Линь Синцзяо был так рад, что даже не задумывался, почему Лу Чжи просто отдал ему это оборудование, не поинтересовавшись, нужно ли оно ему. Будто Лу Чжи знал о его стримах.
Притащив чемодан в комнату, Линь Синцзяо, который изначально собирался сразу лечь спать после душа, вдруг оживился. Он словно нашёл новую игрушку и с энтузиазмом принялся изучать её, забыв о сне.
Он не знал конкретных характеристик модели и не мог точно сказать, насколько хороша эта техника, но чувствовал, что оборудование явно недешёвое. Поэтому, ориентируясь только на внешний вид, Линь Синцзяо выбрал самый эффектный микрофон, чтобы заменить свой старый.
Пока он осторожно возился с проводами на третьем этаже, Лу Чжи на втором этаже уже закончил вечерние процедуры и лёг в постель. В голове у него снова всплывали образы босых ног Линь Синцзяо, и он никак не мог от них избавиться. Это его немного раздражало.
Спустя еще несколько секунд Лу Чжи сдался и встал. Он нашел в своей спальне пару новых тапочек и поднялся на третий этаж.
В студии звукозаписи было темно — видимо, датчик движения периодически барахлил. Лу Чжи сделал несколько шагов, и свет внезапно включился, осветив пространство перед ним. Тогда он заметил свет, пробивающийся из-под двери, что однозначно говорило о том, что Линь Синцзяо ещё не спит.
Лу Чжи постучал, но ответа не последовало. Он постучал ещё пару раз и начал думать, что Линь Синцзяо, возможно, привык засыпать с включённым светом.
Уже собираясь оставить тапочки у двери и вернуться к себе, он услышал, как дверь неожиданно открылась.
— Тётя Мэн, что-то случилось? — спросил Линь Синцзяо, не глядя на того, кто стоял за дверью. С тех пор как Ли Жуй приходил к нему в первый день, только тётя Мэн изредка заходила на третий этаж.
В это время тётя Мэн, по идее, уже должна была спать, и Линь Синцзяо показалось странным, что кто-то мог стучаться так поздно. Он решил не зацикливаться на этом чувстве и просто открыл дверь.
Но, позвав тётю, он вдруг осознал, что что-то не сходится. Фигура, стоявшая в дверном проёме, была намного выше тёти Мэн.
Когда он понял, кто перед ним, удивлённо произнёс:
— Лу... Господин Лу, почему вы снова здесь?
Слово «снова» будто вырвалось само по себе. Зачем он это сказал?
Лу Чжи молча опустил тапочки на пол перед Линь Синцзяо; пластиковый пакет издал громкий шуршащий звук.
Не успев услышать ответа, Линь Синцзяо уже понял, что это тапочки, присел и начал их распаковывать:
— Вы принесли мне тапочки? У меня ведь есть, — сказал он, указывая на дальний угол комнаты. Линь Синцзяо по привычке был босиком, ведь ещё с детства привык ходить без носков. Родители, зная это, застелили его комнату ковром, и со временем это стало для него обычным.
Раньше Линь Синцзяо ходил босиком только по своей комнате, и ему было всё равно, так как никто его не видел. Он совсем забыл, что теперь ситуация изменилась, и, заметив реакцию Лу Чжи, подумал, что, возможно, тот не одобряет его привычки. Поспешив извиниться, он пробормотал:
— Впредь буду носить тапочки, чтобы не пачкать пол.
Слова прозвучали с вежливостью, но Лу Чжи слегка нахмурился — что-то в тоне Линь Синцзяо ему не понравилось. Впрочем, это не казалось настолько важным, чтобы обсуждать, поэтому он лишь холодно отозвался:
— Хм.
Линь Синцзяо воспринял это как подтверждение недовольства и молча надел тапочки. Поднявшись, он было задумался над темой для разговора, чтобы разрядить обстановку, но не успел начать: Лу Чжи сам прервал тишину, спросив:
— Чем ты занят?
Лу Чжи заметил, что в комнате царил лёгкий беспорядок. На полу был открыт чёрный чемодан, о котором он недавно упомянул, а вокруг валялись кабели и другие мелочи из оборудования.
Но беспорядок создавал не чемодан, а различные провода, тянувшиеся от микрофона.
Линь Синцзяо чувствовал себя так, словно хозяин квартиры пришёл на проверку. Он отошёл в сторону и начал объяснять Лу Чжи, откуда взялись все эти провода.
Все это оборудование раньше использовал сам Лу Чжи, так что никаких инструкций к нему не прилагалось.
В результате Линь Синцзяо не мог воспользоваться своими обычными способами решения проблем и просто подключал всё наугад, из-за чего комната выглядела немного неопрятно.
Линь Синцзяо решил, что скрывать свои стримы смысла нет, и тихо, с лёгкой усталостью, добавил:
— Ли Жуй, скорее всего, вам рассказывал, что я хочу заработать, чтобы вернуть долг. Поэтому я и занялся стримами. Увидел это оборудование в чемодане и подумал, что хорошо бы всё настроить на завтра, чтобы сразу начать пользоваться. Но ничего не вышло.
— Попробовал вернуть всё, как было, но тоже не получилось.
Он уже был готов потратить ещё полчаса на попытки разобраться, а если бы снова не получилось, то просто лёг бы спать, чтобы утром с новыми силами вернуться к этому делу.
Линь Синцзяо уже не смог удержаться от нескольких зевков, пока возился с проводами. Закончив объяснение, он закашлял пару раз и с надеждой взглянул на Лу Чжи, словно ожидая, что тот уйдёт после его слов. Сон всё сильнее брал своё.
Лу Чжи, заметив этот умоляющий взгляд, сразу понял, что Линь Синцзяо надеется на его помощь с запутанными проводами. Ему и не нужно было задавать лишних вопросов. Лу Чжи уже намеревался уходить, как вдруг Линь Синцзяо снова закашлялся, пытаясь сдержать голос.
Тогда Лу Чжи остановился и коротко сказал:
— Я посмотрю.
Когда Линь Синцзяо увидел, что Лу Чжи на самом деле решил ему помочь, он замахал руками, пробормотав хриплым голосом:
— Не стоит, правда, я завтра…
Однако он говорил так медленно, что к тому моменту Лу Чжи уже вовсю разбирался с проводами. Линь Синцзяо с тихим вздохом закрыл дверь и, примирившись, присоединился к разбору проводов.
Лу Чжи, увидев, что Линь Синцзяо закрыл дверь, невольно усмехнулся, вспомнив, как Линь Синцзяо забирался на кровать. Неужели его помощь снова дала ему надежду? Это уж слишком.
http://bllate.org/book/14234/1256527
