Цзян Хэн молчал.
— Мечница Небесная Луна Цзян Чжао, — небрежно заметил Сунь Ин, — Господин Ло знаком с ней?
Спустя долгое время Цзян Хэн ответил:
— Знаком. В юности я был облагодетельствован госпожой Чжао, и она мой давний друг. Все эти годы я часто вспоминал о ней с тоской.
Услышав это, Гунсунь У тоже припомнил ее. Клан Гунсунь из поколения в поколение занимался целительством в землях Юэ, а семья Цзян была знатным родом, так что имя действительно казалось знакомым.
— Госпожа Чжао, — сказал он, — вспомнил. Когда-то слышал, как она за стенами города Сюньдун одним ударом меча убила генерала Ми Ся из царства Ин и спасла жизни более ста тысяч горожан.
Принц Лин с легким удивлением спросил Цзян Хэна:
— Как господин познакомился с госпожой Цзян?
Цзян Хэн снова помолчал, и ответил лишь позже:
— Когда-то наставник водил меня с горы постигать мир, тогда мы и встретились случайно.
— Твой наставник — Сян Чжоу? — вдруг снова спросил Сунь Ин.
— Нет, — улыбнулся Цзян Хэн. — Не хочется вспоминать прошлое, прошу меня простить.
Сунь Ин и наследник Лин переглянулись. Хотя Цзян Хэн многое утаивал, у принца появилась новая догадка. Как ученик Озерной обители, Цзян Хэн должен был быть знаком с Сян Чжоу, а Сунь Ин знал, что у Сян Чжоу и Цзян Чжао когда-то было общее прошлое.
Об этом принц Лин узнал только после того, как армия Ин отступила. Тогда он через многих людей собирал информацию и делал выводы, поэтому ни у принца, ни у советника не возникло подозрений.
— Госпожа Цзян была выдающимся человеком нашего великого Чжэн, — вздохнул принц. — Жаль, что из-за ее гармоничного союза с Гэн Юанем и тягот этого брака, мы не смогли воздать ей должное. Когда-нибудь нам следует достойно почтить ее память от имени жителей Сюньдуна.
— Да, — тихо произнес Цзян Хэн.
В зале повисла тишина, настолько глубокая, что даже Сунь Ин почувствовал неловкость. Она тянулась, пока Гунсунь У не приготовил лекарство и не подошел ближе.
Цзян Хэн взглянул и спросил:
— Что это?
— Снадобье, лишающее зрения, — сказал Гунсунь У и перевел взгляд на наследника Лина, словно спрашивая: «он разве не знает?»
Принц сказал:
— Учитель Ло, пожалуйста, будьте уверены, это средство не навсегда лишит Вас зрения, через месяц-другой оно постепенно восстановится.
У Цзян Хэна уже не осталось душевных сил, чтобы продолжать обсуждения, он только молча кивнул и позволил делать с собой что угодно. Гунсунь У попросил Цзян Хэна поднять голову и аккуратно нанес мазь ему на глаза.
Сунь Ин сказал:
— Господин Ло, раз уж мы заговорили о госпоже Чжао, я объясню: в дальнейшем Вашей личностью будет сын Гэн Юаня, скитающийся по миру после его смерти.
— Мгм, — тон Цзян Хэна был необычайно спокоен, — ясно.
— Это лучший план, из тех, которые мы обсуждали с господином Сунем, — продолжил наследный принц. — По Срединным землям ходят слухи, что четыре года назад, когда Чжи Цун вывел войска за перевал, он повсюду искал родного сына Гэн Юаня...
В голос Цзян Хэна появился холодок:
— Гэн Юань отдал жизнь царству Юн, семь лет тайно служа ему и убив великих полководцев и князей нескольких царств. Такое благодеяние род Чжи несомненно будет помнить всегда.
— Все так, — сказал принц Лин. — И Вы, господин, также с черной повязкой на глазах и с цинем, в сопровождении господина Сунь Ина отправитесь на встречу с Чжи Цуном. Скажете ему, что Вы — сын Гэн Юаня.
Цзян Хэн вдруг спросил:
— Выдать себя за сына его покойного друга — действительно умный ход. А вы когда-нибудь выясняли, был у Гэн Юаня сын на самом деле?
