На восточной окраине деревни Люси жители выволокли невинного старосту.
Похоже, авторитет госпожи Сунь в этой деревне был намного выше, чем авторитет старосты. Кроме того, она использовала предлог, что «староста видит, а значит, является переодетым посторонним». Слепые жители не могли отличить настоящего старосту от самозванца, поэтому, естественно, они безоговорочно слушали госпожу Сунь.
Молодые люди оставили старосту за пределами деревни и уже собирались уйти, когда тот поднялся на ноги и яростно зарычал:
– Вы верите этой старой ведьме, но не верите мне? – он внезапно схватил одного из молодых людей за воротник. – Лао У, мы выросли вместе. Разве ты не смог бы отличить меня от самозванца?
Молодой человек испугался и пробормотал:
– Твой голос… Твой голос очень похож на голос моего Сы-гэ, но у бабушки Сунь нет причин нас обманывать… И если ты действительно не видишь, как ты мог так легко найти меня в толпе?
Лао У действительно был в толпе в тот момент, а староста деревни мгновенно узнал его и схватил за руку.
Окружающие тут же согласились:
– Да, откуда ты знаешь, где стоит сяо У*?
*просто напомню, здесь лао и сяо – это не фамилии, а обращения «старик/старший» и «молодой/младший» соответственно.
– Если он его видит, это точно не Сы-гэ.
– Бабушка Сунь права! Должно быть, это посторонний, который выдает себя за старосту, чтобы украсть наши драгоценные камни!
– Может, это именно он украл драгоценный камень из дома бабушки Цинь!
Услышав нарастающие сомнения вокруг, староста деревни отпустил руку и сказал:
– Эта старая ведьма определенно замышляет что-то недоброе. Она так спешит выгнать меня из деревни, потому что я её подозреваю…
– Тебе следует поскорее уйти. Наша деревня не приветствует посторонних, – вдруг в толпе раздался чистый девичий голос.
Говорящей оказалась ученица госпожи Сунь, сяо Цин. Староста деревни поднял на неё глаза. Её взгляд, казалось, был рассеянным, когда она смотрела на него. Он фыркнул и горько улыбнулся.
– Сяо Цин, ты тоже не веришь дяде Сы?
– Мой дядя Сы слеп с детства. Мы все это знаем, – серьезно ответила Лю Цин.
Староста деревни замолчал. Дюжина родственников и друзей перед ним выглядела настороженно. Было очевидно, что недавняя волна краж в деревне вызвала повсеместную панику, и старая госпожа Сунь умело использовала это, чтобы оклеветать его, утверждая, что он не староста. Он действительно видел это, и никакие слова уже не могли его оправдать.
После того как жители деревни ушли, он неохотно повернулся и направился к полям, намереваясь переночевать там и попытаться объясниться на следующий день. Однако он сделал всего несколько шагов, когда высокий мужчина мягко надавил ему на плечо, а другой человек с улыбкой произнёс:
– Здравствуйте, староста деревни. У нас к вам есть несколько вопросов. Не хотите ли пойти с нами?
– Кто вы?! – лицо старосты изменилось.
Не говоря ни слова, Юй Ханьцзян заломил ему руки за спину, закрыл рот ладонью и потащил прочь.
Глаза старосты расширились, и он начал отчаянно вырываться:
– М-м… Отпустите меня… М-м…
Сяо Лоу молча наблюдал за происходящим. Руководитель группы Юй был слишком безжалостен и жесток, он просто схватил человека.
Староста деревни, вероятно, уже считал их обоих мерзкими похитителями.
Сяо Лоу вздохнул и потёр лоб, стараясь говорить как можно мягче:
– Не волнуйтесь, мы не хотим причинить вам вреда. Мы просто хотим кое-что узнать.
Чтобы избежать обнаружения жителями деревни и ненужных хлопот, Юй Ханьцзян связал старосту и отвёл его в Персиковый источник. Староста отчаянно сопротивлялся, пока не оказался в новом мире, полном цветущих персиковых деревьев. Его глаза внезапно расширились, он прожил в деревне столько лет и никогда не видел такого прекрасного места!
Увидев его изумление, Юй Ханьцзян развязал его и спокойно сказал:
– Это наша территория, земля посторонних. Можете считать это магией или иллюзией. Здесь вас не обнаружат, так что можете смело с нами разговаривать.
Сяо Лоу улыбнулся и протянул ему бамбуковую трубочку, наполненную чистой водой:
– Выпейте воды, чтобы успокоить нервы. Нам пришлось вас забрать именно сейчас, потому что было бы трудно, если бы жители деревни вернулись.
– Что вам от меня нужно? – лицо старосты помрачнело.
