Дапао крепко спал на пассажирском сиденье, его лицо было расслаблено, словно он полностью доверял превосходным навыкам вождения Цзян Ко.
Цзян Ко открыл окно, и прохладный ночной ветерок коснулся его лица. Воздух, наполненный запахами влажной травы и земли, ворвался в салон, унося с собой остатки напряжения от недавней спешки. Почувствовав, как разум становится пустым, а тревога понемногу отступает, он опустил все стёкла в машине. Очередной порыв влажного ветра мгновенно наполнил салон, сорвав шляпу с Дапао и закинув её на заднее сиденье.
– Чёрт! – Дапао резко сел и принялся ошеломлённо оглядываться. – Черт, мне приснилось, что мы перевернулись!
– Если тебе так хочется перевернуться, можешь выпрыгнуть прямо сейчас, – не глядя на него, лениво бросил Цзян Ко.
Дапао потер лицо, потянулся за шляпой и, взглянув на спидометр, резко выдохнул:
– Прыгать? Да ты издеваешься! – Дапао посмотрел на Цзян Ко. – Сто восемьдесят! Да ты с ума сошёл?! Полиция за нами организует погоню!
– Я разогнался меньше трёх секунд назад, – спокойно ответил Цзян Ко, снижая скорость до ста пятидесяти. – Мы даже на автостраду ещё не выехали. Это просто национальное шоссе.
Дапао замер на две секунды, взглянул вперёд, но, увидев кромешную тьму за пределами досягаемости света от фар, повысил голос почти до крика:
– У тебя вообще мозги остались? Думаешь, такая скорость допустима на национальном шоссе?! Ты хоть видишь, что впереди? Наша рама выше асфальта всего на горошину! Пытаешься взлететь?
– Ты не очень точен, – отозвался Цзян Ко, скривив губы. – Минимум – на высоту фасолины.
У Цзян Ко звенело в ушах от криков Дапао, поэтому он нетерпеливо вдавил педаль газа в пол, и машина вновь разогналась до 180. Только когда Дапао перешел на родной диалект, а его голос почти заглушал рёв двигателя, Цзян Ко раздраженно сбавил скорость, и машина, плавно съехав к обочине, остановилась.
– Почему бы тебе самому не сесть за руль? – спросил Цзян Ко, выходя из машины. Он достал из мини-холодильника банку кока-колы и одним движением открыл её.
– Хочешь поспать? Давай просто вздремнем здесь, – предложил Дапао, тоже доставая банку. Он сделал глоток и устало откинулся на сиденье. – Я с ног валюсь. Ни за что не сяду за руль в таком состоянии.
– А вдруг президент Цзян послал за нами людей? – Цзян Ко сел на капот, глядя на пустую дорогу.
– О чём ты вообще думаешь? – Дапао усмехнулся. – Президент Цзян в жизни не догадается, что такой жадный и трусливый человек, как ты, поедет в объезд по национальному шоссе. Если он действительно хочет тебя поймать, то почему бы ему просто не велеть своим парням подождать тебя у ворот университета... Но, кажется, он не планирует этого делать.
– Тебе кто-нибудь звонил? – спросил Цзян Ко, делая два больших глотка кока-колы.
– Президент Цзян, должно быть, уже поговорил с моим стариком, – пожал плечами Дапао. – Тот прислал мне сообщение, что я могу здесь сдохнуть и вообще не возвращаться домой. Так что теперь я официально бездомный, – он тоже открыл банку колы одной рукой, стряхнул с ладони капли и взглянул на Цзян Ко. – А ты, похоже, не впервые одной рукой открываешь банку колы. У тебя это вышло чертовски легко. Для человека, делающего это впервые, всё прошло подозрительно гладко.
Мало того, что Цзян Ко мог открыть банку кока-колы одной рукой, при желании он смог бы открыть тем же способом и банку каши «Восемь сокровищ»*. Он обладал врождённым талантом к подобным бессмысленным трюкам, ко всевозможным «замысловатым трюкам», «трюкам голыми руками» и различным «десяти самым крутым навыкам»... Ему было достаточно одной попытки, чтобы из новичка превратиться в профессионала.
