Глава 29: Цзянлай, остановись! Ты же его задушишь!
Член семьи пациента, устроивший скандал, по фамилии Чжан, был известным бандитом в Пекине. Из-за усиления борьбы с организованной преступностью в последние годы он был вынужден покинуть криминальный мир.
Они с Чу Цюбаем успели стать врагами ещё на этапе предоперационной консультации. За внешней холодностью Чу Цюбая Чжан уже успел разглядеть железный стержень, и сейчас не рискнул нападать в открытую, ограничившись колкостями вполоборота. Назвал Чу Цюбая «чудо-врачом», который умеет «залечить до смерти».
Чу Цюбай смерил его холодным взглядом и обратился к Сун Жуэню:
– Идём, посмотрим на пациента.
Чжан мгновенно заступил дорогу, вызывающе ухмыляясь:
– Некомпетентные врачи не должны вмешиваться, верно? – Брови вздёрнулись, лицо не выражало ни тени тревоги. – Жизнь моего отца вы уже угробили. Придёшь туда так он и в могиле покоя не найдёт.
Сун Жуэнь не выдержал:
– Хватит нести ерунду! Мы врачи. Мы идём его спасать!
– Спасать? – Чжан скривился. – Красиво говоришь. Только потом не забудь жизнью ответить!
Мы ещё спасаем, а он уже уверен, что нам придётся отвечать головой? Нехорошее предчувствие кольнуло Чу Цюбая, и он нахмурился:
– Я ведущий хирург и лучше всех знаю состояние пациента. Почему вы не пускаете нас в реанимацию? Боитесь, что мы его спасём?
Слова попали в точку. Чжан позеленел, потом побагровел и с воплем «Чушь!» бросился на него, как цепной пёс.
Кулак уже летел к лицу Чу Цюбая, но не долетел. Чья-то рука перехватила его руку сзади.
Пальцы, сжавшие его запястья, были как железные тиски и в мгновение ока завернули обе руки за спину так, что вырваться не было никакой возможности. Коренастый Чжан рвался изо всех сил, но это было похоже на попытку подёнки трясти дерево, он не мог сдвинуть его ни на дюйм.
Скованный бандит в ярости обернулся и встретился взглядом с холодным, красивым лицом, в котором читалась нешуточная угроза.
Молодой человек, державший его, был очень высоким, не менее 1,85 метра, и от него исходила леденящая аура, отпугивающая незнакомцев. Чжан, повидавший мир и встретивший множество людей вместе со своим старшим братом, инстинктивно почувствовал предчувствие беды при виде этого утончённого, красивого молодого человека.
Как лающая чихуахуа, вдруг нарвавшаяся на матёрого волка в дурном настроении, то, как бы ни была она задириста, мгновенно умолкнет, заберётся в конуру и будет дрожать там, не высовываясь.
В миг, когда перед ним возник Чу Цзянлай, Чжан почувствовал себя именно этой чихуахуа.
Но инстинктивный страх длился секунды три и тут же накрылся уникальной человеческой способностью к самообману. Чихуахуа, которую заставил поджать хвост волчий взгляд, через мгновение снова осмелела и снова залаяла с видом победителя.
– Помогите! Люди, смотрите! Шарлатаны убивают!
Сяо Ван стояла в дверях и смотрела, как события разворачиваются совсем не по тому сценарию, какой она ожидала. Угрюмый Чу Цзянлай всё больше напоминал того, кем она видела его утром у входа в палату наблюдения.
Глядя на это холодное, надменное лицо, в голове у Сяо Ван медленно сложились пять коротких слов: До чего же красив, зараза.
Теперь понятно, зачем ему охрана из «гор»! Красавец сам умеет драться! Брата и так защитит с лихвой!
Ах! Какое потрясающее сочетание! Где тут ЗАГС?! Где ЗАГС?! Сяо Ван одобряет этот брак!
– Чего стоишь? – быстро бросил Чу Цюбай не менее ошарашенному Сун Жуэню. – Бегом в палату!
Сун Жуэнь встрепенулся и бросился следом.
Большие тимомы нередко оставляют осложнения, но витальные показатели пациента после операции были стабильными. Настолько стремительное ухудшение, угрожающее жизни, было невозможным.
Что-то пошло не так. Обязательно что-то пошло не так.
Чу Цюбай добежал до палаты и дверь в трёхместный бокс была уже оцеплена. Родственник с судком с едой нервно заглядывал внутрь, его тут же остановили:
– Ты куда пялишься?
– У меня мама там, – растерянно объяснил мужчина с судком. – Дайте пройти.
– Какое пройти?! – Тот, что загораживал вход, не двинулся с места. – Родной отец моего брата там за жизнь борется! Без разрешения брата хоть сам император приходи, не пущу!
