Сегодня в программе была сюита «Планеты¹» Гюстава Холста. После настройки дирижёр вышел на подиум, и зал взорвался аплодисментами.
Группа виолончелей располагалась по правую руку от дирижёра, прямо напротив первых скрипок.
В симфоническом оркестре струнная группа была сердцем всего ансамбля. Обычно первые и вторые скрипки занимали ближнюю левую часть сцены, деревянные духовые — центр. Далее полукруг замыкали альты и виолончели, а на внешней дуге располагались контрабасы.
Все были готовы.
Первая часть — «Марс, вестник войны» — началась. Вступили ударные и медные духовые, струнные играли сol legno² — долгий, нарастающий крещендо³. Затем мелодию подхватили скрипки, а виолончели продолжали ритмичные удары смычками по струнам.
В первой части было много коротких штрихов «деташе⁴». У Се Синьчжоу была с собой запасная виолончель, на которой ещё не успели заменить струны. Когда срок службы струн подходит к концу, точность звука начинает «плыть», а поскольку износ четырёх струн различается, при игре двойных нот возникают неприятные призвуки.
Се Синьчжоу изо всех сил старался сделать звук своей виолончели как можно тише, но дирижёр всё равно несколько раз бросил в его сторону недовольный взгляд. Се Синьчжоу сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться — ничего страшного, на живых выступлениях бывают и не такие накладки.
В симфоническом оркестре из нескольких десятков музыкантов ему нужно было всего лишь немного «сбавить обороты», затеряться в общем звучании. В конце концов, лучше играть чуть тише, чем позволить фальшивому звуку грубо вырваться наружу.
Выступление симфонического оркестра обычно не слишком затягивается. Исполнение всей сюиты «Планеты» занимает около часа. При более долгой игре инструменты могут расстраиваться из-за ослабления струн.
Концерт завершился ровно в шесть вечера, небо было затянуто тучами, предвещая дождь.
Для оркестра был подготовлен автобус, и после выхода из театра все стали обсуждать, куда бы пойти поужинать.
Прошло почти десять лет, но Се Синьчжоу так и не привык к осенне-зимним холодам северного города. Он и Инь Синьчжао были родом из района Сучжоу-Ханчжоу. Там, конечно, не было центрального отопления, а кондиционеры плохо справлялись с обогревом, но лишь приехав на север, он по-настоящему понял, что такое лютый холод. Уже в октябре температура падала, а в ноябре стоило немного постоять на улице — и начинала пробирать дрожь.
Все собрались у заднего выхода театра, выходящего на площадь. Дежурный охранник отодвинул ограждение, чтобы пропустить автобус, и музыканты ждали, когда тот подъедет и свернёт на стоянку.
Се Синьчжоу утром выходил из дома второпях и забыл взять тёплую одежду. Теперь в лёгком смокинге, продуваемый ледяным осенним ветром, он стоял, почти не чувствуя пальцев. Пришлось несколько раз сильно сжать руки, чтобы в них вернулась хоть какая-то чувствительность.
Сбоку раздался щелчок. Се Синьчжоу обернулся: концертмейстер⁶ виолончельной группы, стоя рядом, прикуривал сигарету. Се Синьчжоу мельком взглянул на него и тут же отвел глаза.
Концертмейстеру, Цзян Яньчэну, было тридцать пять. Он взял сигарету в пальцы, приблизился и нарочито выпустил струю дыма прямо на Се Синьчжоу по ветру.
— Ты сменил инструмент? — спросил он.
Се Синьчжоу кивнул и отступил на шаг:
— Извините.
Он прекрасно понимал, как звучал сегодня: каждый форте⁵ был чуть слабее, чем у других, его партия почти терялась. Поэтому он решил пропустить все объяснения вроде «мой старый инструмент сломался» или «струны на этой расстроились» — и сразу перешёл к извинениям.
— Всё в порядке, — сказал Цзян Яньчэн. — Ты сдержал громкость и не испортил общее впечатление. Дирижёр тоже ничего не сказал.
Се Синьчжоу снова кивнул, едва заметно. Не стал продолжать разговор. Он всегда был таким — молчаливым, замкнутым, неразговорчивым.
Автобус медленно заворачивал на площадку. В свете фар уже виднелась редкая морось. Дождь был таким мелким, будто туман из распылителя, и никто не придавал ему значения. Подъехало два двухэтажных автобуса, музыканты организованно начали рассаживаться. Те, кто не ехал на автобусе, ждали тут же такси.