* bābǎozhōu или «каша восемь сокровищ» – это традиционное китайское сладкое блюдо, приготавливаемое из клейкого риса, смешанного с различными ингредиентами, такими как красная фасоль, лотос, сухофрукты, орехи и финики. Она символизирует удачу и изобилие, обычно употребляется 8-го числа 12-го лунного месяца (Праздник Лаба)
– Сон не помешает мне тренироваться, – усмехнулся Цзян Ко, протягивая Дапао банку кока-колы. – Если тебе всё равно некуда идти, как насчёт того, чтобы пожить у меня в общаге? Будешь стирать одежду и иногда выполнять поручения. Я тебе даже заплачу.
– О чём ты вообще говоришь? Твоё финансовое положение и так на грани. Если мой отец узнает, что я работаю на тебя, он просто урежет мои карманные расходы. К тому же, думаешь, я тот человек, который будет идти с тобой через все трудности? – Дапао покачал головой и постучал пальцами по дверце машины. – На твоём месте я бы вообще не пошёл учиться.
Цзян Ко метнул в него ленивый взгляд:
– С твоим IQ даже девять лет обязательного образования могут считаться продвинутым уровнем.
– Верно, это то, что называется правильным пониманием своих возможностей, – Дапао широко зевнул и устало вздохнул. – Но я всё же действительно хочу понять, зачем тебе идти в этот универ. По-моему, даже если бы тебя посадили на четыре года, твой отец не разозлился бы так сильно...
– Ты преувеличиваешь, – перебил его Цзян Ко.
– Совсем немного, – возразил Дапао, бросив на него косой взгляд. – Ты такой непочтительный сын, потому что он слишком тебя избаловал. Всё время твердил: «Ведь он еще ребенок, ему просто надо немного повзрослеть».
– Как и ожидалось от человека, который столько лет меня знает, – с кривой улыбкой сказал Цзян Ко, поднимая большой палец вверх.
– Твой отец в бешенстве, потому что он давно понял: даже если ты пойдёшь учиться, это будет пустая трата времени, – немного подумав, сказал Дапао, поигрывая банкой колы. – Тебе нужно просто унаследовать семейное дело. Для начала можно просто взять под управление какую-нибудь деревню.
– Мечтай дальше, – усмехнулся Цзян Ко. – Мой отец уже всё решил: на следующий день после вступительных экзаменов он уже хотел пристроить меня охранником в районе, где расположен наш дом.
– Неудивительно, – театрально вздохнул Дапао. – Он ведь знает тебя лучше всех. После того как он выстроил целую империю, судьба подарила ему ленивого и никчемного наследника...
– У тебя ровно одна минута, – перебил его Цзян Ко, и улыбка исчезла с его лица. В голосе явно звучало недовольство. – Найди в навигаторе ближайший город или деревню и иди туда пешком.
– Неудачный выбор слов, очень неудачный, – Дапао неловко усмехнулся, глядя на банку колы в руке. – Видимо, я сегодня просто немного разволновался. Ты же знаешь, какой я: сначала ляпну, а думаю потом… Эта кола какая-то странная. Я просто сказал не подумав…
– Не будь таким беспечным, – холодно сказал Цзян Ко, бросив на него короткий взгляд.
– Э… начинается дождь? – Дапао поспешно высунул руку из окна, стараясь сменить тему.
Цзян Ко поднял голову. Несколько тяжёлых капель упало ему на лицо, словно само небо решило вмешаться в их разговор.
– Мы едем или нет! – крикнул Дапао.
Цзян Ко спрыгнул с капота, и за эти несколько секунд, пока он находился снаружи, его волосы и плечи промокли насквозь.
– Я поведу, – сказал Дапао, вылезая из машины. – Мне будет спокойнее, когда в такую погоду не ты за рулём.