– Наша цель, по сути, та же, что и у вас, – выяснить, почему жители деревни Люси ослепли, – ответил Сяо Лоу. Увидев недоверие на лице старосты, он продолжил. – Конечно, вы, вероятно, не верите, что мы действительно пытаемся помочь жителям. Можете считать, что нам поручено расследовать это дело. После того, как мы выясним правду, мы получим щедрое вознаграждение.
Е Ци взглянул на Сяо Лоу со смешанными чувствами, подумав: «Профессор Сяо действительно хорош в убеждении, оказывается, он умеет обманывать!»
Юй Ханьцзян тоже посмотрел на Сяо Лоу и, заметив его серьёзное выражение лица, не стал его разоблачать. Вместо этого он поддержал его:
– Верно. Мы приехали в деревню Люси, потому что слышали, что здесь есть очень ценные камни. Глава нашего поселения попросил нас расследовать причину слепоты жителей деревни Люси. Если вы, староста, готовы сотрудничать, возможно, мы сможем вместе раскрыть тайны вашей деревни и вернуть зрение вашим потомкам.
– В вашей деревне видеть можете только вы. Ваши родственники и друзья ничего не видят. Вы ещё так молоды, вы обязательно женитесь и заведёте детей. Вы действительно хотите, чтобы ваши дети в будущем тоже ослепли? – продолжил Сяо Лоу.
Лицо старосты слегка побледнело, очевидно, слова Сяо Лоу задели его за живое. Он повернулся и, тихо вздохнув, опустился на камень под персиковым деревом.
– Именно поэтому я не осмелился жениться, – тихо произнёс он. – А-Юэ ждала меня пять лет, но я не осмеливался на ней жениться. Боюсь, что наши дети, как и дети в других семьях, ослепнут… – он глубоко вздохнул и посмотрел на Сяо Лоу. – Я всегда подозревал, что слепота жителей деревни Люси не вызвана проклятием, но не мог найти причину. Вы действительно можете помочь мне это выяснить?
Сяо Лоу и Юй Ханьцзян обменялись взглядами и одновременно кивнули:
– Конечно, но нам нужна ваша помощь.
Старосту деревни изгнали, потому что он не мог объяснить, почему он видит, не говоря уже о том, что жители деревни доверяли старой госпоже Сунь гораздо больше, чем молодому старосте. Он был один и беспомощен. Хотя он не мог полностью доверять этим чужакам, он был в отчаянии, и у него не было другого выбора, кроме как пойти на риск.
Он на мгновение задумался, затем, стиснув зубы, кивнул:
– Если вы действительно можете помочь нашим потомкам вернуть зрение, вы можете забрать все ресурсы драгоценных камней в районе деревни! В любом случае, если мы не будем видеть, эти обломки камней нам бесполезны!
– Вы все правильно решили, – улыбнулся ему Сяо Лоу.
– Как вас зовут? Как вы стали старостой деревни в таком юном возрасте? – прямо спросил Юй Ханьцзян.
Староста деревни горько усмехнулся:
– Меня зовут Лю Сы*, потому что я четвёртое поколение семьи Лю. Говорят, что мой дед был старостой деревни, и мой отец тоже был старостой. Когда я вырос, я тоже стал старостой деревни.
*四 (sì) – четыре
– Неужели должность старосты деревни может передаваться по наследству? – удивился Сяо Лоу.
– Староста деревни – это всего лишь номинальный титул, – ответил Лю Сы. – В нашей деревне мы отмечаем только один праздник в году. В остальном каждый живёт своей жизнью. Моя задача – организовывать каждый год осенний Праздник урожая. После сбора урожая пшеницы все проводят церемонию на восточной стороне деревни в память о погибших. Обычно его возглавляет бабушка Сунь.
– В память о погибших? Она когда-нибудь говорила, кого именно вы чтите? – нахмурился Юй Ханьцзян.
– Она сказала, что это поминовение наших предков.
Госпожа Сунь явно лгала, потому что предки жителей деревни были захоронены в полуразрушенном храме на западной горе. В той яме с костями находились останки десятков людей. Сяо Лоу и остальные не стали копать глубже, возможно, там было даже больше костей. Если бы это действительно была церемония поминовения предков, жителям следовало бы отправиться в полуразрушенный храм на западной горе, а не на пшеничное поле на восточной стороне деревни.
На пшеничном поле были спрятаны два камня «кошачьего глаза». Возможно, жители деревни чтили память не своих предков, а девушки с браслетом.
– Все жители деревни слепые, так почему же видите вы? – задал главный вопрос Юй Ханьцзян.