Сунь Ин развел руками, но зрачки Цзян Хэна уже заволокло белой пеленой, и он не увидел его жеста. Тогда Сунь Ин подошел, помахал рукой перед его лицом и ответил:
— Возможно, да, но, скорее всего, он уже умер. Сейчас о местонахождении потомка рода Гэн, вероятно, знает только царство Юн. Этот план мы составили, исходя из их действий.
Гунсунь У молча наносил Цзян Хэну мазь, не высказывая никаких оценок.
Наследник Лин продолжил:
— Как зовут этого человека, как он выглядит — думаю, никто в Поднебесной не знает. Господин может просто сменить только фамилию, и называться «Гэн Хэн» — ничего страшного.
Цзян Хэн сказал:
— Возможно, я не похож на Гэн Юаня. Хотя прошло уже тринадцать лет, но, если юноша, который пришел к нему, не будет похож на Гэн Юаня, разве Чжи Цун не заметит?
— Поэтому мы и делаем тебя слепым, — сказал Сунь Ин. — С завязанными глазами труднее разглядеть лицо.
— Готово, — Гунсунь У взял черную ткань, передал другой конец Сунь Ину, и они завязали глаза Цзян Хэну.
На глазах Цзян Хэна лежала черная повязка, открывая только половину лица — высокий нос, светлое лицо и нежные губы. В зале все замолчали.
Гунсунь У не сдержался:
— Гунцзы подобен прекрасной яшме.
Никто не ответил.
После долгого молчания наследник Лин произнес:
— Черты лица не очень похожи.
Цзян Хэн спросил:
— Вы видели его?
Наследник Лин ответил:
— Один раз, в детстве. Отец взял меня в Аньян, тогда я встретился с двоюродным братом и видел Гэн Юаня... Я помню не очень хорошо, но вот здесь... можно немного подправить.
Гунсунь У взял кисть и подрисовал уголки губ Цзян Хэна.
— Ваше Высочество? — глухо спросил Цзян Хэн.
Принц Лин убрал свою руку от лица Цзян Хэна и накрыл ею тыльную сторону его ладони. Цзян Хэн, сидя на коленях за столом, долго молчал, задумавшись.
Наследник Лин проговорил:
— Говорите, учитель.
Цзян Хэн, тщательно взвешивая слова, наконец произнес:
— Если у Гэн Юаня остался сын, госпожа Чжао при жизни, несомненно, сделала бы все возможное, чтобы защитить его, и не позволила бы ему носить фамилию Гэн, чтобы враги не нашли его. Поэтому я считаю, что, выдавая себя за этого человека, его следует называть «Цзян Хэн».
— Верно! — Сунь Ин хлопнул по столу. — Ты все продумал!
Наследник Лин кивнул:
— Учитель действительно предусмотрителен.
Цзян Хэн продолжил:
— Когда Чжи Цун увидит меня, он наверняка будет потрясен, и его первым порывом будет расспросить о моем прошлом и происхождении. Поскольку Цзян Чжао жила в Сюньдуне, этот ребенок тоже должен был жить в Сюньдуне, под защитой матери, целыми днями не контактируя с внешним миром. В детстве он наверняка был одинок.
Сунь Ин сказал:
— Это как раз то, что нам нужно сегодня обсудить: что будет спрашивать Чжи Цун, как отвечать, когда отвлечь его внимание, как действовать, какую приманку использовать — все нужно продумать заранее и принять решение.
Цзян Хэн кивнул. Сунь Ин спросил:
— Ты умеешь играть на цине?
Принц Лин принес цинь. Цзян Хэн уже не мог видеть, поэтому принц взял его руку и положил на струны. Цзян Хэн слегка провел по ним пальцами несколько раз и ответил:
— В Озерной обители наставник учил меня.
— Отлично, — ответил принц. — На Жаочжижоу можно заранее нанести смертельный яд, спрятать его под цинем или обвернуть вокруг запястья.
Сунь Ин задумался:
— Если бы удалось найти Черный меч Гэн Юаня тех лет, покушение было бы еще более надежным.
Гунсунь У собрал аптечку и обратился к наследнику Лин:
— Тогда я откланяюсь.
Наследный принц и Сунь Ин слегка поклонились, провожая Гунсунь У. Перед уходом целитель напомнил Цзян Хэну:
— Даже если кто-то снимет черную повязку для проверки, слепота гунцзы не будет раскрыта. Только помните, в эти дни старайтесь не плакать, иначе легко повредить глаза.