Но Цзян Ко проигнорировал его слова. Он сел за руль, захлопнул дверь прямо перед носом Дапао и повернул ключ в замке зажигании.
– Блять! – выругался Дапао и, не раздумывая, бросился обратно к пассажирской двери. – Цзян Ко, какого хуя ты творишь?!
– Разве не ты говорил, что сегодня больше не сядешь за руль? Найди себе другую попутку, – Цзян Ко выбросил в окно телефон Дапао, лежавший на пассажирском сиденье, затем резко нажал на педаль газа, и машина с ревом сорвалась с места.
Дапао, вероятно, выругался ему вслед, но его слова утонули в грохоте ливня. Цзян Ко ничего не услышал. Единственное, что он видел, как тот, ослеплённый дождём, отчаянно махая руками, бежал за машиной. Однако вскоре его фигура растворилась в сером мареве за стеклом. Он на полную громкость включил музыку. Глухой бас забился в такт барабанящему по крыше и капоту дождю. Дождь основательно промочил салон машины, прежде чем Цзян Ко успел закрыть все окна. Он потянулся за салфеткой и вытер лицо. Салфетка моментально намокла, пока он стирал дождевые капли с лица, будто это могло стереть и всё остальное – раздражение, усталость, глухую вину.
В зеркале заднего вида практически ничего не было видно, пейзаж превратился в один мутновато-серый расплывающийся мазок. Исчезла не только фигура Дапао, но и сама дорога. Впереди ситуация была такой же. Фары выхватывали из тьмы не больше двух метров мокрого асфальта. И на этом расстоянии Цзян Ко видел только бешеный танец капель, бьющих по лобовому стеклу.
Цзян Ко медленно убрал ногу с педали газа, постепенно снижая скорость, но даже на сорока километрах в час он все еще не видел дорогу впереди. Проехав несколько километров, он остановился на обочине, безучастно глядя на дождь, который звучал, как будто восемьдесят поездов мчались прямо над ним. В ушах стоял непрекращающийся гул, в котором нельзя было различить ни времени, ни пространства.
От скуки и тревоги желудок урчанием напомнил о себе. Цзян Ко некоторое время рылся на заднем сиденье и нашел сплющенную маленькую булочку завёрнутую в пакет. Вспомнив, что единственным пассажиром на заднем сиденье был Ян Кэ, он нахмурился, намереваясь выбросить эту булочку в окно. Но как только он начал опускать стекло, внутрь хлынули потоки дождя, поэтому он быстро закрыл его обратно.
Да ну, какие глупости! Нужно было вести себя цивилизованно. Он вытер воду с лица и бросил булочку обратно на заднее сиденье, затем вновь посмотрел на потоки воды, стекавшие по окну. Дождь все никак не утихал. Напротив, будто лишь усиливался, напоминая, что где-то там, на пустой дороге, остался человек – его друг. Он представил, как Дапао, матерясь, стоит под ливнем, машет руками, пытаясь остановить проезжающий мимо трактор, чтобы добраться до междугородней автобусной станции и отправиться домой или, что хуже, к нему в университет.
Но дождь становился всё сильнее и сильнее, и, похоже, он не собирался прекращаться в ближайшее время. Ни фар, ни света вдали. Только чёрная, бесконечная вода.
Он колебался, размышляя, стоит ли ему возвращаться. В конце концов, всё это время, пока он был заперт дома, именно Дапао все организовывал снаружи. Мысль, которую он долго гнал от себя, все же медленно проросла в его сознании. Холодная, как сам этот ливень: «А что, если Дапао соскользнёт в канаву, полную воды? Если он оступится и… утонет?»
Цзян Ко резко вдохнул и сжал руль до побелевших костяшек пальцев.
– Чёрт, – прошептал он и посмотрел на размытый пейзаж. Но позади всё так же было пусто.
