Готовый перевод The Mad Dog First Love / Первая любовь Бешеного пса: Глава 9

Тэун, опершись на спинку дивана, словно обнимая его за плечи, слегка наклонил голову, но его взгляд всё равно был устремлен сверху вниз. И когда этот малыш, едва достававший ему до груди, успел так вымахать?

〈А что, если я пойду в среднюю школу, а так и не вырасту?〉

〈Твой отец ведь был высоким. Ты тоже скоро вытянешься.〉

〈Стану выше тебя, старший брат?〉

〈Как насчет цели, которую реально достичь, вместо того чтобы замахиваться так высоко?〉

Он шутливо ответил мальчишке, чей рост не достигал и 150 сантиметров, на его амбициозное желание стать выше него, перешагнувшего за метр восемьдесят. Но тот и вправду перерос его.

От густых бровей до твердо сжатых губ. Если не считать того, что он по-прежнему был красив, в его чертах почти не осталось и следа от былых времен. Однако взгляд, обращенный на него, был таким же кротким и мягким, как в отрочестве.

— Много на себя берешь.

Он легонько щелкнул его по лбу указательным пальцем, и Тэун отстранился с застенчивой улыбкой.

[Смерть и Красота отмечает, что применять слово «застенчиво» к мужчине с такими габаритами и такой внешностью неуместно.]

«Он хоть и здоровяк, но всё еще ребенок...»

Нет, не так. Ему тридцать пять лет, он, как-никак, глава компании, и нельзя вечно обращаться с ним как с ребенком. Ким Сибэк нахмурился, стараясь не смотреть на Тэуна как на дитя, но...

— ...?

Тэун встретился с ним взглядом и, хоть и удивился, ответил лучезарной улыбкой. И сердце тут же растаяло. Как же мило он улыбается глазами... Словно крольчонок...

[Смерть и Красота в муках просит вас прийти в себя.]

Смутившись без причины, Ким Сибэк кашлянул и сменил тему.

— Неважно, является ли система богом или нет, но мы не должны игнорировать предупреждение о том, что Земля может погибнуть. Видение было невероятно реалистичным. Разве не было никаких инцидентов, которые можно было бы счесть за предзнаменование?

— Хм, насчет других стран не знаю, но у нас в стране никаких особых проблем не возникало. Примерно в то время, когда ты вернулся, демонические звери в окрестностях Тэджона вдруг взбесились, но мы смогли подавить их в пределах барьера.

— А Сеул? Пейзаж из моего видения был похож на Сеул.

— Во время Великого Катаклизма демонические звери появлялись там в огромных количествах, поэтому людям едва удалось сбежать, бросив всё. И по сей день Сеул и северная часть провинции Кёнгидо остаются местом обитания монстров.

Тэун принес ноутбук, зашел на какой-то закрытый сайт и открыл фотографии. Это были снимки со спутника.

— Посмотрим... Это спутниковый снимок десятидневной давности, и башня Намсан цела.

Ким Сибэк не был привычен к спутниковым снимкам и немного растерялся, но там, куда указал пальцем Тэун, он смутно разглядел очертания телебашни. Темные сгустки, разбросанные тут и там, должно быть, были гнездами демонических зверей.

Почему видение показало именно Сеул?

— Сейчас в Сеуле не должно быть монстров такого гигантского роста... Это случайно был не летающий зверь?

— Не знаю. Всё промелькнуло слишком быстро.

— Хангёль — маг, поэтому он крайне редко выходит на передовую. Если он погиб, высока вероятность, что мы все, включая меня, мертвы.

Его тон был равнодушным и деловым, как на брифинге.

— Но, старший брат Сибэк.

— Да?

— Я думал, ты вернешься в Мак Слехт.

— ...

На мгновение он не нашелся, что ответить. Ведь его слова были правдой.

Тэун безучастно посмотрел на чашку с чаем, к которой даже не притронулся.

— Честно говоря, так оно и есть. Ты с таким трудом вернулся на Землю, но все следы твоего существования стерты, какие тут могут остаться сожаления? Я не виню тебя. На твоем месте я бы тоже захотел вернуться. Ведь это тебе причинили боль.

— ...

— А единственный человек, который тебя помнит, больше не такой милый, как раньше.

Оторвав взгляд от чашки, он посмотрел на Ким Сибэка, и в его глазах снова заиграли озорные искорки. Ким Сибэк тихонько вздохнул, слегка ущипнул Тэуна за щеку и потрепал ее. Она была уже не такой пухлой, как в детстве, но всё такой же мягкой.