Невероятно! Родовые могилы этой семьи, должно быть, были захоронены не в том месте; что за фэн-шуй может породить семью хулиганов!
Сун Жуэнь, сдерживавший гнев из последних сил, больше не выдержал. Он никогда в жизни так не злился. Он ринулся вперёд, крикнув:
– Вы думаете, что можете остановить врачей и родственников?! Самого Владыку Мёртвых тоже задержите?! Дорогу! Не мешайте спасать людей!
Тот, что стоял на страже, его явно знал. Он расставил руки и ноги, перекрыв вход живым шлагбаумом:
– Нет! Брат сказал! Никого не пускать! Особенно тебя шарлатана-убийцу!
Вслед за ним заволновались остальные, столпившиеся у двери. Шесть-семь крепких мужиков возбуждённо переглядывались с видом готовых броситься в бой - явно одна шайка.
Из палаты высунулась медсестра Сяо Цай, её глаза были красными, и голос срывающийся:
– Доктор Сун пришёл?! Где врач?! Врача позовите! У пациента давление падает, нужен врач, который поведёт реанимацию!
Чу Цюбай протиснулся сквозь толпу и попытался войти и узнать у медсестры подробности. Родственники немедленно бросились наперерез, схватили за воротник, потащили обратно. В коридоре стационара загремела брань.
Чу Цюбай никогда раньше не сталкивался с такой дикостью. Тело сработало раньше мозга и он ответил почти рефлекторно.
Самозащита и рукопашный бой были обязательными предметами для всех детей в клане Чу. Основатель клана, Чу Цяосинь, в прошлом военный, у которого боевую подготовку молодёжи вели ветераны спецназа.
Чу Цюбаю эти курсы с их нагрузками и схватками никогда не нравились, и он при первой возможности их прогуливал, но оценки по рукопашному бою и стрельбе у него всегда были отличными, поэтому инструкторы смотрели на прогулы сквозь пальцы.
После похищения Чу Цзянлай стал лично сопровождать брата на тренировки. Занятия продолжались вплоть до того года, когда Чу Цюбай получил должность заведующего, и тогда прекратились окончательно.
– Ты смеешь пререкаться?! – Возмущённые родственники окружили Чу Цюбая. Увидев, что тот вырывается, перешли от толчков к кулакам и ногам без разбора и без повода.
Сун Жуэнь метался между дерущимися:
– Эй! По-человечески нельзя?! Прекратите! Охрана! Охрану сюда!
Даже в старину перед казнью давали слово сказать. А эти сразу с кулаками и сапогами, первобытно и по-скотски.
Сун Жуэнь, человек книжный и к дракам непривыкший, быстро оказался на полу под градом ударов, не в силах поднять головы. Самый свирепый из нападавших, видя, что Сун Жуэнь не сопротивляется, переключился на болевые точки. Чу Цюбай несколько раз его прикрыл. Мужик, получив жёсткий удар в грудь, взвыл от боли и заорал:
– Вот зверюга! Все на него!
Все разом бросили лежащего Сун Жуэня, закрывшего голову руками, и навалились на Чу Цюбая.
Побоище между шестью-семью людьми закончилось разом, как только в него вступил Чу Цзянлай.
Через пять минут прибыла охрана больницы. Буянящих родственников скрутили, но к Чу Цзянлаю, который всё ещё пылал яростью, подходить не решались.
Из палаты снова послышались крики молоденькой медсестры. Чу Цюбай поднялся с пола, прижимая рукой разбитый в кровь угол губ, и движением головы указал Сун Жуэнь: иди первым.
Чу Цзянлай сжимал горло зачинщика потасовки и не отпускал. Надменная физиономия бандита медленно наливалась багровым. Рот открыт, а из горла вырывается только хрип, какой бывает у тех, кто стоит одной ногой по ту сторону.
Чу Цюбай видел, как у того закатываются глаза, как в белках проступают кровяные прожилки. Он тревожно бросился разжимать стальные пальцы брата:
– Цзянлай, хватит! Ты же его задушишь!
Чу Цзянлай поднял взгляд и холодно посмотрел на него, его красивое лицо было затуманено яростной злостью, выражение его лица, казалось, говорило: именно это я и имею в виду.
Сердце Чу Цюбая сжалось, кровь, приливавшая к мозгу, закипела, и стало жарко. Чу Цюбай напрягся, но хватка Чу Цзянлая не поддавалась. Он несколько раз крикнул «Пусти!». Несколько раз он пытался его остановить, но разъярённый ублюдок игнорировал его.