Ослепительная вспышка молнии разрезала плотную пелену дождя и тумана, осветив половину неба. За ней последовал оглушительный раскат грома, отчего клоун на торпеде бешено закачал головой, словно кланяясь ему.
Цзян Ко, не раздумывая, повернул ключ. Машина вздрогнула, мотор загудел, и фары прорезали чернильную темноту. Дорога впереди была узкой, да к тому же еще и залитой водой, поэтому ему пришлось проехать вперёд, чтобы найти перекрёсток и развернуться на нем.
Он не взял с собой ничего, кроме кошелька и телефона. Даже багаж забыл. Но теперь, чертыхаясь про себя, Цзян Ко вспомнил: ему ведь нужен кто-то, кто купит ему канцелярские принадлежности, одежду, постельное, чайник и прочее необходимое барахло. Ему нужен был помощник. Кто-то вроде... Дапао.
И этот «кто-то» стоял в черно-белой, всеобъемлющей мгле дождя и тумана, насквозь мокрый и дрожащий. В затяжной жаре позднего лета этот внезапный дождь заставлял его дрожать, ветер бил в лицо, а одежда промокла до последней нитки. Лужи доходили до щиколоток, в кроссовках хлюпало, но он всё равно стоял посреди дороги.
Когда фары машины Цзян Ко пронзили темноту и осветили его, он вытер воду с лица, поднял руки, глубоко вдохнул и, дрожа, закричал, вкладывая в голос всё, что накопилось у него за этот день:
– Эй! Идиот! Тормози! – он отчаянно замахал руками над головой. – Впереди поворот, ты... идиот!..
Но машина даже не замедлила ход.
За годы, прошедшие с тех пор, как они познакомились, Дапао слишком хорошо изучил этот эпатажный стиль поведения Цзян Ко: тот мог быть безрассудным, вспыльчивым, упрямым до глупости, но никогда не делал ничего наполовину. Вот и сейчас он знал, что, во-первых, этот парень явно забыл о крутом повороте, который они миновали менее двадцати минут назад. А во-вторых, он не стал бы сбавлять скорость только для того, чтобы случайно не облить водой беднягу, которого он оставил мокнуть на обочине.
Машина, рассекая пелену дождя, пронеслась мимо Дапао, и он услышал громкую музыку, доносившуюся из салона. Ему даже показалось, что он слышит радостный смех Цзян Ко.
– Тупой идиот, — прохрипел Дапао и выплюнул воду, которая попала ему в рот.
Машина рванулась вперед. И в следующей вспышке молнии, осветившей все вокруг, Дапао отчетливо увидел, как машина, сорвавшись с мокрого асфальта, с визгом тормозов вылетела прямо в пшеничное поле. А после все погрузилось во тьму, словно сам мир затаил дыхание.
***
– Конец! – воскликнул Дуань Фэйфань, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.
Его крик прозвучал настолько внезапно, что даже скрип потолочного вентилятора над его головой на пару секунд прекратился, словно испугавшись этой вспышке эмоций.
– Так раздражает, – проворчала пожилая дама и ударила ногой по спинке его стула. – Конец твоей жизни! А в романе, между прочим, ещё триста глав!
– Главный герой за первые две сотни глав уже четыре раза разбивался, – не открывая глаз, простонал Дуань Фэйфань. – И этот парень ещё триста глав будет жив? Это же статистически невозможно!
– А тебе какое дело? – сухо отрезала старушка. Она отдёрнула штору, и выглянула наружу. В комнату ворвался холодный рассвет. В пять часов утра небо было уже ясным и чистым. – Никто не спрашивал твоего мнения.
– Если бы ты, бабуля, могла читать хоть немного быстрее, мне не пришлось бы слушать этот кошмар днями напролет, – простонал он, потирая лоб.
– Машина приехала, – пожилая дама спрятала телефон в карман халата. – Пойду проверю.
– Я пойду, – буркнул Дуань Фэйфань, поднимаясь. – А ты продолжай читать. Там же еще триста глав осталось.