– Я вижу с самого детства, – принялся объяснять Лю Сы. – В детстве я мало что понимал. Мне говорили, что мир чёрный и что всё передо мной должно быть одного цвета. Я не мог этого понять, потому что видел много разных вещей… – в этот момент в глазах Лю Сы мелькнул гнев. – Поскольку я отличался от своих сверстников, в детстве я очень боялся и думал, что все остальные нормальные, а болен только я. Поэтому я изо всех сил старался подражать действиям других. Когда я видел, как падают мои друзья, я тоже падал. Когда я видел, как они случайно врезаются в деревья, я тоже врезался в деревья…
Сяо Лоу слушал его историю, чувствуя боль в сердце. Маленький ребёнок, ничего не понимающий, окружённый слепыми людьми, был единственным, кто видел. Разумеется, он думал, что болен именно он, поэтому подражал другим слепым, падая и натыкаясь на предметы. Должно быть, тогда он чувствовал себя таким беспомощным.
Лю Сы глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и продолжил:
– Возможно, я слишком хорошо подражал. Ведь бабушка Сунь стала давать мне всё меньше и меньше лекарств, и моё зрение улучшилось. Я мог чётко видеть каждую дорогу и каждого человека. Я обнаружил, что всё делаю быстрее других. Тогда я понял: болел не я, а все остальные, и только мои глаза были в норме.
– Выходит, вы никогда не принимали лекарства, которые давала вам госпожа Сунь? – уточнил Юй Ханьцзян.
Лю Сы серьёзно кивнул:
– Когда я был маленьким, после приёма лекарств меня рвало. Я слишком боялся сказать взрослым, поэтому тайком выливал их. За эти годы я принял очень мало лекарств, которые дала мне бабушка Сунь, большую часть я выбросил.
Вот почему он остался невредим.
Сяо Лоу нахмурился и спросил:
– Всем детям в вашей деревне с рождения лекарства готовила госпожа Сунь? Они принимают их с самого раннего возраста?
– Она единственный целитель в деревне. Когда у нас болит голова или поднимается температура, она лечит нас, поэтому все ей доверяют. После рождения ребёнка мы сначала приносим его к ней, чтобы она проверила, нет ли каких-либо проблем.
Сяо Лоу всё больше злился: как можно было быть настолько бессердечной, чтобы причинять вред невинным младенцам!
Лю Сы продолжил:
– Несколько лет назад я заподозрил, что у бабушки Сунь не самые добрые намерения. Она постоянно варила лекарства посреди ночи, и жители соседних домов говорили, что чувствуют запах лекарств, исходящий из её дома. Люди в деревне очень ей доверяют и часто обращаются за лечением. Я не понимал, почему мои глаза видят, и не понимал, что это за лекарства, поэтому не осмеливался что-либо говорить. Я знал, что даже если скажу, что ее помыслы не чисты, никто мне не поверит…
Он невольно опустил голову от досады. Он ничего не мог сказать, пока все вокруг доверяли старой госпоже Сунь. И это заставляло его чувствовать отчаяние.
Сяо Лоу мягко похлопал старосту по плечу. Положение Лю Сы было одновременно радостным и грустным. В детстве он подозревал, что болен, и подражал другим слепым – спотыкался, шарил руками перед собой. Позже он понял, что зрение у него нормальное, но ему было трудно обвинить госпожу Сунь, хоть он и подозревал ее в злодеяниях. Он был в затруднительном положении и даже не осмелился жениться на девушке, которая ему нравилась.
Что ещё хуже, Юй Ханьцзян выдал себя за него, пытаясь выведать информацию у бабушки Сунь, но его план провалился, и бедного старосту выгнали из деревни.
– Не волнуйтесь, мы вам поможем, – мягко сказал Сяо Лоу.
– Госпожа Сунь определённо подозрительна, – прямо сказал Юй Ханьцзян. – У нас есть доказательства. Каждый раз, когда она варит лекарство, она добавляет в него кости мертвецов.
Староста замер, осознавая сказанное, и его тут же начало тошнить.
Сяо Лоу вздохнул: «Неужели руководитель группы Юй не мог быть не столь прямолинейным?» Он поднял глаза на Юй Ханьцзяна и встретился с его прямым и серьёзным взглядом. Юй Ханьцзян действительно констатировал факты, забыв, что староста деревни тоже годами пил лекарство старой госпожи Сунь.
Лю Сы побледнел, его лицо исказилось от ужаса, и он недоверчиво посмотрел на Юй Ханьцзяна:
– Все в деревне пьют лекарство бабушки Сунь! Вы хотите сказать, что она использует кости мертвецов для его приготовления?!