Се Синьчжоу неспешно направился ко второму автобусу вместе с остальными, но Цзян Яньчэн снова окликнул его:
— Се Синьчжоу, а твой прежний инструмент? Помню, у того был прекрасный тембр.
— Сломался, — ответил Се Синьчжоу.
— Сломался? Как так?
— Долгая история.
— Ха, — Цзян Яньчэн усмехнулся, затягиваясь. — У тебя действительно ни капли желания поделиться. Такой отличный инструмент, а ты бросаешь лишь одно бесстрастное «сломался», и всё.
Се Синьчжоу опустил взгляд и равнодушно произнёс:
— Да. Сломался — значит, нужно починить. Нечего тут обсуждать.
Цзян Яньчэн держал руки в карманах пуховика и снова спросил:
— Почему не надел что-то потеплее? Сегодня сильно похолодало.
— Забыл, — честно ответил Се Синьчжоу.
Цзян Яньчэн приехал на собственной машине и не нуждался в оркестровом автобусе. Он оставался здесь, провожая коллег, исключительно чтобы продлить разговор с Се Синьчжоу.
Се Синьчжоу подошёл к двери автобуса. Цзян Яньчэн какое-то время смотрел ему в спину, затем тихо вздохнул. В оркестре Цзян Яньчэн пользовался популярностью — высокий, статный, регулярно угощавший всех послеобеденным чаем. Лишь один Се Синьчжоу оставался ко всем одинаково равнодушным, сохраняя со всеми одинаковую дистанцию.
Возможно, лишь младшая коллега Чэнь Чжи была к нему чуть ближе остальных. И вот Цзян Яньчэн увидел, как та, поднявшаяся в автобус перед ним, внезапно сбежала обратно по ступенькам и принялась махать рукой в сторону боковой дорожки у театральной площади:
— Сюда!
Се Синьчжоу посмотрел в направлении её взмаха и увидел... белую шевелюру.
— Кстати, — Цзян Яньчэн сделал шаг вперёд, — сегодня я еду к родителям, нам с тобой по пути. Может, поедешь со мной?
Мелкий дождь сеял, почти неощутимый, но быстро пропитывал влагой одежду и волосы. Белая шевелюра Юй У напоминала слегка подтаявшую сахарную вату. Он подбежал к Се Синьчжоу:
— Синьчжоу.
Цзян Яньчэн окинул подбежавшего юношу оценивающим взглядом, затем перевёл его на Се Синьчжоу. Тот поднял на Юй У глаза:
— Ты как здесь оказался?
— В прогнозе дождь, так что я приехал забрать тебя домой.
Юй У подошёл вплотную. Он был высок и строен, а в его осанке чувствовалась властность, неожиданная для человека его лет.
От него не осталось и следа от того улыбчивого, домашнего образа, который он демонстрировал перед Се Синьчжоу. Холодное выражение лица и небрежный тон заставили даже курящего рядом Цзян Яньчэна невольно отступить на шаг.
Его серебристые волосы, рост и невероятно эффектная внешность привлекали множество взглядов. Несколько человек уже прилипли к окнам автобуса, разглядывая его.
— А… — тихо протянул Се Синьчжоу.
Юй У протянул руку:
— Давай виолончель. Я принёс тебе куртку.
И правда, было особенно холодно. Низкая температура в сочетании с пронизывающим ветром и мелкой моросью давно уже проморозила Се Синьчжоу до костей. Он заметил, что на руке Юй У висит чёрное пальто — явно не его, похоже, вещь Юй У.
Се Синьчжоу снял с плеча чехол с виолончелью и передал ему, приняв взамен пальто. Юй У был ростом под метр девяносто, и его пальто, надетое поверх смокинга, сидело на Се Синьчжоу просторно, даже мешковато.
Пришлось приподнимать полы, чтобы застегнуть молнию — слишком длинно. Застёгнутое под самую шею, оно делало его похожим на ребёнка. Юй У усмехнулся, держа в руке его инструмент, затем повернулся к Чэнь Чжи:
— Ну, мы пойдём. Пока.
Чэнь Чжи закивала.
Се Синьчжоу тоже обернулся к Цзян Яньчэну со словами «До свидания».
Тот сухо усмехнулся в ответ.
— Пока.
— Чэнь Чжи сообщила тебе, когда закончится выступление? — спросил Се Синьчжоу.