– Иди отдохни, – остановила она его. – Разве тебе сегодня не надо на регистрацию в университет?
– Неужели я должен быть полон энергии, чтобы просто пойти туда, – лениво отозвался Дуань Фэйфань и открыл дверь. – Я же не собираюсь там драться.
– С кем ты собираешься там драться?! – раздалось ему вслед.
– Ни с кем! – уже с лестницы крикнул Дуань Фэйфань, и вслед за его голосом с улицы поднялся собачий лай, будто целая стая дворняг откликнулась на его зов.
Дядя, с сигаретой в зубах, уже стоял у задней двери, болтая с господином Суном, доставщиком говядины.
– Фэйфань, – окликнув его, господин Сун протянул пачку сигарет. – Твой дядя сказал, сегодня тебе надо зарегистрироваться в университете. Такое бывает только раз в году.
– Я не курю сигареты дешевле пятидесяти юаней за пачку, – Дуань Фэйфань оттолкнул сигареты господина Суна.
– Чёрт, – выругался господин Сун. – Да эти больше сотни стоят!
– Чуть дешевле пятидесяти, – Фэйфань ловко выхватил из пачки пару сигарет и сунул их в карман дяди. – Лучше отдадим их дяде. Он оценит.
– Похоже, ты куришь тайком, когда никого нет рядом? – прищурился господин Сун.
– Угадали! – с беззаботной улыбкой ответил тот.
Он повернулся, достал из-за двери старый нож для чистки овощей и, покачивая им в руке, направился к грузовику, из которого разгружали товар.
Человеком, разгружавшим грузовик, был Сяо Ли. Он появлялся здесь всякий раз, когда нужно было что-то доставить.
Дуань Фэйфань подошёл ближе и хлопнул дверью грузовика.
– Ли-Ли! – воскликнул он.
Сяо Ли вздрогнул. Кусок мяса едва не выскользнул из его рук, когда он заметил нож в руке Дуань Фэйфаня.
– Что ты задумал? – настороженно спросил он, понизив голос. – Пытаешься украсть мясо?
– Дай попробовать, – произнес Дуань Фэйфань, слегка взмахнув ножом.
– Я же уже говорил, это хорошее мясо, – отозвался Сяо Ли, отступая на шаг. – За исключением супермаркетов, это мясо доставляется только к вам домой. Там есть небольшие коробки с предварительно нарезанным мясом; попробуй, только положи нож обратно. А то кто знает, с какими намерениями ты его притащил.
Дуань Фэйфань отрезал крошечный кусочек говядины, сунул его в рот и, жуя, направился обратно к дяде.
– Пойду пробегусь, – сказал он. – Заодно куплю шаомай*.
*шаомай или шумай (shāomài) – традиционные китайские пельмени, приготовленные на пару, отличающиеся открытым верхом и мешочкообразной формой. Тонкое пшеничное тесто закрывает начинку лишь частично, а края собираются складочками. В качестве начинки обычно используют свиной фарш, клейкий рис, грибы шиитаке, креветки или бамбук
– Что это ты ешь? – прищурился дядя.
– Говядина. На вкус ничего, – ответил Дуань Фэйфань, затем посмотрел на господина Суна. – Это мясо вообще можно есть сырым?
– Я не всем бы это сказал, – хмыкнул господин Сун, – но тебе скажу: ешь спокойно. Отличное мясо.
– Чушь собачья, – фыркнул Дуань Фэйфань.
– Тогда перестань жрать моё мясо! – возмутился господин Сун.
– Ладно, ладно, я пошёл, – Дуань Фэйфань, потянулся, разминая руки, и трусцой побежал прочь.
После выписки из больницы врач разрешил ему постепенно возвращаться к физическим нагрузкам. Но месяцы, проведённые в постели, были поистине изнурительными и теперь он словно подсел на бег. Он бегал по два часа каждый день, без исключений.