– Пусти! – Чу Цюбай не заметил, как обхватил Чу Цзянлая обеими руками и навалился всем телом на его напряжённую спину.
Чу Цзянлай был как разъярённый лев, грива вздыблена, глаза свирепые. Чу Цюбаю ничего не оставалось, только как вцепиться ему в шею и успокаивать:
– Маленький зимний арбуз, будь умницей! Отпусти его!
Среди хаоса торопливых голосов, пытавшихся остановить происходящее, рука, сжимавшая горло, наконец медленно разжалась.
Едва не задушенный на месте мужик закашлялся, судорожно ловя воздух, и на четвереньках пополз прочь в мгновение ока затерявшись в толпе.
Чу Цзянлай пришёл в себя. Убийственное выражение слегка смягчилось. Он поднял руку, как будто хотел коснуться разбитого, кровоточащего угла губ Чу Цюбая, но пальцы так и зависли в воздухе и к слегка распухшей ране так и не прикоснулись.
Чу Цюбай посмотрел на его руку красную от удара и со смешанным чувством похлопал его по плечу:
– Сначала схожу посмотрю на пациента. Жди меня здесь.
Сун Жуэнь немедленно поставил пациенту внутривенный вазопрессор - допамин. Однако давление у господина Чжана поднималось мучительно медленно, а сердце за полчаса останавливалось шесть раз. Многократные введения адреналина результата не дали. В конце концов кривая на электрокардиограмме перестала колебаться и вытянулась в долгую прямую линию.
Чу Цюбай бледный, с сочащимся кровью уголком рта двадцать минут не отходил от пациента, проводя непрямой массаж сердца. Видя, что он на исходе сил, что лоб снова покрывается холодным потом, Сун Жуэнь - всё же заведующий Чу и сам был пациентом - велел медсестре насильно его оттащить и сам продолжил ещё тридцать минут.
В клинической реанимации, если после тридцати минут непрерывной СЛР сердце по-прежнему не запускается пациента считают погибшим. Они боролись пятьдесят минут. Безрезультатно.
В палате воцарилась тишина. Тень смерти тяжело легла на каждого, кто участвовал в реанимации.
– Ну как? – Заместитель Го Цзюньпин, ждавший у двери, выглядел взволнованнее, чем даже крепкие родственники за его спиной. Едва завидев Сун Жуэня, схватил его за руку: – Спасли?
Сун Жуэнь молча опустил голову, хотел что-то сказать, но не смог.
Чу Цюбай вышел следом. В руке он всё ещё держал таблетку нитроглицерина, которую только что сунула ему медсестра.
Го Цзюньпин удивился:
– Заведующий Чу? Разве у вас сегодня не выходной?
Чу Цюбай не слышал. В ушах был шум, лоб покрывался холодным потом. Он механически поднял голову и посмотрел на мрачное лицо Сун Жуэня.
Как ведущий хирург, Чу Цюбай с трудом раскрыл рот:
– Простите. Спасти не удалось. Примите мои соболезнования.
Эти слова упали в тишину, как вода в раскалённое масло и коридор мгновенно взорвался.
Бросившихся вперёд родственников удержала охрана, но рты их не закрывались ни на секунду.
Измотанный Чу Цюбай смутно воспринимал всё это, как сквозь вату. Ругань, которую невозможно было слушать, яростные обвинения, отчаянный плач… Всё это было как разные приправы из разных банок, опрокинутых разом в кипящий котёл, резкое, едкое, всё вместе.
Но этот гвалт просуществовал лишь миг и вдруг ушёл куда-то далеко. Жизненные силы словно разом вытекли из Чу Цюбая. Беззвучный похоронный звон разнёсся над его головой. Он ощутил себя уже мёртвым, и весь мир утратил реальность.
Мёртвый Чу Цюбай был как затонувший корабль, беспомощно лежащий на дне, слой воды, которую не пересечь, навсегда разделял его и тот берег, где жили люди.
Сквозь зыблющуюся толщу воды он видел толпу и лица, искажённые горем и яростью. Искажённый шум был подобен стрелам, летящим в сторону Чу Цюбая, все они одновременно летели в его сторону, создавая в ушах хаотичное, бешеное сердцебиение.
Комментарии переводчиков:
как человек раньше работавший в больнице могу сказать что родственников пациента в реанимации никогда не пускают на территорию палат реанимации и они ждут исключительно в зоне ожидания больницы вместе с другими родственниками. Родственники могут навещать больных только в часы посещения. (да я подушню немного извините ( ╥ω╥ ) )
– bilydugas
че у вас тут происходит как он ваще в отдел реанимации попал мама мне продолжают делать мозги я устала….
– joyanny
http://bllate.org/book/14293/1570371