— Милый.

— Правда?

— Это как с родителями: даже если ребенку перевалит за шестьдесят, в глазах восьмидесятилетних стариков он всё равно останется милым дитятей.

— Сравнение с родителями и детьми звучит как-то... порочно.

— А?

— Ничего.

Отшутившись на свое внезапное замечание, Тэун вернулся к прерванной теме.

— Этот мир первым забыл и бросил тебя. Так что не стоит переживать о том, погибнет он или нет. Я бы хотел, чтобы ты думал только о том, как вернуться в Мак Слехт. Ты ведь наверняка и там завел много дорогих сердцу людей. Верно?

— ...Тэун, а как же ты.

— Я же встретился с тобой. Убедился, что не сошел с ума, и этого мне достаточно.

С этими словами он взял Ким Сибэка за руку и осторожно переплел их пальцы.

— Так я могу снова убедиться, что ты не иллюзия, а живой человек.

— ...

— И больше всего мне не нравится, что система навязывает долг и жертвенность только тебе. Если этот мир держится лишь на чьих-то жертвах, то лучше пусть он рухнет. А уж если в жертву нужно принести тебя, мне самому хочется уничтожить его своими руками.

Когда он произносил эти последние слова, в его темных, как тушь, глазах мелькнула мрачная, сухая тревога. Пальцы Тэуна, сплетенные с его пальцами, сжали руку так крепко, что стало больно.

Несмотря на эту силу, с которой он вцепился в него, словно Ким Сибэк был единственным, кто остался во всем мире, единственный человек на Земле, помнивший его, с готовностью дал свое позволение:

— Ты можешь вернуться, старший брат.

✽ ✽ ✽

Способ вернуться в Мак Слехт.

Прямо сейчас ему в голову ничего не приходило. Мало того, что он был невежественен в подобных вопросах, так он еще и был простым жрецом. Как он мог знать то, чего не знал Бийендве? К тому же, ситуация была не из тех, когда Бийендве мог обратиться за советом к другим богам в божественном царстве.

Но в Мак Слехте дело обстояло иначе.

[Смерть и Красота уверяет, что в Мак Слехте уже ищут способ.]

Концепция мультивселенной в Мак Слехте была устоявшейся. Однако шестьдесят восемь лет назад его аварийная посадка в Мак Слехте стала полной неожиданностью даже для богов. Даже у богов не было способа узнать координаты Земли.

В этот раз всё было по-другому.

Это произошло в Мак Слехте, к тому же на Землю вместе с ним перенесся аватар бога. Поскольку связь через божественность сохранилась, координаты Земли можно будет вычислить. Хоть это и будет нелегко.

— Если только они не откажутся от возвращения господина Бийендве и моего.

[Смерть и Красота, дрожа всем телом, спрашивает, неужели ее бросят.]

— Это шутка, шутка.

От него, простого апостола, могли отказаться, но вряд ли божественное царство отвернется от Бийендве. Принцип защиты детей одинаков как для богов, так и для людей.

Ким Сибэк проглотил мысленный вздох и глубоко откинулся на спинку дивана. Он долго размышлял, но по-прежнему чувствовал себя так, словно блуждает в тумане.

Если когда-нибудь откроется путь обратно в Мак Слехт, сможет ли он со спокойной душой покинуть Землю, оставив мир, который его не помнит, погибать? Будет ли означать отказ от возвращения, что он действительно принесет себя в жертву?

[Смерть и Красота заявляет, что раз этот долг насильно возложен только на их апостола, то это действительно жертва.]

Да, возможно, так и есть. Хоть этот мир и бросил его первым, сейчас он, скрипя зубами, делает вид, что рад ему, навязывая жертвенность и шантажируя.

— Если координаты Земли удастся определить, нам нужно будет сразу же возвращаться?

[Смерть и Красота предполагает, что поддерживать межпространственный проход в течение длительного времени будет затруднительно.]

Даже если и смогут, то вряд ли оставят его открытым ради простого человека.

[Смерть и Красота с нажимом произносит, что она и их апостол должны вернуться в Мак Слехт. Она поясняет, что гибель мира — это бремя, которое должны нести бог и человечество этого самого мира, и нет никаких причин для того, чтобы ее апостол жертвовал собой ради его спасения. Прежде всего, она утверждает, что взваливать всё бремя на плечи одного человека — несправедливо. К тому же, она в гневе оттого, что ее апостол был покинут.]