Бродячий пёс по кличке Бенбен был таким же восторженным. Он жил на рынке и сопровождал Фэйфаня в любую погоду – хоть в жару, хоть в дождь. За это время пёс из щенка превратился в крепкого пса среднего размера, с мощными грудными мышцами и сильными лапами.
– Ты делаешь это ради еды, да? – сказал Дуань Фэйфань, покупая шаомай и кидая один Бенбену.
Тот поймал пельмень и проглотил, даже не разжёвывая, после чего радостно завилял хвостом.
У Дуань Фэйфаня зазвонил телефон. Он даже не посмотрел на экран, и так зная, кто звонит.
– Если ты сегодня не придёшь в универ, нашей дружбе конец! – раздался в трубке сердитый голос Дун Куня. – Ублюдок! Мы с Дин Чжэ, как два идиота, каждый день торчим возле стойки регистрации. И все из-за тебя!
– Не будь таким вежливым, просто присядь, – спокойно ответил Дуань Фэйфань.
– До свидания! – взвыл Дун Кунь.
– Эй-эй-эй, – засмеялся Дуань Фэйфань, – я скоро буду.
– У тебя есть багаж? – почти сразу спросил Дун Кунь. – Я попрошу нескольких парней помочь тебе донести его до общежития.
– Нет. Тут всего несколько сотен метров, сам дойду, – ответил он.
Дуань Фэйфань свистнул Бенбену, сделал большой шаг, и Бенбен тут же проскочил под его ногами. Он сделал ещё один шаг, Бенбен вернулся и снова проскочил в образовавшуюся арку. Бродячие собаки, оказывается, и правда умные. Он научил Бенбена этому трюку только вчера, а тот уже повторял его без единой ошибки.
Вторая регистрация в университете ничем не отличалась от первой. Когда он добрался до ворот, старшекурсники уже выстроились там, встречая новеньких.
– Фэйфань! – донёсся радостный вопль, и Дун Кунь, пробиваясь сквозь толпу, широко распахнул объятия.
Дуань Фэйфань инстинктивно отпрянул назад. Судя по выражению лица Дун Куня, тот вполне мог попытаться его поцеловать.
– Фэйфань! – выкрикнул Дин Чжэ, подбегая следом. Он крикнул, и тут же отвернулся, чтобы вернуть чье-то уведомление о зачислении.
Дун Кунь подлетел первым и, не теряя ни секунды, обнял Дуань Фэйфаня, даже не позволив тому сделать хоть шаг дальше университетских ворот.
– Если я правильно помню, мы вместе ели барбекю всего неделю назад, – сухо заметил Дуань Фэйфань. – Не кажется ли тебе, что для обычной встречи это немного… чрезмерно? К тому же ты загораживаешь проход.
– Я человек, который ценит ритуалы, – с серьёзным видом ответил Дун Кунь, наконец отпуская его. – Не спеши. Я уже сказал всем, что мы идём обедать вместе. Лю Пан и Сунь Цзи вернулись пораньше.
– Я… – начал Фэйфань, но его перебил резкий гудок.
Как только он собрался обернуться, раздались ещё два гудка, явно выражавшие нетерпение водителя.
Дуань Фэйфань оттолкнул Дун Куня и обернулся.
За ними стоял спортивный автомобиль насыщенного зелёного цвета. Гладкий, блестящий, вызывающе дорогой. Вероятно, какой-то родитель привёз своего отпрыска. Гудки немного раздражали Фэйфаня, но в конце концов, дорогу загораживали именно они.
Стекло со стороны водителя медленно опустилось. Из него высунулась рука, тонкая, с безупречно ухоженными пальцами, и чуть качнулась в сторону, давая сигнал убраться с дороги.
«Блять», – поднятая нога Фэйфаня замерла и опустилась обратно. У этого человека есть хоть какие-то манеры?
Он посмотрел на человека за рулём. В окно была видна лишь половина лица, солнцезащитные очки были сдвинуты на кончик носа:
– Извини, приятель, отойди в сторону. Спасибо.
http://bllate.org/book/13853/1222232