Спустя мгновение Цзян Хэн снова заговорил:
— Сын покойного друга, как и его отец, лишен зрения и не может видеть. Чжи Цун захочет проявить близкое сочувствие, подойдет и собственноручно снимет с меня черную повязку, а увидев мои глаза и будет терзаться виной. Тогда я внезапно атакую и убью его, прервав его жизнь одним ударом меча.
В зале воцарилась такая тишина, что было бы слышно падение иголки.
— Именно так, — сказал наследник Лин. — В этом полагаемся на учителя. Что будет после этого удара мечом — наша ответственность. Сунь Ин ценой жизни обеспечит безопасность учителя.
***
В конце осени в уезде Сун выпал первый снег.
Холодный циклон накрыл земли Поднебесной с юга на север. Добравшись до уезда Сун, который находился на юге Центральных равнин у подножия гор Юйхэн, он превратился в полу-дождь, полу-снег. Этот промозглый сырой холод ощущался даже сильнее, чем северные пронизывающие ветра и метели, просачиваясь сквозь складки одежд и щели в доспехах.
Вступив на равнину Циньчуань, первое, что увидел Гэн Шу, был уездный город Сун, перед ним протекала река Циньцзян, а позади возвышались горы Юйхэн.
Эти горы на западе граничат с царством Дай, на востоке — с двумя другими царствами Центральных равнин, а на юге омываются рекой Циньцзян. В древности этот уезд называли «персиковый источник Улин[1]». И действительно: из-за такого расположения на протяжении тысячелетий это было место, где разгорались многие битвы, но в то же время ни одно из трех великих царств — Лян, Ин и Дай — не решались его захватить, опасаясь столкнуться с враждебностью двух других.
[1] «Улин» — холм сражений. «Персиковый источник» — тихое, изолированное от мира, «райское» место, символ мира и благоденствия.
В итоге этот маленький городок в семьдесят тысяч дворов сохранил свою независимость. Управляющий уездом Сун формально назначался Сыном Неба, но фактически избирался горожанами. Конечно, раз Сын Неба Цзинь скончался пять лет назад, и в Поднебесной больше не было императора, день, когда уезд Сун будет захвачен, неизбежно должен был прийти.
Земли Сун почти двадцать лет не знали войны. Последний раз она была здесь двадцать лет назад, во время битвы на реке Циньцзян между Лян и Ин. Все двадцать лет жители Сун не думали о сражениях, мирно жили и работали в своем маленьком мирке. В пойме Циньцзян, изрезанной пятью притоками, было установлено множество постов и сторожевых башен, которые, пользуясь преимуществами местности, сдерживали речной флот царства Ин; гора Юйхэн преграждала путь пешим войскам царства Дай, а царство Лян после гибели главнокомандующего Чжун Вэня уже не стремилось расширять территорию.
Так что этот последний удел сына Неба стал настоящим земным раем.
Но это спокойствие было в конце концов нарушено незваным захватчиком.
Управляющий уездом Сун, к удивлению, не оказал ни малейшего сопротивления, широко распахнул все городские ворота и встретил армию Юн для передачи управления.
Гэн Шу, продвигаясь на юг, несколько раз сражался с пограничными войсками царства Лян. Мощь их армии уже давно не была прежней, при первом же столкновении они разбегались, и авангард Юн без особых усилий установил контроль над древним путем от Лояна до Сун.
Гэн Шу верхом на боевом коне по кличке Байе Цзиньгуан[2], которого подарил ему Чжи Цун, горделиво стоял перед резиденцией управляющего уездом.
[2] «Байе Цзиньгуан» (白夜金光) — букв. «Золотой свет белой ночью», где «золотой свет» — также божественный свет, сила буддийского учения в буддизме.
— По завещанию Сына Неба, — твердо произнес он и показал поясной жетон, — я прибыл для того, чтобы принять управление уездом Сун.
Управляющий уездом был мужчиной лет сорока по имени Сун Цзоу, хранившим этикет великой Цзинь, и вежливо ответил:
— Приветствую командующего конницей.
Эта уловка была придумана наследным принцем Луном. Для захвата силой всегда нужна уважительная причина, и то, что Гэн Шу когда-то служил командующим конницей в Лояне, было лучшим предлогом.