Сяо Лоу беспомощно потёр виски, стараясь подобрать слова как можно тактичнее, но Юй Ханьцзян оставался столь же прямолинейным:
– Верно. Мы своими глазами видели, как она добавляла кости мертвецов в горшок с лекарством во время его приготовления. А на её кухне спрятана целая банка костей, вероятно, она использует их довольно давно.
Лю Сы наклонился вперёд, и его снова вырвало.
Сяо Лоу подумал про себя: «Слова руководителя группы Юя могут оставить у старосты психологическую травму, теперь он до конца своей жизни никогда больше не посмеет пить какие-либо лекарства».
– Ах да, и ещё в кухне у госпожи Цинь есть кувшин из-под рисового вина. В нём тоже замочены семь костей мёртвых людей, – добавил Юй Ханьцзян.
Лю Сы замер, не в силах вымолвить ни слова.
Юй Ханьцзян поднял бровь:
– Вы ведь его не пили?
Лю Сы выглядел совершенно ошеломленным. Он подавил новый приступ тошноты и с трудом произнёс:
– Рисовое вино тети Цинь – это то, что мы все пьём во время осеннего праздника в честь урожая. Все пьют… по чаше.
Все замерли в молчании. Бедные жители деревни… Их лекарство было сделано из костей мёртвых людей, и их рисовое вино тоже. Старые госпожи Цинь и Сунь были поистине чудовищны: они ослепили всех, а потом еще и так издевались над ними.
Из слов Лю Сы стало ясно, что осенний Праздник урожая – самый важный день в деревне Люси. В этот день все вместе идут собирать урожай, затем отдают дань уважения своим «предкам» на восточных полях и пьют рисовое вино, которое раздаёт госпожа Цинь. Тот факт, что она намеренно замачивала в вине человеческие кости, чтобы все могли его выпить, показывал: её ненависть к жителям деревни по-прежнему сильна. Она мучила жителей по-своему, чтобы получить психологическое утешение. Её слова: «Я давно знаю, что те, кто издевается над слепыми, рано или поздно получат по заслугам», – звучали поистине зловеще.
– Госпожа Сунь и госпожа Цинь не из деревни Люси, не так ли? – спросил Юй Ханьцзян.
– Не знаю, – покачал головой Лю Сы. – Они уже были в деревне, когда я родился. Почему вы так думаете?
На этот раз Юй Ханьцзян не сказал прямо: «Когда я притворялся тобой и пытался получить информацию, она проговорилась». Вместо этого он предложил более правдоподобное объяснение:
– Потому что госпожа Сунь много знает о медицине и лечит всех деревенских жителей. Если она тоже из этой деревни и родилась слепой, где она могла получить свои медицинские навыки? В доме старой госпожи Цинь есть зеркало. Если жители деревни были прокляты слепотой, то почему она хранит это зеркало?
Лю Сы замолчал, наконец поняв, что что-то не так. С детства всем внушали: если ты болен, иди к бабушке Сунь – она может тебя вылечить. В сознании жителей деревни Люси целительские навыки бабушки Сунь воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Детей изначально обучала тётя Цинь, которая и прививала эти идеи, поэтому все, естественно, приняли их. Никто никогда не задумывался, почему бабушка Сунь может лечить болезни. Если она тоже была из этой деревни и была проклята слепотой с детства, кто же научил её целительству?
Лю Сы, с бледным лицом, погрузился в глубокие размышления.
– У меня есть предположение, – прошептал Юй Ханьцзян. – Госпожа Сунь и госпожа Цинь, вероятно, родственницы той девушки с браслетом. Что-то случилось с той девушкой после того, как она прибыла в деревню Люси: вероятно, её убили ваши предки. Поэтому эти двое решили отомстить за неё и убили почти всех жителей деревни, похоронив их тела на заднем дворе храма. Они оставили только маленьких детей, чтобы продолжать свою месть уже им.
Сяо Лоу посмотрел на старосту деревни и продолжил:
– Возможно, эта девушка ослепла из-за издевательств ваших предков. Поэтому их метод мести – ослепить всех их потомков. Они заставляют вас каждый день принимать лекарство, приготовленное из костей ваших предков, и пить вино, сваренное из костей ваших предков. А каждый Праздник урожая вы, скорее всего, коллективно отдаете дань уважения той девушке. Может, это день ее смерти?
Лицо деревенского старосты исказилось от ужаса, он явно не мог поверить в такую чудовищную месть. Е Ци, Шао Цингэ и Лю Цяо обменялись недоумёнными взглядами. Принимать лекарства, сделанные из костей предков… Пить вино, сваренное из костей предков…
Предки не могли обрести покой, и будущие поколения будут вечно жить во тьме.
– Эта месть чертовски извращённая! – не смог сдержать ругательств Е Ци.
http://bllate.org/book/14136/1712439