Они пошли от театральной площади к обочине. Машина Юй У стояла на боковой дорожке с включённой аварийкой. Оставшись наедине, Юй У снова расплылся в улыбке, от которой загибались уголки глаз.
— Ага, мы обменялись контактами в WeChat.
— А, — кивнул Се Синьчжоу, затем спросил совершенно обыденным тоном: — Вы собираетесь встречаться?
Юй У остолбенел, резко повернувшись к нему.
— Нет! О чём ты вообще?
— Просто спросил, — губы Се Синьчжоу дрогнули в лёгкой усмешке. — Просто Чэнь Чжи обычно никого не добавляет в друзья. Особенно незнакомцев.
Уголоки губ Юй У дрогнули в улыбке. Пока они шли к машине, он про себя усмехнулся: «Наверное, она теперь помешалась на мысли, что мы пара». Но у самого автомобиля Се Синьчжоу вдруг остановился. На его лице появилось точно такое же слабое, смущённое удивление, какое было у Чэнь Чжи.
Wuling Mini, двухдверный, двухместный, полностью электрический. Розовый.
А если вспомнить ту ауру, с которой он несколько минут назад шагал под фонарём в мелкой мороси, — она совершенно не сочеталась с Wuling Mini. По меньшей мере, ожидался бы Audi Horch⁷.
Хорошее воспитание помогло Се Синьчжоу мгновенно вернуть взгляду обычное, невозмутимое выражение. Он наблюдал, как Юй У укладывает виолончель в горизонтальном положении в багажник, убеждается, что она помещается. Затем он сам открыл дверь пассажира и сел.
Машина хоть и электрическая, но печка работала неплохо. Юй У устроился на водительском месте. Се Синьчжоу бросил на него взгляд: мужчине под метр девяносто в этом миниатюрном автомобиле, и правда, было слегка тесновато.
Се Синьчжоу пристегнулся, поднял глаза к потолку салона и спросил:
— Это кабриолет?
— Нет, не кабриолет, — усмехнулся Юй У. — Удивляет? Это машина, на которой ездила моя мама, когда жила в Тинчэне. Несколько лет назад её тайно переправили в Гонконг, а автомобиль всё это время стоял в автосервисе.
Се Синьчжоу промычал «угу» и не стал расспрашивать. Ему и правда было неинтересно. Хотя было ещё не поздно, из-за дождя на улице стояла кромешная тьма. Эта маленькая машинка мчалась по городской эстакаде в сырую дождливую ночь, вызывая ощущение, будто смелый ребёнок один пробирается домой.
— Синьчжоу, ты сможешь завтра выделить время, чтобы внести мой номер в базу управляющей компании? — спросил Юй У. — На улице слишком мало зарядных станций.
— Хорошо, — ответил Се Синьчжоу.
Охранник у ворот жилого комплекса узнал Се Синьчжоу на пассажирском сиденье и поднял шлагбаум, пропуская их.
Се Синьчжоу заметил, что, поставив машину на стоянку, Юй У с непривычной силой дёрнул рычаг ручного тормоза.
Се Синьчжоу смутно догадывался о причине. Вероятно, он привык к машинам с механической коробкой передач, где управление жёстче. Если при вождении использовать ручной тормоз для помощи в торможении, нужно именно так, как только что сделал Юй У: дёрнуть резко и сильно.
Это мышечная память, и Се Синьчжоу отлично её понимал. Музыканты, изучающие инструменты, прекрасно разбираются в мышечной памяти. Она спасала бесчисленное количество исполнителей, предотвращая множество сценических промахов.
— Я приготовил баранину, — с улыбкой сказал Юй У, направляясь к багажнику за виолончелью. — Баранина с морковью, ещё сварил суп с рыбными шариками. Госпожа Инь сказала, что ты любишь шарики без начинки.
— Спасибо, — произнёс Се Синьчжоу.
Юй У совершенно не обратил внимания на его холодный тон. Нажав кнопку лифта, он продолжил:
— Сначала хотел остаться послушать ваше выступление, но мне нужно сдать работу к понедельнику, вернулся сделать пару штрихов.
— Угу, — кивнул Се Синьчжоу. Рукава пальто закрывали его костяшки, он взялся за манжет и слегка потёр его пальцами.
— Концерт прошёл нормально? — спросил Юй У.