Текущая ситуация Бийендве явно не устраивала, и его Божественные Слова стали длиннее. И по мере того, как они удлинялись, мысли в голове Ким Сибэка запутывались всё больше.

Когда в голове была каша, у него всегда срабатывала одна старая привычка. Стоило влить в кольцо святую силу, как перед мысленным взором всплывали старые фотографии из приюта. В Мак Слехте он успокаивался, глядя на фотографии младших братьев и сестер, но сейчас от этого на душе становилось только тяжелее.

Со Гаын, Ли Хангёль. И образы повзрослевших младших, которых он еще даже не видел, размыто накладывались на фотографии. Раз Тэун, Каын и Хангёль так хорошо выросли, то и с остальными наверняка всё в порядке.

Ему стало до ужаса противно от самого себя за то, что он рылся в горе трупов, оставшейся в памяти словно остаточное изображение, пытаясь отыскать тела, которые могли бы принадлежать его младшим. Если бы он не увидел там никого похожего, то успокоился бы и вернулся назад?

Смогу ли я нормально жить, если вернусь, отвернувшись от них, зная, что эти дети погибнут? Смогу ли я притворяться, что ничего не знаю, с улыбкой есть, спать и наслаждаться такой спокойной жизнью?

— Проклятье.

А ведь этот мир бросил меня первым.

— ...Раз уж так, лучше бы не стирали меня с самого начала.

Ким Сибэк тихо пробормотал это и закрыл глаза. Голова была тяжелой, уставшей от долгих раздумий, но сон не шел. Впрочем, даже если бы он уснул, ему приснились бы кошмары, так что так, наверное, даже лучше.

Чувство бесконечного падения сковало его лодыжки.

С тех пор прошел ровно день, но ситуация не изменилась. После слов о возвращении Тэун больше вообще не поднимал эту тему. А вот Бийендве, которому совсем не нравилось, что его апостол должен изображать спасителя человечества в мире, который его отверг, обронил пару фраз.

Ким Сибэк, давая ему лишь туманные ответы о том, вернется он или нет, какое-то время просто пялился в экран планшета. На экране планшета, который дал ему Тэун, был открыт спутниковый снимок Сеула.

— ...Всё разрушено.

Бийендве, который, повесив нос, развалился у него на макушке, открыл глаза.

— Вот здесь находится район, где я жил до того, как попал в приют.

Крутые, бесконечно уходящие вверх лестницы и узкие извилистые переулки. Лачуги, когда-то плотно заполнявшие вид, давно рассыпались в прах. В трущобах, где повсюду валялись побелевшие скелеты и выцветшие пятна крови, теперь расхаживали не люди, а демонические звери.

Даже если Сеул восстановят, никому не будет дела до этого пришедшего в упадок, отсталого места. Этот район, где он родился и вырос, стоящий на грани гибели и разрушения и постепенно забываемый всеми, был похож на самого Ким Сибэка.

— Я уехал отсюда навсегда, когда пропал мой младший брат, а отец умер. Одной из вещей, о которых я больше всего жалел в Мак Слехте, было то, что, покинув этот район, я ни разу сюда не вернулся.

У Ким Сибэка, еще до того как он познакомился с младшими из приюта, был родной брат по крови. Брат, который пропал в детстве, и о смерти которого он узнал очень поздно.

— Возвращаться в этот район было слишком больно. Мне казалось, что оставшиеся следы и воспоминания о брате будут винить меня.

— ...

— Глупо, не так ли? Ведь это единственное место, где хранились воспоминания, в которых я мог предаваться мыслям о погибшем брате.

Выплеснув воспоминания о брате, умершем несколько десятилетий назад, Ким Сибэк мучительно потер лицо и отложил планшет.

— Если бы мой брат не умер, а остался жив, он бы тоже забыл меня? А я бы снова отвернулся от него, сказав, что мне всё равно, раз он меня не помнит?

Бийендве тихонько вздохнул и мягко плюхнулся ему на макушку. Он догадался, что на уме у его апостола. Как и ожидалось, Ким Сибэк, говоря с ним, словно распутывал клубок мыслей в своей голове, и его голос постепенно становился всё спокойнее.

— Мне нужно встретиться с Тэуном.

http://bllate.org/book/13858/2030006