, направленные на меня, я проследовал за начальником отдела в его личный кабинет.
— Принести вам кофе?
Закрывая дверь, я задал вопрос настолько натянуто-вежливым тоном, что если бы его услышал прокурор Чу, он наверняка тяжело вздохнул бы. Начальник отдела слегка покачал головой. Мы сели, расположившись по разные стороны стола. Он сразу перешёл к делу:
— Что происходит? Ты состоишь в хороших отношениях с прокурором Чу Тхэсоном?
— Нет, это не так.
— Тогда почему прокурор Чу Тхэсон выделил именно тебя и лично запросил твой перевод в свой офис?
— ...У меня нет с ним никаких связей. Мы вместе дежурили при осмотре тела несколько недель назад, этим и ограничивается наше взаимодействие.
— А, осмотр тела. Верно, было такое.
Поскольку я подал отчёт о дежурстве, начальник отдела тоже знал об этом случае. Человек напротив меня продолжил говорить с ноткой неодобрения в голосе:
— Видимо, ты произвел хорошее впечатление. Я не знаю, как ты умудрился сделать это всего за одно совместное дежурство, но... хотя переход в офис прокурора нельзя считать повышением, это место, через которое проходят, если хотят продвинуться по службе, поэтому в определённом смысле это важный этап карьеры. Было несколько человек, стоявших в очереди, но в итоге назначение получил тот, кто проработал здесь всего два месяца…
Хотя он прекрасно знал о моём опыте, казалось, два года, которые я проработал полицейским, были аккуратно стерты из памяти начальника отдела. Если бы у меня не было этого опыта, прокурор Чу Тхэсон вообще не обратил бы на меня внимания.
Но у меня было не то положение, чтобы спорить со словами моего начальника.
Начальник отдела без особого выражения произнес:
— В любом случае, поздравляю.
— ...Спасибо.
— Он хочет, чтобы ты начал работать в его офисе с завтрашнего дня Следователь оттуда уезжает на стажировку за границу и решил перед этим использовать весь оставшийся отпуск. Изначально перевод был запланирован на следующую неделю, но из-за этого график сдвинули. Передай дела, которыми ты занимался, своему непосредственному руководителю.
— Понял.
— Можешь идти.
Я встал, поклонился и вышел наружу. После того как я узнал настоящую причину, атмосфера в отделе взыскания казалась ещё более удушающей.
Во время обеда мой начальник ушёл раньше установленного времени, поэтому я подумал, что он отправился в туалет, но оказалось, что сотрудники отдела штрафов пошли обедать без меня. Поскольку это было небольшое отделение, и у меня здесь не было других знакомых или однокурсников, вместе с которыми я закончил университет, так что, если коллеги в офисе меня бросали, мне приходилось есть одному. Я не возражал против обедов в одиночестве, но ситуация, когда я наткнулся на них в корпоративной столовой была неловкой.
Повезло это было или нет, но аппетита у меня вообще не было, поэтому я просто работал во время обеденного перерыва. Когда я печатал, систематизируя задачи, которые вел один, на стеклянную дверь упала тень. Я поднял глаза и увидел, что это был прокурор Чу. Когда я наполовину привстал, чтобы поклониться, он, который, как я ожидал, просто пройдет мимо, как обычно, открыл дверь.
— Почему ты один?
Он сказал, что не хочет использовать почтительное обращение, но, похоже, решил полностью перейти на неформальную речь со мной. Я не сильно возражал против этого, поэтому чётко ответил:
— У меня несварение желудка. Я не обедал.
— Мой запрос о твоём переводе прошёл слишком быстро, верно, следователь Ли? И все же, это по-детски.
Он очень проницателен.
Он осмотрел пустой офис, затем развернулся и быстро вышел. Я подпер подбородок рукой и тяжело вздохнул.
Тот факт, что прокурор Чу знал о деле об убийстве пожилой госпожи Пак шилом в жилом комплексе Осон и об инциденте с директором Кан Усоном, которого убил мой отец, был риском, но я всё равно не отказался от должности следователя в его офисе. Я даже сильнее этого хотел, потому что он был человеком, которого я уважал. Из-за того, что он очистил мое имя, когда я был полицейским, и не закрыл глаза на дело прокурора Юн Соён. И потому, что, несмотря на его холодное отношение, он признал мои способности и выбрал меня.
Однако, получилось так, работа, которую я усердно выполнял, чтобы заслужить расположение прокурора Чу, привела к тому, что моя метка сына убийцы снова стала видна и я снова стал мишенью. Мне пришлось насильно подавить тошноту, поднимающуюся от абсурдности жизни. В школьные годы было так же. Играли ли мы в вышибалы или футбол, я всегда оставался последним, которого выбирали, потому что никто не хотел брать меня в команду.
http://bllate.org/book/13616/1739293