Се Синьчжоу замешкался и вдруг поднял на него взгляд. Их глаза встретились. Как раз в этот момент открылись двери лифта, и свет из кабины упал на профиль Юй У, придав его и без того чётким чертам лица скульптурную выразительность.
— Не очень, — ответил Се Синьчжоу.
Оба будто застыли, несколько секунд глядя друг на друга. Двери лифта автоматически начали закрываться. Се Синьчжоу шагнул вперёд, успел нажать кнопку «вверх» до их полного смыкания и вошёл внутрь.
Юй У ожидал, что Се Синьчжоу, как обычно, сухо отбрешется «всё нормально» и по умолчанию замкнётся в молчании.
Юй У последовал за ним в кабину:
— Что случилось? Запасной инструмент не подошёл?
Затем Юй У вспомнил мужчину, стоявшего рядом с Се Синьчжоу у театра, и добавил:
— Начальник отругал?
— Нет, — покачал головой Се Синьчжоу. — Нужно было вчера поменять струны на виолончели, но я забыл.
Это выходило за пределы познаний Юй У. Лифт прибыл на 12-й этаж. Юй У ввёл код на замке, открыл дверь, посторонился и пропустил Се Синьчжоу вперёд.
Дома горел свет, и Се Синьчжоу ещё не привык, что вечером по возвращении квартира освещена. Из кухни доносился аппетитный запах тушёной баранины. Кажется, Юй У добавил зиру, аромат был манящим.
— С заменой струн нужна помощь? — спросил Юй У. — Сначала поужинаем. Я ещё приготовил несколько яичных тарталеток. Синьчжоу, сначала помой…
— Сначала я приму душ, — перебил его Се Синьчжоу.
Юй У собирался сказать «сначала помой руки», но тот уже решил мыться. Только надев домашние тапочки, Юй У увидел, как Се Синьчжоу сначала сбросил пальто, небрежно перекинув его через спинку стула, затем сорвал бабочку. Движения были резкими, словно он чувствовал, что на одежду что-то попало. Он расстегнул пуговицы смокинга, грубо стянул его и бросил прямо на пол.
Затем последовал жилет, который был сорван и брошен на пол, словно мусор. Юй У был уверен: если бы его самого не было в гостиной, Се Синьчжоу разделся бы догола прямо здесь.
Расстёгивая верхние пуговицы рубашки, Се Синьчжоу обернулся и пояснил:
— Цзян Яньчэн курил рядом и выпустил дым на меня. Мне нужно сначала помыться.
Сказав это, он с лёгким беспокойством посмотрел на одежду на полу…
Юй У понял, что тот не хочет идти в спальню в пропахшей дымом одежде:
— Оставляй всё здесь. Я потому уберу вещи с пола, а сам сейчас зайду в комнату, проверю, ответил ли редактор.
Юй У просто устранился, давая ему время и пространство раздеться в прихожей, чтобы затем пройти в спальню голым.
¹ «Планеты» Op. 32 — симфоническая сюита Густава Т. Холста, написанная в 1914—1916 годах. Каждая часть сюиты названа в честь одной из планет Солнечной Системы с соответствующим ей, по мнению композитора, астрологического характера.
² Col legno (ит. кол лёньо) — играть древком смычка.
³ Крещендо (итал. crescendo) — музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука, переход от тихого к громкому.
⁴ Деташе (фр. détaché) — это музыкальный штрих, означающий исполнение каждой ноты отдельным движением смычка (на струнных) или меха (на баяне, аккордеоне), без отрыва от струны, но с четким разделением звуков, создавая плавное, но не слитое звучание, в отличие от легато.
⁵ Форте (итал. forte — «громко», «сильно») — основной музыкальный термин, обозначающий указание исполнять музыкальное произведение громко, с силой.
⁶ Концертмейстер — это лидер группы струнных инструментов в оркестре, обычно первый скрипач, работающий в паре с дирижером. Он обеспечивает художественное единство выступления, помогая солисту. Также концертмейстер — это профессиональный музыкант (чаще пианист), осуществляющий подготовку партий с певцами или инструменталистами, аккомпанирующий им на репетициях и концертах.
⁷ Современный Audi A8L Horch (дебют в 2021-2022 годах) — это удлиненная на 130 мм (длина 5,45 м) версия A8 с эксклюзивным дизайном решетки радиатора, 20-дюймовыми дисками, особым логотипом и максимально богатой отделкой салона.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13956/1228729