Во дворце Юн предполагали, что Сун Цзоу вряд ли будет настолько неблагоразумен, чтобы сопротивляться. В конце концов, уезд Сун всегда заботился только о жизни своих простых людей, не обращая внимания на жизнь и смерть других. Даже когда пал Лоян, уезд не послал войск на помощь императору. Если Юн не будет убивать людей в городе, почему бы ему не согласиться?
Но перед отъездом принц Лун не раз напоминал Гэн Шу — все не так просто. Если Юн включит уезд Сун в сферу своего влияния, то в недалеком будущем он, возможно, столкнется с новой войной. К тому же то, что Сун Цзоу сумел сохранить мир с тремя могущественными царствами, которые столько лет жадно смотрели на его маленький уезд радиусом меньше четырехсот ли, говорило о его выдающихся способностях и мужестве.
«Вступив в уезд Сун, нужно быть предельно осторожным во всем, — говорил на прощание принц Лун, помогая старшему брату облачаться в доспехи, — не беспокоить народ, не заменять местных чиновников и тем более не убивать людей без разбора».
«Я понял», — недовольно ответил Гэн Шу.
Как и предсказывал принц Лун, Гэн Шу не встретил никакого сопротивления и беспрепятственно вошел в город. Резиденция управляющего уже была прибрана и тщательно вычищена, его почтительно встретили как "командующего конницей Великой Цзинь", а управляющий добровольно переехал.
Жители уезда не только не выразили ни малейшего недовольства, но и поприветствовали вступление Гэн Шу в город, выстроившись вдоль дорог. Воины Юн переглядывались, глядя на простой люд перед ними — у них возникло ощущение, будто они пришли спасать народ от бедствий.
— Генерал Чжи, прошу, — Сун Цзоу был вежлив и следовал этикету Цзинь, как если бы принимал посланника Сына Неба.
Он почтительно пригласил Гэн Шу в резиденцию управляющего со словами:
— Если генерал не брезгует, прошу пожить в Сун эти дни.
— Конечно, не брезгует, — огляделся Гэн Шу.
В уезде Сун в последние годы не было войн, и он разбогател. Усадьба управляющего была построена у подножия горы, тихая и элегантная, с тремя внутренними садами, чистыми прудами. Стены усадьбы были низкими, в зале были расстелены циновки. Сидя здесь на коленях и глядя наружу, можно было видеть многоярусные поля за пределами дворца, которые радовали сердце и взор.
Наследник Лун с детства любил юг, жаль только, что он никогда не пересекал Хуанхэ.
«Это место бы ему наверняка понравилось», — подумал Гэн Шу.
— Вот списки городской обороны, — Сун Цзоу и чиновник, ответственный за их составление, подали книги учета войск. — Если потребуется набрать солдат в нашем уезде, пожалуйста, прошу генерала Чжи принимать решения.
— Мы не будем набирать здесь людей, — сказал помощник генерала, сидевший на коленях позади Гэн Шу. Воины Юн сильно отличались от южан — с голосами, громкими как колокол и всегда прямой спиной. Где бы они ни находились, в любое время и в любом месте они сохраняли прямую осанку, их воинская дисциплина была суровой, без малейших послаблений.
Гэн Шу поднял руку, веля ему молчать, и ответил:
— Что мы можем сделать для уважаемых земляков и старейшин?
В этом его тоже наставлял наследный принц: прибыв в Сун постараться проявить доброе отношение к местным, чтобы завоевать сердца и умы людей. Гэн Шу не привык говорить витиевато, поэтому перешел прямо к делу.
Сун Цзоу, оперевшись на столик, подумал, улыбнулся и сказал:
— Мне действительно нужно положиться на генерала. Древний канал Циньцзян давно не ремонтировался, боюсь, не продержится и нескольких лет; древняя дорога тоже в плохом состоянии. Если генералу будет нечем заняться, пожалуйста, не поможете ли в этом небольшом деле?
Тогда Гэн Шу велел Сун Цзоу составить документы, распределил своих подчиненных, чтобы они отремонтировали для уезда канал и дорогу. Все расходы на расквартирование войск, естественно, брало на себя царство Сун. Армия и народ существовали как рыба и вода, в полной гармонии.
http://bllate.org/book/14344/1573160
